CASPIA Analytics

Почему всё-таки такой шум вокруг Гренландии? Потому что таяние арктического льда превращает этот огромный остров в геополитический джекпот XXI века. Гренландия лежит между США и Россией, контролирует GIUK-пролив - ключевые «ворота» из Арктики в Атлантику, через которые проходят все подводные лодки и ракеты. Пока лёд был толстым, это был просто буфер. Теперь Арктика открывается, и контроль над Гренландией становится вопросом национальной безопасности №1. Подо льдом находятся гигантские запасы редкоземельных металлов (неодим, диспрозий и др.), критически важные для чипов, электромобилей и оружия. Понятно, что США хотят избежать зависимости от Китая. А главное - таяние льда открывает новые морские пути: Северо-Западный проход и Трансполярный маршрут через полюс сократят путь Азия–Европа/США почти вдвое по сравнению с Суэцким каналом. По прогнозам ожидается «безлёдное» лето в Арктике уже к 2035–2050 годам.

Протесты в Иране превратились из экономических требований в открытый вызов всей системе, включая Верховного лидера Али Хаменеи и Корпус стражей исламской революции (КСИР). Президент Масуд Пезешкиан, пришедший к власти в 2024 году с обещаниями реформ и облегчения жизни, оказался в ловушке. Сначала он пытался играть роль посредника: признавал право на мирные протесты, менял главу Центробанка, вводил новые субсидии, обещал диалог и даже прямые встречи с представителями протестующих. Но когда ситуация вышла из-под контроля, а появились поджоги и столкновения, его риторика резко изменилась. Теперь он обвиняет США и Израиль в организации хаоса, называет часть демонстрантов «террористами» и «поджигателями мечетей», призывает граждан самим противостоять «беспорядкам». Это классический авторитарный приём, адя попытка перехватить протестную повестку против самого инициатора. Люди видят в этом только лицемерие, и доверие к президенту как к «последнему шансу на эволюцию» тает на глазах. Реальная власть, как и всегда, остаётся у КСИР и Верховного лидера. Именно Корпус сейчас ведёт основную силовую оборону: введён полный блэкаут интернета и мобильной связи, чтобы скрыть масштаб репрессий и помешать координации. Применяется огнестрельное оружие, слезоточивый газ, металлические дроби, проводятся рейды в больницы за ранеными. Протестующих официально называют «врагами Бога» (мохареба — с возможной смертной казнью), и, конечно же, «террористами». Армия тоже вышла с заявлениями о защите «национальных интересов» и инфраструктуры, что редкость, обычно она держится в стороне от внутренней политики. Есть сообщения о возможных расколах внутри силовиков: некоторые отказываются стрелять, кого-то арестовывают за неподчинение. Но пока это единичные случаи, а не системный бунт. Ситуация усугубляется внешним фоном. После ударов Израиля и США по ядерным объектам в 2025 году, падения Асада, ослабления Хезболлы и Хамаса, Иран потерял ключевые региональные позиции. Трамп открыто угрожает вмешательством, если репрессии продолжатся, и говорит, что США «готовы помочь». Это одновременно подбадривает протестующих и даёт режиму удобный нарратив о «внешнем заговоре». На сегодня протесты продолжаются уже две недели, несмотря на блэкаут и насилие. Число погибших называется от десятков до сотен (по разным оценкам 50–2000+ за последние дни), задержанных - тысячи. Ощущение, что режим стоит перед выбором: либо тотальное кровавое подавление (самый вероятный сценарий в ближайшие недели), либо вынужденный компромисс, который может включать прямое военное правление КСИР без формального президента, либо, в самом оптимистичном случае - контролируемый переход. Но последний вариант пока выглядит маловероятным.

Очень интересно наблюдать за тем, как Казахстан решительно делает поворот к эпохе искусственного интеллекта. Страна последовательно создает полноценную связанную систему, в которой технологии становятся инструментом национальной конкурентоспособности, суверенитета данных и перераспределения сырьевой экономики в сторону высокотехнологичного будущего. Ещё в сентябре 2025 года президент Токаев объявил о создании Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития (на базе прежнего Минцифры), которое возглавил специалист уровня вице-премьера. С 1 января 2026 года министерство получило полноценный устав и стало главным координатором всей политики в области ИИ, больших данных, кибербезопасности, электронного правительства и даже части аэрокосмической отрасли. Параллельно в ноябре 2025 был подписан один из первых в регионе Законов об искусственном интеллекте, вводящий обязательную маркировку синтетического контента, запрет на манипулятивные системы и чёткую ответственность за высокорисковые применения. Иными словами, Астана приняли шаги для того, чтобы построить суверенную модель этичного ИИ, которая позволит Казахстану не стать периферией китайских или американских экосистем. Самый ярким прорывом был запуск в 2025 году национального суперкомпьютерного кластера alem.cloud (около 2 эксафлопс в FP8, 86-е место в мировом TOP500). Вместе со вторым кластером Al-Farabium он образует единую платформу, открытую для университетов, стартапов и госорганов. Это можно назвать началом суверенной вычислительной инфраструктуры, позволяющей обучать национальные языковые модели (AlemLLM, KazLLM) внутри страны и минимизировать зависимость от иностранных «облаков». Неудивительно, что 2026 год официально объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта. Правительство следит за процессов тотального внедрения ИИ во все отрасли, от нефтегазового сектора и горнодобычи до образования, здравоохранения и госуправления. Уже к концу 2025 года экспорт IT-услуг приблизился к $1 млрд, а в планах есть выход на $5 млрд экспорта ИИ-продуктов к 2029 году в рамках Концепции развития ИИ 2024–2029 гг. Очевидно, Казахстан пытается решить классическую «ресурсную ловушку» постсоветских экономик: диверсифицировать капитал из нефти/металлов в человеческий капитал и данные. Была озвучена цель обучить 1 миллион человек основам ИИ к 2030 году, подготовить сотни тысяч специалистов и создать 5 технологических единорогов. Это одновременно и ответ на глобальную гонку (где лидеры уже измеряют инвестиции в ИИ сотнями миллиардов долларов), и инструмент мягкой силы в регионе. Есть конечно, и сложности, такие, как дефицит качественных казахоязычных данных, зависимость от импортного железа (NVIDIA), возможный разрыв между амбициозными планами и столкновением с бюрократией, а также конкуренция со стороны более крупных игроков (Китай, ОАЭ, Россия). Тем не менее, на январь 2026 года траектория выглядит убедительно, ведь за полтора года создана отдельная структура, принят профильный закон, запущена вычислительная инфраструктура мирового уровня, объявлен «год ИИ» и взят курс на экспортно-ориентированную цифровую экономику. Если такие темпы сохранятся, Казахстан действительно может стать региональным центром притяжения талантов, инвестиций и ИИ технологий в Евразии. #казахстан#центральнаяазия#иитехнологии#инвестициица

Почему это происходит с Ираном прямо сейчас?.. Империи редко падают от удара извне. Они падают, когда стоимость поддержания своей геополитической роли начинает превышать способность экономики её оплачивать. В этот момент внешнее давление превращается не в причину, а в катализатор. Иран сегодня именно в этой точке. Модель Исламской Республики десятилетиями строилась на простом обмене, когда общество терпит ограничения, а режим покупает геополитическое влияние. Прокси-сети от Ливана до Йемена, ракеты, идеология сопротивления, региональная экспансия работали, пока нефтяные доходы и серые схемы финансирования покрывали издержки. Но как только давление санкций, изоляция и удары по инфраструктуре совпали во времени, выяснилось, что экономика больше не может обслуживать эту геополитику. 12-дневная война лишь высветила проблему, которая копилась годами. Она не разрушила Иран, но показала, насколько дорого Ирану обходится попытка выглядеть сильнее, чем он есть на самом деле. После неё режим сделал самый типичный для таких систем выбор: вместо того чтобы чинить социальный контракт, он начал срочно чинить военную оболочку. А это означает еще меньше воздуха для экономики. Люди реагируют не на войну, а на то, что их будущее снова было принесено в жертву стратегическим иллюзиям. Так что Иран нельзя назвать жертвой заговора или объектом «вытеснения». Он сегодня заложник собственной модели, когда государство превращает внешнее противостояние в смысл своего существования. И рано или поздно сталкивается с тем, что мир становится дороже, чем война. #Иран#протестывиране#геополитика

Иран сегодня переживает один из самых интенсивных дней за всю волну протестов, которын тянутся уже две недели. Страна буквально кипит, по призыву семи курдских оппозиционных партий объявлена общенациональная забастовка, рынки и магазины закрыты не только в курдских городах вроде Керманшаха, Махабада и Сананджа, но и по всей стране, включая Тегеран, где Гранд-базар стоит парализованным, как и Шираз, Исфахан, Арак и множество других. Ровно в 20:00 по местному времени, как и призывал изгнанный принц Реза Пехлеви, люди массово вышли на улицы, кричали антирежимные лозунги с крыш домов и окон, возводили баррикады, поджигали технику силовиков. Во многих районах полиция просто отступала, были сообщения о штурмах административных зданий. А в ответ режим ввёл полный или почти полное отключение интернета по всей стране, видимо, чтобы лишить протестующих координации. По свежим данным правозащитников вроде HRANA, число погибших уже перевалило за 36–45 человек, включая детей и силовиков, а арестованных свыше 2200. Сегодня добавились новые жертвы от стрельбы в разных провинциях. Похоже, масштаб протестов явно нарастает. То, что начиналось как чисто экономический бунт из-за обвала риала и дикой инфляции, полностью переросло в политический вызов теократии, везде звучат лозунги с призывами о смене власти. Забастовки парализуют экономику, а ночные акции стали массовыми и организованными. Тем временем, Дональд Трамп уже во второй раз предупредил Тегеран, что в случае жестких действий со стороны режима по отношению к протестующим, США вмешается в конфликт. И хотя, казалось бы, власти другой, суверенной страны вправе принимать самостоятельные решения во время массовых беспорядков, опыт показывает, что президента Америки это не сильно останавливает. #Иран#ПротестыВИране#IranProtests

🇺🇸 Трамп выводит США из 66 международных организаций! 7 января 2026 года президент Дональд Трамп подписал меморандум, согласно которому США немедленно начинают выход из десятков глобальных структур. Это продолжение политики America First, то есть отказ от организаций, которые администрация считает неэффективными, расточительными или противоречащими американским интересам. Всего в списке 66 организаций: 35 - вне ООН, 31 - структуры ООН Самые громкие выходы: 🔥UN Framework Convention on Climate Change (UNFCCC) - основополагающий климатический договор ООН (1992). США становятся первой страной в истории, вышедшей из него 🔥Intergovernmental Panel on Climate Change (IPCC) - главный научный орган по климату 🔥UN Population Fund (UNFPA) - фонд по репродуктивному здоровью (давний объект критики консерваторов) 🔥UN Women - агентство по гендерному равенству 🔥International Renewable Energy Agency (IRENA) и International Solar Alliance - ключевые платформы по возобновляемой энергетике Также в списке структуры по биоразнообразию, океанам, воде, демократии, контртерроризму и даже нишевые, вроде комитетов по хлопку или металлам. Это один из самых радикальных шагов Трампа по демонтажу multilateralism. Можно сказать, что это усиливает изоляцию США, ведь Америка теряет влияние в стандарт-сеттинге, уступая поле Китаю. В климатической дипломатии Штаты теперь полностью в стороне, но для Трампа, по видимому, это победа суверенитета. Обзор дополнительных организаций продолжается, и возможно, список вырастет. #Трамп#США#Климат#ООН#AmericaFirst

Президент Азербайджана Ильхам Алиев в недавнем интервью местным телеканалам поделился глубокими размышлениями об уроках Второй Карабахской войны, которая стала поворотным моментом в нашей новейшей истории. Он подчеркнул, что наша победа не просто восстановила территориальную целостность страны, но и координально изменила политический ландшафт региона, а также характер нации: укрепила национальное единство, вернула чувство достоинства и показала миру пример решимости в защите своих прав. Как отметил президент, война - это абсолютное зло, величайшая трагедия для любой страны и для каждого человека. Она приносит только разрушения, потери и страдания, которые не компенсируются ничем. Истинное благо - в мире, стабильном и долговечном. Однако, чтобы этот мир был реальным, а не хрупким перемирием, необходимо обладать силой: военной, экономической и дипломатической. Слабость, очевидно, провоцирует агрессию, а сила позволяет не только отстоять справедливость, но и навязать условия прочного мира на основе права и реальности. Азербайджанский опыт ярко иллюстрирует эту истину. Долгие годы оккупации наших земель сопровождались бесплодными переговорами, где международные резолюции оставались на бумаге, а призывы “принять реальность” звучали в адрес жертвы агрессии. Но когда мы стали достаточно сильными, то смогли восстановить справедливость всего за 44 дня. Мы не пошли дальше своих границ, не мстили, а остановились, подписав мир на своих условиях. Это не просто военная победа, а модель ответственного использования силы для достижения устойчивого мира. Президент мудро заметил, что многие в мире хотели бы повторить наш успех (быструю и решительную победу, ведущую к настоящему миру), но никому это пока не удалось. Возможно, эти слова содержат мягкий, но глубокий намёк на другие затянувшиеся конфликты, где стороны всё ещё не осознали, что бесконечная война лишь умножает страдания, разрушает экономики, уносит жизни и отдаляет перспективу стабильности. Путь к миру лежит через признание реальности на поле боя, через готовность к компромиссу, но только когда одна сторона демонстрирует превосходство, а другая готовность принять факты. Временные перемирия часто лишь пауза для перегруппировки, а не конец трагедии. Азербайджан, опираясь на этот горький, но ценный опыт, продолжает укреплять свою мощь во всех сферах: от обороны и инноваций до энергетики и дипломатии. Мы делаем это не для новых войн, а именно ради прочного мира, справедливого и необратимого. Хотелось бы, чтобы это послание дошло до всех, кто сегодня вовлечён в противостояния. Азербайджан живёт в мире уже несколько лет, восстанавливая Карабах и Восточный Зангезур, и это лучшее доказательство правильности выбранного пути.

Ситуация в Венесуэле после захвата Мадуро? На начало января 2026 года Венесуэла переживает беспрецедентный политический кризис после военной операции США, в результате которой 3 января президент Николас Мадуро и его жена Силия Флорес были захвачены американскими силами специального назначения и вывезены в Нью-Йорк для суда по обвинениям в наркотрафике и терроризме. Международное сообщество, включая союзников США (Францию, Парагвай в меньшей степени), осудило действия как нарушение суверенитета и международного права, ссылаясь на Устав ООН. Россия, Китай, Мексика и Иран назвали это “агрессией” и “похищением”. Венесуэльский Верховный суд же объявил отсутствие Мадуро “временным”, что позволило избежать немедленных выборов (по конституции они требуются в случае “permanent absence” в течение 30 дней). Вице-президент Делси Родригес была приведена к присяге как исполняющая обязанности президента 5 января, и если она первоначально осудила США как “варварство” и заявила, что Мадуро остается единственным законным лидером, то вскоре смягчила тон, предложив “диалог и сотрудничество” с Вашингтоном для “мира в регионе”. Администрация Трампа заявила, что США будут “управлять” Венесуэлой до “безопасного перехода”. Президент Трамп подчеркнул, что Родригес находится “на коротком поводке” и должна выполнять требования, иначе “заплатит высокую цену, возможно, большую, чем Мадуро”. (Да, мир вошел в фазу, когда международный диалог может выглядеть так) По данным Politico и других источников, ключевые требования США включают: • Пресечение наркотрафика (основное обвинение против Мадуро) • Высылка “враждебных агентов” - иранских, кубинских, российских и связанных с Хезболлой • Прекращение продажи нефти “противникам США” (в основном Китаю и Ирану) • В долгосрочной перспективе - содействие свободным выборам и отставка Родригес Тем временем США сохраняют “морскую блокаду” нефтяных танкеров, что уже привело к остановке экспорта и сокращению добычи PDVSA (государственной нефтяной компании). Трамп пообещал, что американские нефтяные гиганты (Chevron, ExxonMobil, ConocoPhillips) вложат миллиарды в восстановление инфраструктуры, чтобы “вернуть украденные активы” (национализация 2007 года) и поднять добычу до 3 млн баррелей в сутки. Интересно, что на это ответят Россия и Китай? Что Иран все-таки “забыл” в Венесуэле? Иранское присутствие в Венесуэле - это многолетний альянс антиамериканских режимов, укрепившийся при Чавесе и Мадуро. К 2025–2026 годам оно включало военное сотрудничество, обход санкций США через совместные проекты в нефти, жилье и промышленности, присутствие агентов и т.д. США, естественно, видят в этом угрозу. В целом, Венесуэла входит в эру американского доминирования, мотивированного нефтью и геополитикой. Родригес - переходная фигура, которая в ближайшее время, скорее всего, действительно подаст в отставку. Насколько жестко будет действовать США дальше - покажет время.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал интервью местным телеканалам, в котором среди прочего затронул тему международного права и его роли в современном мире. Глава государства озвучил то, что фактически наблюдает весь мир - что существующие механизмы международного права больше не работают, а глобальные процессы сегодня определяются балансом силы и интересами крупных игроков. Это важный месседж, выходящий за рамки внутренней повестки. По сути, глава государства публично фиксирует то, о чём многие государства предпочитают говорить неофициально: либеральная архитектура международных отношений, выстроенная после холодной войны, больше не выполняет свою функцию. Нормы есть, но они теперь не дают гарантий. Институты существуют, однако, не обеспечивают равенство и защиту для всех. Для Азербайджана такая позиция не является абстрактной философией. Наоборот, этот вывод основан из собственного и тяжело давшегося опыта. Конфликты последних десятилетий показали, что апелляции к международному праву без подкрепления реальными возможностями остаются всего лишь декларацией. Сейчас решения принимаются не в залах международных организаций, а на поле реального влияния, и ставка делается не на суверенитет и международное право, а на самостоятельность и способность отстаивать свои интересы. Одним словом, мы воочию наблюдаем переход от иллюзии универсальных правил к эпохе реалполитик. Азербайджан тем самым сигнализирует внешним партнёрам, что страна трезво оценивает международную среду, не питает иллюзий и выстраивает внешнюю политику, исходя из реального распределения сил, а не из формальных обязательств, которые легко игнорируются.

Израиль снова бьёт по Ливану: предупреждения, взрывы и тень новой войны 5 января израильские ВВС нанесли серию ударов по югу и востоку Ливана, от долины Бекаа до приграничных деревень. Целями, как заявляет ЦАХАЛ, стали объекты Хезболлы и ХАМАС в населённых пунктах Хаммара, Айн-эль-Тине, Кфар-Хатта и Анан. Перед атакой военный спикер Авихай Адраи разослал предупреждения об эвакуации, призывая жителей срочно покинуть дома рядом с «военной инфраструктурой» террористов. Ливанские СМИ сообщают о разрушенных зданиях, включая дом бывшего командира ХАМАС в Манара. Пока нет подтверждённых данных о жертвах среди гражданских, но напряжение в воздухе ощущается физически. Это происходит накануне ключевого доклада ливанской армии правительству о разоружении юга страны по резолюции ООН 1701. Израиль держит пять приграничных высот и не скрывает, что любые попытки Хезболлы восстановить арсеналы встретят жёсткий ответ. Перемирие ноября 2024 года трещит по швам. Ослабленная, но не сломленная Хезболла пытается зализать раны, а Израиль, под крылом новой администрации Трампа, не намерен ждать. Что дальше? В ближайшие недели такие «превентивные» удары, скорее всего, станут нормой. Израиль будет бить по любому намёку на реанимирование, точечно и регулярно, чтобы не дать Хезболле поднять голову. Ливанская армия продвигается медленно: политические тормоза, сопротивление шиитских общин, страх гражданской смуты. К февралю-марту, если доклад о разоружении не удовлетворит Тель-Авив и Вашингтон, эскалация неизбежна. Возможна ограниченная наземная операция южнее Литани - не полномасштабная война, как в 2024-м, а принуждение к капитуляции. Трамп даёт Нетаньяху карт-бланш, но требует результата, то есть полный контроль над границей. В долгосрочной перспективе без прямых переговоров Израиль-Ливан (с США в роли посредника) стабильности не видать. Хезболла ослаблена, Иран отвлечён, но радикалы не сдадутся. Риск большой войны ниже, чем год назад, но он есть. Регион балансирует на грани. Мир хрупок, как никогда. Один неверный шаг, и всё полыхнёт заново.

Идёт девятый день протестов в Иране: Протесты продолжаются в отдельных городах, включая Ясудж (Yasuj), Тегеран (район Чераг-Барг и базар), Боруджерд и некоторые западные провинции. Видео показывают небольшие группы демонстрантов, скандирующих антирежимные лозунги (“Смерть диктатору”, “Женщина, жизнь, свобода”) Многие источники отмечают значительное уменьшение числа протестующих после массовых арестов и жёстких мер сил безопасности 4 января. Вчера наблюдался “существенный спад” активности, с арестами организаторов беспорядков По данным правозащитников (HRANA, Hengaw), погибших от 16 до 20+ человек с начала протестов, сотни арестованы. Официально подтверждаются отдельные случаи Интернет частично восстановлен, но с ограничениями. Есть неподтверждённые слухи о “плане Б” Хаменеи, возможном бегстве в Россию с семьёй в случае краха режима (сообщают The Times, разведка США/Британии). Режим обвиняет “внешних врагов” (Израиль, США) в подстрекательстве Трамп повторно предупредил о жёстком ответе в случае убийств мирных протестующих. Израиль выражает поддержку демонстрантам Ситуация остаётся напряжённой, но с признаками стабилизации под давлением силовиков. Данные из соцсетей и СМИ (Reuters, Al Jazeera, NYT, посты в X) говорят о том, что цензура затрудняет полную картину, а события развиваются быстро.

После откровенно шокирующих событий в Венесуэле, откат от которых нам еще предстоит увидеть и ощутить, мир замер в ожидании ответа Китая, который вложил в Каракас десятки миллиардов долларов, реструктурировал его долги, покупал нефть, заходил в инфраструктуру и фактически страховал режим от полного коллапса. Формально ответ последовал быстро: МИД КНР осудил действия США, призвал немедленно освободить Николаса Мадуро и его супругу, обвинил Вашингтон в нарушении международного права и в привычке выступать «мировым судьёй». Всё корректно. И удивительно мягко. Потому что это не та реакция, которую ожидали от государства, чьи экономические и политические инвестиции в Венесуэлу сравнимы с долгосрочной ставкой. Китай не пошёл дальше слов. Не было экстренных заявлений о пересмотре отношений с США, не было сигналов о возможных ответных шагах, не было даже попытки продемонстрировать, что Пекин готов реально защищать партнёра, а не просто фиксировать своё недовольство. Китай не собирается вступать в прямое противостояние с США из-за Венесуэлы. Доля венесуэльской нефти в китайском импорте ощутима, но заменяема. А вот эскалация с Вашингтоном, особенно в момент, когда на повестке Тайвань, Южно-Китайское море и технологическое давление, Пекину сейчас не нужна. Китай предпочитает не ломать доску, если партию можно доиграть позже. Особый интерес вызывает другой момент, о котором многие упоминают вскользь, но который многое объясняет. За несколько часов до захвата Мадуро он провёл встречу с китайскими представителями, подтвердил стратегическое партнёрство и говорил о дальнейшем углублении сотрудничества. Это выглядит почти символично: дипломатическая рутина на фоне уже запущенного сценария. Знал ли Пекин о том, что ситуация критическая? В случае, если да, мягкая реакция Китая выглядит логичной. Пекин, естественно, не был архитектором происходящего и не собирается становиться его заложником. Более того, происходящее даёт Пекину долгосрочный бонус. США в очередной раз демонстрируют готовность действовать в обход международных институтов и суверенитета, а Китай получает удобный кейс для своей любимой линии о том, что мир нуждается в альтернативе западной модели силы.