CASPIA Analytics

Консультативный диалог «Афганистан - Центральная Азия» в Кабуле В Кабуле состоялся Afghanistan-Central Asia Consultative Dialogue - очередной шаг в развитии прямого регионального взаимодействия без посредников. Формат собрания оказался довольно показательным…

CASPIA Analytics pinned «Консультативный диалог «Афганистан - Центральная Азия» в Кабуле В Кабуле состоялся Afghanistan-Central Asia Consultative Dialogue - очередной шаг в развитии прямого регионального взаимодействия без посредников. Формат собрания оказался довольно показательным…»

Консультативный диалог «Афганистан - Центральная Азия» в Кабуле В Кабуле состоялся Afghanistan-Central Asia Consultative Dialogue - очередной шаг в развитии прямого регионального взаимодействия без посредников. Формат собрания оказался довольно показательным, Узбекистан и Кыргызстан направили представителей высокого уровня, в то время как остальные страны Центральной Азии были представлены руководителями дипломатических ведомств (или их заместителями) в Кабуле. Узбекистан, как один из главных инициаторов вовлечения Афганистана, выступил через специального представителя президента. Это подтверждает важный тренд, форматы типа «Центральная Азия плюс» не должны замыкаться только на саммитах лидеров. Их настоящая ценность - в горизонтальной работе на разных уровнях. Особое внимание привлекает растущее присутствие Афганистана в региональной повестке. Самое красноречивое послание оказалось визуальным: флаг Талибана, размещённый рядом с государственными флагами стран Центральной Азии. Со временем Афганистан может начать транслировать в Центральную Азию собственные нарративы. Однако, возникает закономерный вопрос о совместимости этих идей с уже активно продвигаемыми через Организацию Тюркских Государств. Центральная Азия сегодня движется к более гибкой, многоуровневой и реалистичной региональной политике. Жёсткие идеологические линии постепенно отходят на второй план перед насущными задачами стабильности и экономической связности. Главный риск - не утратить при этом стратегическую осторожность и не допустить появления новых внутренних противоречий в регионе.

Папа Римский все-таки не согласился превращать войну США / Израиль - Иран в крестовый поход. Он разошелся мнением с Хегсетом в том, что ВС США ведут борьбу во имя Христа. Господство «чуждо пути Иисуса Христа», сказал Лев XIV. Ранее министр войны США призвал американский народ молиться о победе и безопасности вооруженных сил США.

Игорь Додон, бывший президент, депутат и лидер паотти ПСРМ в Молдове, снова выступил из Москвы с привычной риторикой. Его партия будет добиваться досрочных парламентских выборов, чтобы сформировать «патриотическое правительство» и наконец-то возобновить нормальный диалог с Россией. Прозвучало это в контексте того, что «нынешняя власть ведёт страну в пропасть, а мы вернём всё на круги своя: дешёвый газ, открытый рынок на Востоке и «мост между цивилизациями». На самом деле это уже знакомая пластинка. После парламентских выборов сентября 2025 года Партия действия и солидарности Майи Санду уверенно взяла около 50,2 % голосов и получила 55 мандатов из 101. Это хоть и меньше, чем было раньше, но всё равно твёрдое большинство, они могут управлять спокойно, без оглядки на коалиции. А вот Патриотический блок с ПСРМ Додона и коммунистами набрал примерно 24 % и 26 мест. Второе место, сильная оппозиция, но до реванша очень далеко. ПСРМ сильна среди русскоязычных регионов, пенсионеров, людей, которые тяжело переживают рост цен, энергетические проблемы и ностальгируют по старым временам, когда с Россией всё было «по-братски». Их ядро устойчивое, 20–25 %, но оно почти не растёт. Молодёжь, жители больших городов и особенно огромная диаспора в Европе голосуют совсем иначе, там за PAS отдавали до 78–80 % голосов. Именно этот зарубежный буст каждый раз вытягивает проевропейский лагерь. Что касается личных рейтингов, то тут интереснее. В разные опросы Додон иногда обходит Санду по доверию среди тех, кто вообще следит за политикой внутри страны. Но когда дело доходит до реального голосования, картина меняется, потому что диаспора и активный электорат всё равно тянут Санду вперёд. Президент сохраняет образ человека, который упорно ведёт Молдову в ЕС, несмотря на войну по соседству, инфляцию и постоянные гибридные атаки. Почему досрочные выборы сейчас выглядят скорее мечтой, чем реальностью? Во-первых, у PAS большинство в парламенте, им совершенно не выгодно переигрывать. Во-вторых, конституционно досрочные выборы возможны только при серьёзном кризисе (отставка правительства, блокировка ключевых решений), а правящая партия умеет этого избегать. Политологи в Кишинёве называют заявления Додона «гипотетическим сценарием» или даже способом напомнить о себе и, возможно, привлечь внимание и ресурсы извне. Однако, Молдова действительно разделена. Часть общества устала от реформ, высоких цен и ощущения, что Европа обещает больше, чем даёт. Но последние два больших президентских цикла показывают одно и то же: когда люди идут голосовать, большинство выбирает европейский путь. Возобновить «диалог с Россией» в условиях войны в Украине и жёстких санкций звучит для многих как возврат в зависимость, а не в «многовекторность». #молдова#аналитика

Макрон, выступая в Сеуле, снова заговорил о том, что Франции и Европе пора выстраивать собственную игру, не превращаясь ни в придаток Вашингтона, ни в заложника Пекина. Он предложил Южной Корее стать партнёром в создании общей повестки, к которой потом можно подключить европейцев, Канаду, Японию, Индию, Бразилию и Австралию. По сути, речь о клубе «средних держав», которые хотят сохранить пространство для манёвра в мире, где два гиганта всё сильнее тянут одеяло на себя. Идея не новая, Макрон давно продвигает стратегическую автономию Европы, вспоминая ещё голлистскую традицию независимой линии. Но сейчас она звучит особенно актуально. Война на Ближнем Востоке ударила по энергетике и цепочкам поставок, отношения с Трампом в США остаются непредсказуемыми, а Китай продолжает наращивать влияние в технологиях, торговле и критических минералах. В таких условиях многие страны действительно не горят желанием автоматически вставать под один из двух флагов. Южная Корея, Япония и Австралия - союзники США, но при этом сильно зависят от китайского рынка и беспокоятся о собственной технологической независимости. Индия и Бразилия ценят многовекторность и не хотят оказаться в жёстком блоковом противостоянии. Для них «третий путь» - это не нейтралитет, а возможность совместно вырабатывать правила в ключевых сферах. На практике это может выглядеть как углубление двусторонних связей, совместные проекты в Индо-Тихоокеанском регионе, координация позиций в международных организациях и создание альтернативных цепочек поставок. Франция может выступить в роли моста, тк у неё есть военная промышленность, опыт в ядерной энергетике, влияние в Европе и желание играть глобальную роль, не растворяясь полностью в трансатлантической повестке. Конечно, звучит красиво, но реализация будет непростой. У многих из перечисленных стран сохраняются глубокие связи с США в сфере безопасности, взять хотя бы американские войска в Корее или рамки AUKUS и QUAD. Европейцы тоже далеко не едины, часть из них предпочитает крепко держаться за Вашингтон, особенно на фоне российских угроз. Плюс экономические интересы Китая никуда не делись, разорвать их быстро просто невозможно. Поэтому «третий путь» скорее всего станет гибкой сетью сотрудничества по конкретным вопросам, где интересы совпадают.

В 2025 году украинский рынок defence tech уверенно преодолел отметку в 6,8 миллиарда долларов. И это, пожалуй, один из самых ярких примеров того, как война, при всей её трагичности, рождает мощную инновационную экосистему, где идеи проверяются не в лабораториях, а прямо на поле боя. Исследование KSE Institute, подготовленное вместе с Brave1 и Defence Builder, показывает, что хотя официальные цифры уже впечатляют, реальный объём рынка наверняка выше. Ведь значительная часть техники закупается через фонды, идёт по прямым контрактам подразделений или собирается силами самих бригад. Особенно примечательно, как быстро эволюционируют ключевые направления. Дроны остаются абсолютным лидером с объёмом в 6,3 млрд долларов и ростом производства на 137 % за год, дальнобойные аппараты и перехватчики набирают обороты, а массовые FPV продолжают быть рабочей лошадкой фронта. Ещё более взрывной рост демонстрируют наземные роботизированные комплексы, плюс 488 % за год, до 252 миллионов долларов. Системы радиоэлектронной борьбы, в свою очередь, выросли в 3,1 раза, до 220 миллионов. Рынок постепенно переходит от кустарных «глушилок» к серийным программно-определяемым платформам, которые умеют умно анализировать эфир и выборочно подавлять угрозы. За этими цифрами стоит целая философия современного боя, т.е. быстрые циклы разработки, интеграция ИИ, создание роёв, устойчивой связи и альтернативной навигации. В 2025 году украинские компании и стартапы привлекли минимум 129 миллионов долларов инвестиций и грантов, причём львиная доля пришлась именно на искусственный интеллект и софт. И хотя война ещё продолжается, уже сейчас видно, что при должной поддержке и долгосрочном финансировании этот сектор способен стать одним из столпов послевоенной экономики, с потенциалом в сотни миллиардов долларов в ближайшее десятилетие. В итоге, как всегда, к сожалению, война становится драйвером прорыва и тестирования новых технологий.

Визит Никола Пашиняна в Россию отражает сложную конфигурацию посткризисных отношений между Москвой и Ереваном, переживших за последние годы фазу взаимного разочарования и дистанцирования. Сама необходимость этой встречи продиктована не столько желанием сторон продемонстрировать «нормализацию», сколько предстоящими выборами в Армении и нежеланием России совсем «упускать» Ереван из вида. Россия не может позволить себе окончательно утратить влияние на Южном Кавказе в условиях растущей конкуренции с Западом и региональными игроками. При этом интересен не столько сам факт встречи, сколько её тональность и контекст. Пашинян, который ранее публично ставил под сомнение эффективность ОДКБ и демонстративно искал альтернативы в лице ЕС и Франции, сегодня вынужден балансировать между внутренним давлением и геополитическими ограничениями, постепенно возвращаясь к более прагматичной линии поведения. Его визит - попытка перезагрузить минимально необходимый уровень взаимодействия с Москвой, не отказываясь при этом от многовекторности. Для Кремля же встреча с Пашиняном - это возможность зафиксировать хотя бы частичное восстановление диалога с союзником, который в последние годы демонстрировал признаки «дрейфа». Возможно, одновременно сигнал другим постсоветским элитам, что даже при наличии разногласий Москва остаётся центром, с которым в итоге приходится договариваться. Отдельного внимания заслуживает и повестка переговоров, в которой, помимо традиционных вопросов безопасности и экономики, неизбежно присутствует тема региональной логистики и коммуникаций. В частности, разблокировка транспортных коридоров на Южном Кавказе. Здесь интересы сторон совпадают лишь частично. Россия заинтересована в сохранении контроля над инфраструктурными потоками, тогда как Армения стремится минимизировать зависимость и одновременно извлечь экономические дивиденды из своей транзитной позиции. #геополитика#пашинян

Отношения Грузии с Западом сегодня напоминают сложный, затянувшийся разрыв. Правящая «Грузинская мечта», провозглашая приверженность европейскому курсу, на деле на деле сталкивается с критикой по этому поводу, объясняя это необходимостью сохранить мир и суверенитет в условиях российской оккупации 20 процентов территории. При этом оппозиция и значительная часть общества видят в таком поведении сознательный дрейф в другую «сторону» полушария Земли. С одной стороны, власти Тбилиси убеждены, что Запад в 2022–2024 годах слишком настойчиво толкал Грузию к прямому противостоянию с Москвой, не учитывая реальной уязвимости перед российскими войсками в Абхазии и Южной Осетии. С другой стороны, критики внутри страны и за её пределами замечают, что приостановка евроинтеграции до 2028 года, законы об «иноагентах», а также риторика о «глобальной партии войны» не столько оберегают мир, сколько консолидируют власть. Запад, в свою очередь, оказался в трудном положении: ЕС, разделённый внутри себя, реагирует в основном символически, то есть приостановкой безвизового режима для дипломатов, отдельными санкциями против чиновников, резкими отчётами о демократическом откате. Однако, он избегает жёстких экономических мер, которые могли бы ударить по грузинскому населению, всё ещё сильно ориентированному на Европу. США при новой администрации, судя по отсутствию заметного прорыва после попыток «Грузинской мечты» наладить контакты, тоже не спешат возвращать Тбилиси статус привилегированного партнёра на Южном Кавказе. Власти Грузии заявляют о готовности наладить стратегическое партнёрство с новой администрацией США. Премьер Ираклий Кобахидзе и спикер парламента Шалва Папуашвили провели переговоры (в т.ч. телефонные) с американскими представителями, включая госсекретаря Марко Рубио. Темы - безопасность на Кавказе и двусторонние отношения. При этом оппозиция летает в Вашингтон за поддержкой. Всё это создаёт парадоксальную ситуацию, в которой грузинское общество остаётся в большинстве своём проевропейским, продолжая выходить на протесты даже спустя полтора года, а правительство, опираясь на усталость части населения от бесконечной политической турбулентности и на экономические связи с Россией, Китаем и «глобальным Югом», постепенно нормализует идею «многовекторности» как синоним нейтралитета. Но не рискует ли это обернуться потерей стратегической субъектности? Без западных реформ и гарантий безопасности Грузия становится удобным объектом для влияния более сильных игроков, а обещанный прагматизм может со временем может оставить страну в изоляции. #грузия#грузияес

Китай и Пакистан 31 марта 2026 года обнародовали совместную «Пятипунктовую инициативу по восстановлению мира и стабильности в регионе Персидского залива и на Ближнем Востоке». У Пакистана неплохие отношения с США (особенно при Трампе), исторические связи с Ираном, крупное шиитское население и экономические интересы в странах Залива. К тому же, Исламабад проводит встречи с Саудовской Аравией, Турцией и другими игроками, передаёт сообщения и предлагает площадку для прямых переговоров. Для них это способ повысить свой геополитический вес в мусульманском мире и избежать втягивания в конфликт. Китай, как крупнейший покупатель иранской нефти и инвестор в регионе, сильно зависит от стабильности поставок энергоносителей. Блокада Ормуза напрямую бьёт по китайской экономике. Пекин вообще традиционно продвигает невмешательство и дипломатию. Инициатива демонстрирует «ответственную позицию великой державы» и одновременно укрепляет стратегическое партнёрство с Пакистаном. Содержание плана Инициатива носит общий характер и сознательно избегает прямых обвинений в адрес США или Израиля. Она фокусируется на деэскалации, защите инфраструктуры и восстановлении нормальной торговли. Ключевые акценты делаются на немедленном прекращении огня, запуске переговоров, защите гражданских объектов, безопасности судоходства в Ормузском проливе и приоритете Устава ООН (🙄). Белый дом, по некоторым данным, не возражает против инициативы, но акцент остаётся на собственных условиях. Трамп заявлял, что переговоры идут, и даже допускал завершение военной фазы без полного восстановления судоходства через Ормуз, перекладывая ответственность на другие страны. План, в принципе, полезен как дипломатический сигнал, который может облегчить будущие переговоры и консолидировать позиции Global South. А координация Пекина и Исламабада усиливает голос незападных держав. Однако, инициатива слишком общая, в ней нет конкретных механизмов верификации, гарантий или прямого вовлечения ключевых сторон. К тому же, позволит ли США Китаю влиять на прямые процессы урегулирования?

Итак, цитируем Д. Трампа: Всем тем странам, которые не могут получить авиационное топливо из-за Ормузского пролива, таким как Великобритания, которая отказалась участвовать в «обезглавливании» Ирана, у меня есть предложение: Во-первых, покупайте у США - у нас его предостаточно. Во-вторых, наберитесь, пусть и с опозданием, смелости, отправляйтесь в пролив и просто возьмите его под контроль. Вам придётся научиться самим защищать свои интересы. США больше не будут приходить вам на помощь, так же как и вы не пришли на помощь нам. Иран, по сути, уже разгромлен. Самое сложное позади. Идите и добывайте свою нефть сами! 🤔 Любопытно, что Иран, в принципе, Великобритании мешал не сильно. И в Лондоне не выходили с плакатами с требованием «разгромить» Тегеран… «Мы разбросали все карандаши, если хотите рисовать, собирайте их сами!», заучит как-то так. Хотя возможно, если кризис будет затягиваться и дальше, кто знает, кому еще придется втянуться в войну

Пока весь мир отвлекается на политические скандалы, экономические потрясения и повседневные новости, стоит остановиться и задуматься о том, как изменится облик войны, пока искусственный интеллект каждый день становится умнее и глубже проникает в военные структуры ведущих держав? Этот процесс идёт тихо, но неумолимо, превращая традиционные армии в системы, где скорость решений измеряется секундами, и главное, человеческий фактор постепенно отходит на второй план. Исследования и данные с поля боя в Украине уже обрисовывают чёткую картину. Дроны теперь отвечают за 70–80 процентов потерь на линии фронта, а внедрение ИИ-модулей для автоматического распознавания целей и наведения на финальном участке полёта поднимает точность ударов FPV-дронов с прежних 30–50 процентов до 70–80 процентов. Украинские силы в 2025 году произвели и получили около 3–4 миллионов дронов, а на 2026-й поставлена цель выйти на 7 миллионов единиц. Это значит, что ежедневно в дело может уходить до 19 тысяч систем. Автономные функции позволяют дронам самостоятельно преследовать цель даже при потере связи из-за глушения, и это превращает одиночные удары в роевые атаки, снижает нагрузку на операторов. Аналитические отчёты, такие как исследования CSIS и данные с фронта говорят там, что автономная навигация и распознавание целей на расстоянии до 1–2 километров делают миссии в три-четыре раза успешнее. Ну и конечно, стоимость поражения одной цели падает, потому что вместо восьми-девяти дронов часто хватает одного-двух. Украина уже закупает тысячи дронов с AI-enhanced автономией, тестирует системы, которые после захвата цели действуют полностью самостоятельно, делится боевыми датасетами с партнёрами. Сейчас это настоящий полигон для отработки моделей будущего. Пентагон в бюджете на 2026 год запросил 13,4 миллиарда долларов именно на автономные системы и связанное с ними оружие, включая беспилотники разных сред и программное обеспечение для их координации. Глобальные военные расходы на искусственный интеллект продолжают расти. Китай активно инвестирует в «интеллектуализированную войну», а Россия наращивает производство и антидроновые алгоритмы. По оценкам аналитиков, таких как в отчётах Atlantic Council и RAND, война всё больше превращается в состязание вычислительных мощностей и алгоритмов. Иначе говоря, кто быстрее обработает данные, предскажет манёвры противника и организует рой, тот и получит преимущество. Безусловно, ИИ фундаментально меняет нормы войны. С одной стороны, автономные системы обещают точность ударов, снижение потерь среди своих солдат и возможность вести высокотехнологичную войну меньшими силами. С другой идут отчёты Brennan Center и экспертные оценки, которые предупреждают о рисках. Например, ошибки в распознавании, уязвимость к электронному противодействию, сложность контроля над полностью автономным оружием и потенциал быстрой эскалации, когда машины реагируют быстрее человеческого решения (вспомним фильм Матрица). Мир меняется незаметно для большинства. Мы спорим о текущих событиях, а ИИ переписывает правила конфликтов будущего. Интеллект машин определяет не только исход отдельной битвы, но и сам характер современной войны.