Тюркский Атлас 🐺

Срединный коридор меняет не только логистику. Он меняет саму геополитику Евразии. Россия, начав войну против Украины, ударила не только по европейской безопасности. Она ударила по одной из старых опор собственного влияния в Евразии: по монополии на сухопутную связность между Европой и Азией. Северный маршрут через Россию и Беларусь долго казался почти естественным. Товары шли по нему потому, что так было проще, быстрее, привычнее. Но после 2022 года эта привычность стала оборачиваться риском. Санкции, политическая токсичность, перебои в логистике резко подняли цену прежнего удобства. На этом фоне Срединный коридор перестал быть красивой картинкой на форумах и в презентациях. Он начал превращаться в реальную альтернативу. Пока не полную, пока не идеальную, но уже достаточно серьезную, чтобы изменить само мышление государств региона. А это и есть главное. В геополитике большие сдвиги начинаются не тогда, когда старая система окончательно рухнула, а тогда, когда у соседей появляется рабочий запасной выход. Многие до сих пор смотрят на Срединный коридор как на чисто транспортную тему. Это слишком узкий взгляд. В Евразии маршрут почти всегда больше, чем маршрут. Он тянет за собой тарифы, стандарты, инвестиции, порты, железные дороги, таможенные режимы, политические договоренности и новый баланс зависимости. Тот, кто помогает связать пространство, со временем начинает влиять и на то, как оно принимает решения. Поэтому борьба идет не просто за контейнеры. Она идет за право организовывать движение целого региона. Для Турции это почти исторический шанс. Анкара давно пыталась встроить тюркское пространство в общую транспортную и экономическую логику, но раньше эта идея упиралась в слишком сильную зависимость Центральной Азии от России. После начала большой войны зависимость никуда не исчезла, но исчезло ощущение, что она вечна. И вот тут Турция получила то, чего ей раньше не хватало: не символическое родство, а геополитическое окно. Теперь она может действовать не только как культурный родственник, но и как транзитный узел, рынок, инвестор, политический посредник и организатор новой связности. Именно поэтому меняется и смысл ОТГ. Ее долго воспринимали как мягкий клуб по языку, истории и флагам. Но такие структуры редко остаются только декорацией. Если под культурную общность начинают подводить железные дороги, порты, тарифные соглашения, логистические решения и политическую координацию, она постепенно превращается в каркас. Не в империю и не в военный блок, а в систему, которая начинает собирать пространство вокруг себя. Для Европы здесь тоже есть прямой интерес. Срединный коридор важен не только как путь в обход России. Для ЕС это способ сделать поставки устойчивее, получить более прямой доступ к Кавказу и Центральной Азии, снизить уязвимость перед северными потрясениями и частично размыть прежнюю монополию Москвы на евразийскую сушу. Проще говоря, Турция и Европа здесь сходятся не из любви друг к другу, а из совпадения интересов. Но романтизировать этот процесс нельзя. Срединный коридор пока не способен заменить северный маршрут полностью. У него узкие места на Каспии, дефицит инфраструктуры, бюрократические барьеры, политические риски и старые конфликты на Южном Кавказе. Более того, у этого проекта почти наверняка будут противники. Россия не может спокойно смотреть на то, как рядом с ней растет альтернативная ось связности. Ирану тоже невыгодно усиление линий, которые обходят его транзитное значение. Китай будет поддерживать любую работающую логистику, но вряд ли обрадуется, если тюркская связность однажды начнет превращаться в слишком самостоятельный политический контур. И все же главный эффект уже произошел. Война в Украине ускорила процесс, который в мирные годы тянулся бы очень долго. Тюркский мир получил шанс превратиться из культурной идеи в рабочую систему маршрутов, интересов и координации. А в Евразии это уже очень близко к силе. Потому что настоящая власть над пространством начинается не там, где стоят флаги, а там, где проходят дороги, грузы, правила и выбор. #Realpolitik @tabularasanomind

В чате уже поднимали интересную идею: а что, если в будущем тюркский союз создаст не только площадку для консультаций, но и собственную союзную армию быстрого реагирования? Если взять условную модель, в которой каждая страна выделяет в общий контур 10% своего действующего личного состава, то получится такая картина: Турция: 48 100 Азербайджан: 12 800 Узбекистан: 12 000 Казахстан: 11 000 Туркменистан: 3 650 Кыргызстан: 2 300 Итого: 89 850 человек, то есть почти 90 тысяч в составе единой союзной силы. Для понимания: формально в ОТГ сейчас пять полноправных членов, а Туркменистан остается наблюдателем. Но в рамках гипотетической модели будущего тюркского союза его тоже можно включить в расчет. Как вам сама идея? Могла бы такая сила стать реальным инструментом быстрого реагирования, или на практике все упрется в политику, координацию и интересы самих государств? Предлагаю обсудить в чате. https://t.me/tabulachat УПД: Армия быстрого реагирования нужна для того, чтобы в считанные часы или дни перебрасываться в кризисную точку, усиливать союзника, прикрывать границу, сдерживать прорыв, защищать стратегические объекты, проводить эвакуацию, стабилизировать ситуацию и выигрывать время до развертывания основных национальных армий. @tabularasanomind

ОТГ перестает быть просто клубом по идентичности Организацию тюркских государств долго воспринимали как вежливый клуб по интересам. Общий язык, история, культурные форумы, саммиты, разговоры о братстве. Для внешнего наблюдателя это выглядело чем-то второстепенным на фоне больших структур вроде СНГ, ОДКБ, ШОС или Евросоюза. Но в Евразии такие вещи редко остаются просто символами. Если идентичность долго собирают в политическую рамку, рано или поздно она начинает превращаться в торговлю, маршруты, институты и влияние. А потом и в безопасность. Именно это сейчас происходит с ОТГ. Не через громкое объявление нового блока и не через военную риторику, а через медленное накопление связей. В этом и заключается главная сила проекта. Он строится не как копия чужих интеграционных моделей. СНГ и ЕАЭС опирались прежде всего на общее постсоветское пространство. ОДКБ на безопасность. ШОС на широкий политический баланс. ОТГ идет с другой стороны. Она собирает пространство через язык, память, культурную близость и ощущение общей исторической судьбы. На первый взгляд это мягче. На деле часто именно такие конструкции оказываются самыми живучими. После распада СССР тюркская тема никуда не исчезла, но долго оставалась скорее идеей, чем механизмом. По-настоящему ситуация изменилась после двух ударов по старому порядку. Сначала война за Карабах в 2020 году показала, что Турция для Азербайджана это уже не просто братская страна, а реальный силовой партнер. Потом война в Украине в 2022 году резко изменила взгляд Центральной Азии на устойчивость прежней системы. Если старые гарантии больше не кажутся вечными, а северный маршрут больше не выглядит бесспорным, государства начинают искать опору ближе к себе. Не в абстрактной идеологии, а в понятной среде, где есть язык, рынок, логистика и политическая совместимость. Отсюда и рост значения Срединного коридора. Ошибка думать, что это просто торговый маршрут. В нашем регионе маршрут очень быстро становится политикой. Кто прокладывает дороги, строит порты, заводит инвестиции и задает стандарты, тот постепенно меняет и карту влияния. Поэтому ОТГ важна не только как культурное объединение. Она может стать одной из осей евразийской связности, соединяющей Европу, Кавказ и Центральную Азию вне прежней монополии России на транзит. Именно поэтому тюркский проект стал интересен и Западу. Не потому, что в Вашингтоне или Брюсселе вдруг полюбили идеи тюркского единства. А потому, что ОТГ дает странам Центральной Азии то, чего им давно не хватало: дополнительную опору, не требующую немедленного разрыва ни с Москвой, ни с Пекином. Это очень важный момент. Сила ОТГ не в том, что она заставляет делать резкий выбор. Ее сила в том, что она создает альтернативу. А в нынешней Евразии сама возможность выбора уже становится геополитическим ресурсом. Турция в этой конструкции играет ключевую роль, но не как имперский центр. Анкара не может просто проецировать власть на все пространство от Балкан до Тянь-Шаня. Зато она может быть ядром системы, которое дает рынки, технологии, военное образование, дипломатическое прикрытие и чувство направления. Это не гегемония, а лидерство другого типа. Более гибкое и потому более устойчивое. При этом не стоит идеализировать ОТГ. Внутри нее слишком разные государства, слишком разные интересы и слишком разные ограничения. Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан и Турция не живут одной политической жизнью. У каждого свои расчеты, свои меньшинства, свои внешние зависимости. Поэтому проект и развивается осторожно. Сначала культурная рамка. Потом транспорт. Потом торговля. Потом координация. И только затем безопасность. Но именно так и меняется реальность. Не через один громкий манифест, а через медленное уплотнение пространства. Поэтому главный смысл ОТГ сегодня не в лозунге о тюркском единстве. Главный смысл в том, что тюркский мир впервые после распада СССР перестает быть просто воспоминанием о прошлом и начинает собираться как практическая модель будущего. #Realpolitik @tabularasanomind

Айда к нам в чат - у нас там горячие споры про религию и этническую принадлежность https://t.me/tabulachat

Дорогие дамы, дорогие тюрчанки, а также все, кто с уважением относится к тюркскому миру, поздравляем вас с 8 марта. К этой дате мы подготовили новое видео на YouTube-канале Tabula Rasa о месте женщин в тюркской истории. Это не дежурный праздничный материал, а напоминание о важной исторической реальности. В тюркской традиции женщина никогда не была второстепенной фигурой. История степи знает женщин, которые были воительницами, правительницами, опорой рода и полноценными участницами больших политических и исторических процессов. Именно об этом наше новое видео. С праздником вас. Желаем вам силы, уважения и внутренней опоры. Смотрите новый выпуск на YouTube-канале Tabula Rasa. https://www.youtube.com/watch?v=wSonrHYYsLg @tabularasanomind

⬜️ [A0] Текст 8. Читаем на озьтюрке: «Зенги-баба и бедняк» Zengi-baba adamlarğa müläyim edi, o muyuzlı malnıñ şafqatçısı. (Добр был к людям Зенги-баба, покровитель рогатого скота.) Burunğı zamanda köp hiylebazlar aslam üçün onuñ aq köñülliginden we comartlığından faydalanğanlar. (Многие хитрецы в былые времена пользовались из корысти его простотой и щедростью.) Eger Zengi-baba kimge baqsa, o darrow bay bolur edi. (Ведь если Зенги-баба на кого взглянет, тот сразу сделается богачом.) Şunuñ üçün uyatsız türlü buzuqlar onuñ közüne körünmekke tıqılğanlar. (Вот и лезли к нему на глаза толпами без всякой совести разные проходимцы.) Axırda Zengi-baba açuwlandı we adamlar yaqınlaşqanda arqa berip başladı. (Зенги-баба рассердился наконец и стал отворачиваться при приближении людей.) Dunyada bir yarlı yaşağan. (Жил на свете бедняк.) Onuñ barlıq malından tek yalğız tewe bar edi. (Только и было у него скота, что единственный верблюд.) Yarlı yaxşı turmuşnı tiledi. (Захотелось бедняку хорошей жизни.) O, Zengi-babanı özüne heç bolmasa bir yolı qaratmaqnı oylap başladı. (Стал он думать, как заставить Зенги-баба хоть разок поглядеть на него.) We oylap tapqan. (И придумал.) O soñğu teweni boğazlağan, terisini soyğan, onu quru ot bile toldurğan, qorquwlıqnı arqalağan we çöl boyunça aylanıp başladı. (Заколол он последнего верблюда, снял с него шкуру, набил ее сеном, взвалил чучело на спину и начал кружить по степи.) Adamlar onu körüp baqırdılar: (Увидели его люди и закричали:) — Baqıñız, qanday tamaşa: adam teweni taşıydı! (— Смотрите-ка, какое чудо: человек верблюда несет!) Bunu Zengi-baba eşitken we qızıqqan: qalay şulay, adam gerçekten teweni kötürdimi? (Услышал это Зенги-баба, и разобрало его любопытство: как так, неужто и вправду человек поднял верблюда?) Qart kişi sabır etmedi, yarlığa baqtı. (Не стерпел старик, глянул на бедняка.) Oña da şu kerek edi. (А тому того и надо.) O ewden tewe qorquwlığı bile ketti, we köp sığırlar bile qayttı. (Ушел он из дому с верблюжьим чучелом, а вернулся с целым стадом коров.) #ÖztürkTili #ПрактикаЧтения @tabularasanomind

⬛️ [A0] Урок 8. Матрица местоимений: прогоняем Я, Ты, Он через 6 падежей Приветствую. Вчера мы изучили 6 падежей пространственной навигации. Сегодня мы прогоним через этот конвейер личные местоимения: Я (men), Ты (sen), Он (o), Мы (biz), Вы (siz), Они (olar). (Важно: Уровень A0 — это вводный, подготовительный этап курса. Его задача — познакомить вас с общей логикой языка, базовыми принципами и структурой. Если на этом этапе какие-то элементы покажутся вам непривычными или не до конца понятными — это абсолютно нормально. Не стремитесь запомнить всё сразу и не требуйте от себя идеального понимания. A0 создан для формирования интуитивного ощущения системы. Полноценное и системное обучение начинается с 13-го урока — с уровня A1.) В любом языке местоимения — это самые древние и «капризные» детали. При стыковке с падежами некоторые из них слегка меняют форму корня. Но в тюркской матрице даже эти изменения подчинены строгой и понятной логике. Давайте посмотрим на полную таблицу сборки (порядок падежей строго из прошлого урока): 1. Основной падеж (Кто?) Чистые корни: men (я), sen (ты), o (он/она/оно), biz (мы), siz (вы), olar (они). 2. Родительный падеж (Чей?) Это строго маячки владельца, мы уже знаем их из Урока 5: menim (мой), seniñ (твой), onuñ (его/её), bizim (наш), siziñ (ваш), olarnıñ (их). (Напоминаю: русская фраза «у меня есть машина» в тюркской матрице собирается через принадлежность: menim maşınım bar — дословно «моя машина есть»). 3. Дательно-направительный падеж (Кому? К кому?) ⚠️ Внимание на нестандартную стыковку! Для слов «я», «ты» и «он» корень сливается с аффиксом, создавая специальные адаптеры с буквой «ñ»: ➖ maña (ко мне / мне), saña (к тебе / тебе), oña (к нему / ему). Множественное число собирается стандартно: bizge (к нам), sizge (к вам), olarğa (к ним). 4. Винительный падеж (Кого вижу?) ➖ meni (меня), seni (тебя), onu (его). ➖ bizni (нас), sizni (вас), olarnı (их). 5. Местный падеж (У кого с собой? Где?) ➖ mende (у меня), sende (у тебя), onda (у него). ➖ bizde (у нас), sizde (у вас), olarda (у них). (Заметили буферную согласную «n» в слове o-n-da? Инженерный предохранитель из 5-го урока работает безупречно! Внимание: этот падеж означает физическое нахождение: Mende aqça yoq — «У меня (с собой, в кармане) нет денег»). 6. Исходный падеж (От кого?) ➖ menden (от меня), senden (от тебя), ondan (от него/неё). ➖ bizden (от нас), sizden (от вас), olardan (от них). Практический вывод: Теперь, используя эту матрицу и безглагольные конструкции из 4-го урока, вы можете собирать полноценные фразы-состояния: ➖ Bu kitäp maña kerek. — Эта книга мне нужна. ➖ Sende qalam bar mı? — У тебя есть (с собой) карандаш? ➖ Bular bizden. — Это от нас. До этого момента мы собирали только статические конструкции и состояния. Завтра мы переходим к главному — запускаем двигатель! Мы перейдем к Глаголам: научимся отдавать приказы и выражать действия. #ÖztürkTili#Урок8#A0 @tabularasanomind

Ниже публикуем перевод комментария нашего подписчика Kaan. ВАЖНО: канал не берет на себя подтверждение или опровержение всех изложенных тезисов. Рассматривайте эту публикацию как первый текст в рамках рубрики #мнениеподписчиков Вот ссылка на комментарий: https://t.me/tabularasanomind/678?comment=897 Я считаю, что взрослый разговор, который нам следует вести, это почему мы не можем сформировать единую военную силу? Когда смотришь на НАТО, видишь целый ряд разных этнических групп, и при этом они безоговорочно поддерживают Безумного Оранжевого в его бредовых амбициях. Мы один народ, и все же разделены искусственно навязанными мнениями, а также постоянно занимаемся этим непостижимым взаимным поиском козлов отпущения. Я часто вижу комментарии о том, что у Турции якобы османские амбиции, хотя это израильская пропаганда, и очень больно наблюдать, насколько это распространено в телеграм-сообществах. Вчера я вышел из двух групп, потому что кто-то завуалированно сказал: «грязные руки османов на степях». И при этом он сохранял возможность правдоподобного отрицания, хотя это было сказано в ответ на вчерашнюю встречу ОТС в Стамбуле. Мы из степей. Никто не может оторвать нас от наших корней, и те, кто думает в вышеупомянутых категориях, совершают ужасную ошибку. Турция дорого заплатила за то, что доверяла европейцам или американцам, либо вступала с ними в союзы. Вместо того чтобы проявить скромность и признать турецкий опыт, некоторые прибегают к демонизации Анкары и обвиняют турецкое правительство в гегемонии. Сколько из нас знают об Энвере-паше? Что он делал в Туркестане и как погиб? Именно на этом сегодня стоит большинство турок. Оттолкнуть Турцию станет вашей величайшей ошибкой в Туркестане. Ни Израиль, ни США вам не друзья. Так же, как и русские. Мы не ваши старшие братья. И не должны притворяться, что это так. Наши старшие братья это уйгуры в Восточном Туркестане. Задайте им трудные вопросы. Каково это, жить в рабстве под властью нашего извечного врага? С любовью и уважением.

Берлин не против Турции на Кавказе. Берлин не знает, что делать с Турцией, которая действует там сама по себе Долгое время Германия смотрела на Южный Кавказ через Москву. Россия была главным фактором, главным риском и главным объяснением всего, что там происходит. Турция в этой картине присутствовала, но скорее как громкий сосед, чем как самостоятельный архитектор региона. Сейчас этот взгляд ломается. В Берлине уже понимают, что Турция на Южном Кавказе это не шум на фоне и не временный эпизод. Она там всерьез. Причем не как придаток НАТО, не как кандидат в ЕС и не как удобный проводник западной линии. Она там как отдельный игрок, который действует по собственной логике. И вот это как раз больше всего и раздражает немецкую внешнеполитическую машину. Проблема Берлина не в том, что Турция усилилась. Проблема в том, что она усилилась не по западному сценарию. Германия привыкла мыслить через ЕС, нормы, реформы, деэскалацию, устойчивое развитие и мир как условие для экономики. Турция мыслит иначе. Для нее сначала идут маршруты, торговля, логистика, политическое влияние, двусторонние связки, а уже потом, если получится, на этой базе собирается стабильность. Для Берлина это выглядит как дефицит нормативности. Для Анкары это, скорее, выглядит как отсутствие наивности. Отсюда двойственность немецкого подхода. С одной стороны, в Берлине признают, что без Турции многие процессы на Кавказе не сдвинутся. Особенно армяно-азербайджанский трек. Там от Анкары ждут почти очевидной вещи: что она использует свое влияние на Баку и поможет дожать мирный процесс до конца. Логика немцев прозрачна. Если между Арменией и Азербайджаном будет мир, откроется дорога к нормализации армяно-турецких отношений, Армения получит больше пространства для связи с Европой, а российское влияние в регионе станет слабее. Но тут и начинается неприятная для Берлина реальность. В Германии понимают, что союз Турции с Азербайджаном для Анкары не тактическая история, а одна из базовых опор ее политики в регионе. То есть Турция может быть полезна мирному процессу ровно до той точки, пока это не требует идти против интересов Баку. А Баку для Анкары важнее любых аплодисментов из Брюсселя или Берлина. Поэтому Германия надеется на турецкую помощь, но до конца в нее не верит. То же самое с региональными форматами. Возьмем платформу 3+3. Формально это разговор о региональном сотрудничестве. По факту в Берлине это читается проще: попытка собрать Кавказ и соседей в конфигурацию, где Западу отведена роль наблюдателя, а не участника. Германия видит в этом не просто еще один дипломатический стол, а намек на региональный порядок без Европы. И ей это, разумеется, не нравится. С логистикой похожая история. Турция делает ставку на связанность, на Срединный коридор, на маршруты, которые связывают Кавказ, Каспий, Центральную Азию и дальше Китай. Германия на это смотрит куда холоднее. В Берлине не верят, что Срединный коридор станет полноценной заменой крупным евразийским путям. Немецкий бизнес видит бюрократию, нестабильность, слабую предсказуемость, узкие места и слишком много политики. Но есть один момент, который заставляет Германию все равно относиться к теме серьезно: этот маршрут обходит Россию. А значит, даже если он не идеален как бизнес, он полезен как геополитика. И вот здесь вскрывается главный немецкий тупик. Берлин начал воспринимать Южный Кавказ как часть большой борьбы за влияние, связанность и вытеснение России. Но инструментов у него по-прежнему мало, а стратегия все еще рыхлая. Германия хочет мира, стабильности, реформ, маршрутов и уменьшения российского веса. Но она все еще не решила, готова ли принимать в этой новой картине Турцию не как трудного союзника, а как равного и самостоятельного игрока. Пока ответа нет. Поэтому отношения Германии и Турции на Кавказе сегодня это не союз и не прямое соперничество. Это вынужденное сосуществование двух разных логик. Одна хочет сначала правила, потом силу. Другая сначала заходит в регион силой, маршрутами и влиянием, а уже потом предлагает правила. В теории эти подходы можно совместить. #Realpolitik @tabularasanomind

ОТГ заходит в сферу силы Самая точная формула здесь такая: Организация тюркских государств уже не выглядит просто клубом про язык, историю и символическое братство. Но и называть ее готовым военным блоком пока рано. Реальный процесс интереснее и важнее. На наших глазах возникает не единая тюркская армия в классическом смысле, а сеть государств, которые постепенно учатся обеспечивать безопасность вместе. Это не домысел. В октябре 2025 года саммит ОТГ в Габале прошел под темой «Региональный мир и безопасность». Для организации такого типа это уже само по себе показатель. Еще раньше, в Будапештской декларации, страны ОТГ отдельно подчеркнули важность проекта договора о стратегическом партнерстве, вечной дружбе и братстве, а также необходимость регулярных политических и безопасностных консультаций. А в июле 2025 года в Стамбуле прошла первая встреча руководителей оборонной промышленности стран ОТГ. То есть разговор давно вышел за рамки культурной дипломатии. Ядро этой конструкции очевидно: Турция. Не потому, что так красиво звучит, а потому что у Анкары есть то, чего у остальных пока нет в таком масштабе: собственная военная промышленность, натовская школа планирования, экспорт вооружений, серийное производство беспилотников, систем связи и целая экосистема военного обучения. В 2025 году турецкий оборонный и авиационный экспорт превысил 10 миллиардов долларов. Это уже не региональный эпизод, а серьезная промышленная база, которую можно превращать в инструмент влияния. Второй незаменимый узел это Азербайджан. Именно Баку показал, как турецкие технологии, штабная культура и беспилотная война работают не в теории, а на практике. Поэтому Азербайджан для ОТГ важен не только как союзник Турции, но и как передовая площадка, где новая военная логика уже обкатывалась в реальном конфликте. Не случайно Ильхам Алиев в Габале предложил провести в 2026 году совместные военные учения стран ОТГ именно в Азербайджане. И не случайно в марте 2026 года в Азербайджане уже прошла первая выпускная церемония курса специалистов по Bayraktar TB2 в местном летном учебном центре. Центральная Азия в этой схеме тоже не декорация. Узбекистан важен как самая крупная демографическая база региона. Казахстан важен как пространство, логистика и стратегическая глубина. Но здесь как раз и начинается взрослая часть разговора. Ни Астана, ни Бишкек не будут растворяться в романтическом пантюркизме. Казахстан и Кыргызстан по-прежнему остаются в ОДКБ. Туркменистан вообще находится в статусе наблюдателя в ОТГ, а его постоянный нейтралитет в 2025 году вновь был поддержан Генассамблеей ООН. То есть потолок интеграции пока существует, и он вполне реальный. Отсюда главный вывод: ждать в ближайшее время «тюркского НАТО» не стоит. Не будет единого генштаба, общей статьи о коллективной обороне и автоматического вступления всех во все конфликты. Но происходит другое, и это стратегически, возможно, даже важнее. Формируется среда совместимости: общие учения, оборонные контакты, обмен военным образованием, постепенная технологическая стыковка и более плотная связка между промышленностью, логистикой и политикой. Поэтому правильнее говорить не об объединенной армии, а о сетевом сообществе безопасности. Это модель, где у государств остаются свои армии, свои интересы и свои красные линии, но при этом появляется общий язык координации. В Евразии это уже очень много. Потому что реальная сила сегодня определяется не только числом танков и самолетов, а способностью быстро собирать коалицию, передавать технологии, обучать кадры и связывать пространство в единую рабочую систему. Именно этим сейчас и занимается ОТГ. Осторожно, неравномерно, без громких юридических формул, но вполне последовательно. Если этот процесс не сорвется из-за внешнего давления и внутренних ограничений, главный результат будет не в красивом лозунге про единую армию. Главный результат будет в другом: тюркский мир впервые за долгое время начнет опираться в вопросах безопасности не только на чужие центры силы, но и на собственную связность. #Realpolitik @tabularasanomind

Крах империи Абулхаира и рождение Казахского ханства Распад власти Абулхаира, откочевка султанов Жанибека и Керея и формирование нового политического центра степи. Начало казахской государственности как результат элитного раскола. @tabularasanomind