Социолингвистика

https://twitter.com/golub/status/1145607622965510144?s=21

Финский географ изучил активность в Instagram в разбивке по районам Хельсинки и проанализировал использование английского и финского языков в Instagram теми, кто находится в Хельсинки https://blogs.helsinki.fi/accessibility/2019/04/18/diversity-in-digital-urban-spaces-of-helsinki/

Спикер Верховной Рады Украины Андрей Парубий раскритиковал предложение руководителя Офиса президента Украины А. Богдана о возможности наделения статуса регионального языка русского языка на Донбассе https://twitter.com/andriyparubiy/status/1145706386514415616?s=21

The disparagement of local languages is very common in societies that have not recovered from the colonial syndrome. In Malawi, the crazy United States-educated dictator who ruled the country for more than 30 years, Dr. Hastings Banda, never spoke in any of the languages of his country. He was obsessed with English and loved to mesmerize his people by his command of what he clearly regarded as a superior language. In Uganda, a nation of 24 million people encompassing 56 tribes, there are three major native languages, but, again, no single unifying language. English, spoken by about 30 percent of the people, is the official language. It is the medium of instruction from nursery till university. The native language Luganda is taught as a subject at all levels. Tanzania was the object of envy of everybody. Because of the foresight of the late Julius Nyerere, Swahili has become a sophisticated language. He ordered the preparation of dictionaries and word lists, realizing its potential as a pan-African language. After Tanzania acquired its independence in 1961, Swahili replaced English as official and national language. Today, it is the Americans who are learning Swahili. Tanzania remains poor, but its soul is intact. It is a stable country that has overcome its internal conflicts. The Philippine Daily Inquirer, 2003

Randy David Politics of Language For the last four days, I’ve been listening to a group of scholars from nine African nations talk about the language situation in their respective countries. One immediately realizes that this continent has been robbed not only of its past but also of its soul. In country after country, the official language is invariably that of the former colonial master. The people have kept their mother tongues, but these languages, if they are not dying, have not grown. To be an educated African today means going through a painful process of cutting oneself off from the culture of one’s ancestors in exchange for a chance at personal success. English is very much the language of power, wealth and social mobility in the African continent today. Of the nine countries represented in the meeting, only Benin, the former French colony, has not adopted English as the principal medium of instruction and of government. Not only is English very much regarded as the language of modernity, it is also ironically made to work as a language of national unification in societies deeply fragmented by tribal and ethnic differences. The most striking example of this linguistic chaos is Cameroon. This nation of 16 million people has 268 languages. Within a 20-kilometer radius live people who literally do not understand one another. The colonizers attempted to bring them under the dominion of one language. The Germans who first colonized the country made German the official language. Then the French and the British took over and created French Cameroon and English Cameroon. When the country was reunified, it became politically expedient to adopt English and French as the official languages instead of choosing one from any of the native languages. In Zimbabwe, the people speak any of 18 indigenous languages. The most dominant of these is Shona, which is spoken by 80 percent of the population. Yet, the official language is English. It is also the sole medium of instruction from grade 4 to college. The mother tongue, used in the early grades, is taught as a subject in a curriculum dominated by English.

В Высшей школе экономики работает магистерская программа по языковой политике и этнокультурному многообразию https://www.hse.ru/ma/langpolicy

Совет США по географическим названиям изменил написание Киева — теперь его будут писать согласно украиноязычному названию, то есть Kyiv, а не Кiev, как прежде В октябре 2018 министерство иностранных дел Украины призвало иностранных партнёров использовать на своих языках украиноязычное название столицы Украины

когда тебе говорят, что в нашем обществе нет глоттофобии. Кстати специально даю новость не из калмыцкого, а волгоградского источника, чтобы можно было ещё комменты заценить - о чём думают люди, когда узнают, что в их городе избили за общение на одном из российских языков https://v1.ru/text/gorod/66123169/

Программная статья в ведущем научном журнале Nature об экологическиx фактораx языкового многообразия Самым мощным из ниx оказался климат, его влиянее сильнее ландшафта, уровня возвышенности и густоты речной сети https://www.nature.com/articles/s41467-019-09842-2/

Карта языков коренныx народов Австралии https://gambay.com.au/map

Сергей Ермаков на Пятидесятницу, день полиглота: Сегодня Пятидесятница, день полиглота, можно поздравить всех причастных. Если чуть серьезнее, то в этом стратегическом ответе Св. Духа на послевавилонскую ситуацию человека можно прочитать теолого-языковой и политический урок. Святой Дух не изобретает новых языков, но наделяет апостолов уже существующими. Здесь признается реальное наличной множественности и неполной переводимости языков -- но вместо деконструктивистских ламентаций по этому поводу или грез о некоем божественном Языке, который был бы "одной чеканки с истиной", здесь существующие и всегда несовершенные человеческие языки приводятся к неслыханному употреблению -- отличному и от перевода (который тоже, как мы помним от Деррида-Беньямина, имеет дело с послевавилонской ситуацией, но никогда не выходит за ее пределы). Апостольское применение языка -- это Возвещение, весть о Событии, причем это Событие, смерть и воскресение, является радикальным нонсенсом и не-означаемым, превышающим любые возможности означивания любого языка, но благодаря Духу языки, тем не менее, возвышаются до События, которому никогда не станут по-настоящему адекватными. Политический урок из этого очевиден, и о нем должен знать любой, у кого был милитантный опыт: любое нацеленное на эмансипацию агитирующее употребление языка никогда не бывает изобретением на уровне самого языка; подрывная листовка подпольщика или призыв граждан к оружию осуществляются общепонятной прозой. Поэтому не нужно слушать тех -- будь-то поэты либо ученые -- кто говорит, что нужно обязательно изобретать новые языки/выработать единый язык ("договориться об общих базовых понятиях") для политики. Да, и "улица корчится безъязыкая, ей нечем кричать и разговаривать" -- одна из самых политически лживых строчек в русской поэзии, причем от поэта, чья роль в собственно революции была более чем скромной. (По сравнению с каким-нибудь Бальмонтом, реально рисковавшим своими "Песнями мстителя" и строившем баррикады в 1905). Все дело лишь в рискующем употреблении и в том, есть ли у тебя событие, которое ты по-настоящему готов возвещать, а не только обсуждать. Язык, в таком случае, тебе точно будет подарен. https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2316012185111317&id=100001076737382

Или 2,1% ВРП Валенсии (по данным 2017 г.) "Les llengües generen valor econòmic. No les defensam per això, sinó perquè cal sense que ho hàgim de justificar. Hi són i cadascuna és instrument de cohesió d'una societat. Això ja basta i sobra. Estudis com aquests, però, serveixen per a desmuntar arguments de nacionalismes invasius." https://t.me/rflanguages/529