культограм

The account of the user that owns this channel has been inactive for the last 5 months. If it remains inactive in the next 9 days, that account will self-destruct and this channel may no longer have an owner.

The account of the user that owns this channel has been inactive for the last 5 months. If it remains inactive in the next 20 days, that account will self-destruct and this channel may no longer have an owner.

The account of the user that owns this channel has been inactive for the last 5 months. If it remains inactive in the next 27 days, that account will self-destruct and this channel may no longer have an owner.

и вот ещё. спиздил идею у одного товарища. вам советики на год! Литература: 1) "Кошмары аиста марабу" Уэлш; 2) "День опричника" Сорокин; 3) "Generation П" Пелевин; 4) "Это я - Эдичка!" Лимонов; 5) Закон о защите прав потребителя. Кино: 1) "Папа, сдохни!" 2) "Китобой" 3) "Дюна" 4) "Молодость" Соррентино 5) "Властелин колец"))))))) Сериалы: 1) "Тед Лассо"; 2) "Голяк"; 3) "Друзья"; 4) "Клиника"; 5) "Чики".

там чисто рефлексия по бывшей и прочее ссаньё, однако благодаря этому, я действительно до конца пережил все сомнения и прочую лабуду, касательно тех отношений, о которых ведётся речь в этом черновике

кстати, саму идею я так в тексте и не раскрыл, ахахах

Итак, пацаны, валю и отсюда в связи с воинской повинностью. В качестве подарка именно тут, в самом моём неоживлённом блоге, ахаха, оставляю недописанный роман. Идея пришла ещё три года назад, но то ли я перерос идею, то ли не дорос до неё, то ли я просто уебан-прокрастинатор

Леонид Андреев «Красный смех» Преамбула: Серебряный век русской литературы обязательно ассоциируется с поэзией: время гениального создателя образов Гумилёва, самобытных футуристов в лице того же Маяковского и невероятных лириков-имажинистов. При этом проза игнорируется. Проза – это конец золотого века и начало Оттепели, но разве это так? Вот в этот момент и даёт вам хуем по лбу Леонид Андреев Структура и сюжет: Рассказ представляет собой сборник безымянных отрывков без понятного сюжета. Всё, что мы понимаем так это то, что сейчас идёт война. Изначально рассказ начинается с записок безымянного солдата, который позже возвращается домой безногим инвалидом, умирая через какое-то время в белой горячки, которую он поймал, занимаясь попытками описать ужасы войны. Однако смерть рассказчика не заканчивает произведение. Далее рассказ ведёт брат умершего воина, который так же сходит с ума от тех ужасов войны, которые окружают его в безымянном городе. Между этими линиями повествования мы можем видеть и слова самого автора. Но главный герой всего произведения один – Красный смех: олицетворение войны, представленное абстрактным ужасным смехом, отражающим вопли погибших, раненых и сходящих с ума людей. «Когда планета сходит с ума – это её смех. Красный смех – это её скальп без кожи». Тема: Война – тема довольно обширная в литературе. От эпических поэм Античности и Средних веков до подробных романов с полей двух мировых войн и после них. Интересно то, что чем дальше мы пройдём по ленте времени – тем более отчётливо мы увидим смещение отношения писателей к войне: от священного долга до раскрытия её ужасов, до картин сумасшествия всеобщего помешательства. Казалось бы, основные отцы такого описания войны – писатели Потерянного поколения, вернувшегося с полей Первой Мировой: Ремарк, Хемингуэй и иже с ними. "На Западном фронте без перемен" - это одна из моих настольных книг, потому что я не читал более проникновенного и тяжёлого описания того, что же происходит в голове у простого солдата. Но Андреев, предвосхищая и Ремарка, и Потерянное поколение, и две, блять, мировые, берёт такой широкий словесный мазок, уложив эти краски ни в роман и ни повесть – а в небольшой рассказ. Андреев демонстрирует не только ужас самой войны как бойни, которая происходит здесь и сейчас. Война сводит с ума даже тех, кто не держал винтовку. Линия брата – гениальна тем, что показывает, насколько масштабны жертвы войны. Жертвы войны – это не сухие цифры убитых и потерявшихся без вести. Жертвы войны – это раненые, это инвалиды, это родственники, это целый город и целые страны. Потому что отныне для всех них нет никакой жизни. Они попросту не верят в неё. «Я не верю, что есть где-то города, зелень, университеты». Отныне есть только страшный, хаотичный, мерзкий Красный смех, уничтожающий всё живое и окрашивающий весь мир в бордовый ужас.

Экзистенциальные дебри

«Китобой» Филипп Юрьев Давайте я скажу самое главное: в России умеют снимать кино, окей? Блокбастеры – не умеют, но если повернуть голову хоть чуть-чуть в сторону от афиш кинотеатра, то можно увидеть отличное авторское кино. Далеко ходить за примерами не надо, чтобы назвать отечественных мастеров. Балабанов Наше Всё. Серебренников – живой классик, революционер театра. Звягинцев – любимчик Запада. «Ну, это ещё советская школа или ранняя РФ», - возразите вы мне. И вправду, что у нас в России с новичками? А всё ахуенно. За исключением одной детали. Уж сильно бросается в глаза, как современным авторам нравится «показывать провинцию». Конечно, ведь на это есть спрос. Народ заебался смотреть на столичную жизнь тамошних лухарей – пипл хочет жести, правды и – новомодного словечка – хтони, то есть, такого прям, жизненного российского пиздеца, где саундтреком играет Хаски или похожий воспеватель русского горя. И отныне молодые авторы дерутся за право «показать провинцию»: кто чернушнее, кто жёстче и хтоничнее. Гонку начал будто бы и сам Звягинцев с неоднозначным «Левиафаном», но точка-катализатор предложения на такое кино, безусловно, «Аритмия» и «Чики», когда спрос такую оферту поддержал. Даже Серебренников залез в эту клоаку, чтобы показать нам «Петровых в гриппе». И чернее, и чернее, и краски депрессивнее, и сюжет такой, чтоб хотелось помыться. Однако, как мне кажется, в демонстрации провинциального пиздеца давно поставлена точка фильмом «Груз 200», потому что сильнее и доходчивее не снимешь, но молодые и даже старые головы всё равно кропят над полотнами, пытаясь осмыслить сюжеты с российских ток-шоу. Однако я посмотрел «Китобой», и это новый виток в жанре. Приятный. Юрьев осмысляет наше провинциальное житьё не с позиции: «Ебать, вот это я ща открою всем глаза». Он их нам закрывает, разрешив что-то вспомнить, разрешив о чём-то помечтать: первая глупая влюблённость, подвиги во имя неё, отеческий дом, старый друг-сосед . Начиная с первых кадров, когда грязная американская секс-индустрия противопоставляется работягам с Дальнего Востока – мы улетаем с наших мест в магические пейзажи тундры, где в деревеньке у океана живёт главный герой. Ужасная хтонь, которой нас пытаются кормить уже несколько лет, становится чем-то родным и близким, потому что не такой уж это и пиздец. Это просто наша жизнь. Может, не ебать нам американских вебкамщиц, и в Детройте не пить нам Корону Экстра, но ведь это же всё такое далёкое от нас, такое глупое и смешное. Но поймём мы это лишь тогда, когда откажемся от нашей тундры, и друга, и танцующего деда, бесконечно готовящегося к смерти. Мы обязаны сохранять это в себе, не поддаваясь зову лживых ценностей. Вот, о чём я подумал, когда посмотрел этот фильм. Сюжет пересказывать не хочу.

Франц Кафка «Процесс» Прелюдия: В жизни любого образованного человека возникает вопрос: «Кто такой Кафка?». Отвечают на него, обычно, прочтением его самого знаменитого произведения – новеллы «Превращение». Да-да, где гг становится жуком и умирает от яблока в хитине. И опять-таки, большинство, удовлетворив культурное любопытство и сказав: «Ясно, автор – наркоман и шиз», заканчивают изучение Кафки. Я же советую тебе не останавливаться, это раз; а два, братан, лучшее произведение Кафки – роман «Процесс» имхо азаза. Сюжет: Одним утром в неизвестной стране и в неизвестное время к некоему Францу К. приходят приставы и объявляют, что он виновен в преступлении. Озадаченный герой, будто с тяжёлого похмелья, нихуя не выкупает, потому что считает себя добропорядочным гражданином и, собсна, никаких правонарушений не совершал. Даже не ссал в лифте, короче. В итоге: весь роман – это попытка Франца разузнать про обвинение и параллельная защита против судебной тяжбы. Как на это смотреть: Прочитав до конца, читатель опять-таки пробубнит: «Ясно, автор – наркоман и шиз», - однако попрошу минуточку. Я просто вам дам направления, а вы уже сами решите для себя, что же вы всё-таки прочитали. Оцените многогранность: 1)Изи уровень. «Я прочитал образец сюрреализма в литературе». Базару ноль. Хоть и поверхностное суждение. Кафка – главный папашка сюрреализма в литературе. Его образы настолько гротескны и абстрактны, что невольно при чтении вспоминаются картины Дали или выебоны Магритта. 2)Миддл уровень. «Я прочитал сатиру на бюрократию». Мозги уже лучше воспринимают образы, да? «Процесс» - это жирный стёб над системой, где чтобы получить бумажку А, надо сначала получить бумажку Б, которая состоит из бумажек Б1,Б2,Б3, получаемых в разных местах, а чтобы получить бумажку Б1 надо заплатить за справку В, для Б2 нужно сдать экзамен Г, а для получения Б3 нужно слетать на Луну, где космонавт тебе скажет: «ПОЧЕМУ НЕТ БУМАЖКИ А??? У МЕНЯ ОБЕД ДО 14:00!!!». Высмеивание бумажной системы перекликается с сатирой над судебной, где властвуют адвокаты, которым лишь бы посудиться, и судьи, которым лишь бы засудить. 3)Хард. «Манифест человека ХХ века». Вау, чел, ну ты и ебанутый. Когда мы изучаем то или иное произведение, мало прочитать его – необходимо узнать контекст, ведь как справедливо писал Артемий Лебедев: «Искусство без контекста – хуйня». Для понимания сути романа важно знать год его написания – 1925. Это время, когда человек пережил Ренессанс, век Просвещения и всеобъемлющего рационализма. 1925 год – время, когда человек взбесился от жира в своём антропоцентризме, считая, что он способен управлять Вселенной; человек, для которого природа и весь этот мир – всего лишь мастерская. И именно 1925 год – это тот самый год, то самое время, когда человек обнаружил, как сильно он заблуждался. Падение веры, морали, нравственности, зарождение идей национализма, реваншизма, империализма, итоги Первой Мировой войны – всё это доказательство того, что человек виноват. И вина, вина не за что и за всё сразу – крупный мотив в литературе модернизма, к которой относится и обозреваемый роман. Посадить можно любого без объяснений, и он будет знать за что. Франц К. – это образ всех людей того периода, который может не понимать обвинений, отбиваться от них, не соглашаться, но знать, что они есть, что они настоящие. Хотя ни разу в тексте не будут указаны ни конкретный закон, ни конкретная статья и, конечно же, ни одного конкретного деяния. Герой виновен лишь в том, что он – человек. И этого достаточно для объявления приговора. Вывод: Читается тяжело, особенно, если нет образного мышления и желания в дальнейшем почитать расшифровки смыслов. Однако мне кажется, что ни один любознательный человек не может пройти мимо столь многогранного и сильного текста, оставляющего тяжёлый осадок впечатлений.

Откуда вообще взялась эта мерзость: бьёт - значит любит? Поведение, свойственное детям, которых родители не научили правильно выражать чувства.