Afro-Russians

Поздравляем вас с Днём русского языка, который мы отмечаем ежегодно в день рождения великого русского поэта, нашего светоча — Александра Сергеевича Пушкина!🥳

«Мне было больно возвращаться...» Главным делом Нэнси стало развитие собственного бизнеса – пошива детского белья и одежды в европейском стиле. Для воплощения своих идей она собрала небольшую мастерскую, наняв несколько работниц. Успеху удивительным образом способствовала высочайшая протекция: как писала сама Принс, ее начинание поддержала и щедро прорекламировала сама императрица Александра Федоровна, ставшая постоянной клиенткой, заказывавшая наряды для царских детей. Примеру императрицы незамедлительно последовали и другие знатные дамы столицы. В часы, свободные от кропотливой работы над утонченными заказами, Нэнси зачарованно бродила по шумному Невскому проспекту, находила покой в тенистых аллеях Таврического сада, исследовала богатые ряды Гостиного Двора и благоговейно посещала величественные соборы и храмы. В 1826 году ей выпала честь лично присутствовать на поистине грандиозном событии – коронации Николая I в древнем Успенском соборе Московского Кремля. Всего за полгода жизни в России Принс освоила русский язык для повседневного общения и овладела французским – языком, который при дворе многие знали порой лучше родного. Возвращение в США было горьким. «Мне было больно возвращаться», – признавалась она позже. Однако эта боль не сломила ее дух. На родине Нэнси Принс открыла новую швейную мастерскую, стала страстной лекторшей, делясь захватывающими рассказами о далекой России, и неустанно боролась за права угнетенного афроамериканского населения. Ее давняя мечта – создать приют для сирот – снова обрела форму, но, увы, вновь разбилась о суровую реальность нехватки средств. В 1850 году мир увидел главный труд ее жизни – «Повествование о жизни и путешествиях миссис Нэнси Принс». Дальнейшие страницы биографии этой удивительной женщины окутаны временем – детальные исторические свидетельства о ее жизни после 1850 года до нас не дошли. Известно лишь, что она ушла из жизни после 1856 года, и до последних дней посвящала свои силы и время борьбе с язвой расизма. При этом Российская империя навсегда осталась в ее дневниках и памяти как место редкого душевного покоя – пространство, где ее цвет кожи никогда не становился поводом для предубеждений или унизительных стереотипов. Как метко отмечает исследовательница Кристин Филлпатрик: «То спокойное принятие, с которым Принс сталкивалась в России, разительно контрастирует с атмосферой расовой напряженности, знакомой ей по Соединенным Штатам и Ямайке. В ее повествовании царская Россия предстает неожиданным примером расовой терпимости». Этот пронзительный контраст стал одним из самых важных открытий в ее удивительной жизни.

Часть третья: Встреча с венценосцами и жизнь в имперской столице «Когда я переступила порог, сам император шагнул мне навстречу, – вспоминала Нэнси. – С истинно царской вежливостью и снисходительностью он приветствовал меня, задал несколько вопросов. Затем подвел нас к императрице Елизавете Алексеевне. Она встретила меня с тем же достоинством и непринужденной любезностью. В знак особой милости августейшая чета вручила мне часы». Особо девушка подчеркивала, что в стенах дворца не столкнулась с предрассудками: «В те времена был обычай: когда подданный вступал в брак, молодоженам дарили подарки от двора. не было и тени предубеждения относительно цвета кожи; здесь собрались люди самых разных сословий и народностей, каждый занимал свое положенное место». Это отсутствие расовых барьеров стало для нее откровением. Историк Антон Панов отмечает особенность Нэнси как свидетельницы эпохи: «В отличие от других путешественников в России, она не обладала изысканным образованием, не читала ни Вольтера, ни иных авторов, писавших о России. Она не жила в Европе, и потому все здесь было для нее в диковинку». Ее глубокую религиозность также учли: ей предоставили пастора и организовали регулярные богослужения. «Ко всем религиям здесь толерантны», – с удивлением и одобрением писала Нэнси в мемуарах. Вскоре после приезда сердобольная Нэнси забрала к себе двух детей. Это стало началом ее миссии: она мечтала создать приют для сирот и детей из беднейших семей. Источники свидетельствуют: за годы ее жизни в России число призреваемых детей неуклонно росло. За десять лет в Российской империи Нэнси Принс стала очевидцем ключевых исторических событий. Первая же петербургская зина поразила ее новогодними традициями: «В первый день января Его Величество дает грандиозный маскарад в Зимнем дворце; роздано сорок тысяч билетов! Каждый кавалер – в маске и плаще – сопровождал даму. Гостей угощали за прилавком длиной в двести футов: каждому – чашка горячего шоколада, пакет с конфетами и выпечка». Позже она с любопытством погружалась в рождественские обряды, шумные масленичные гулянья и ярмарки. Но безмятежность сменилась потрясением в конце 1825 года. Вскоре после кончины императора Александра I Петербург стал ареной кровавых событий – восстания декабристов. «Сцена была ужасна», – напишет позже Нэнси, ставшая невольной свидетельницей этого переломного момента русской истории.

Часть вторая: Три месяца изнурительного труда — и силы Нэнси, ее здоровье оказались на грани. Девушке пришлось оставить работу. Последующие годы ее жизни стали не менее суровым испытанием: бесконечные переезды из города в город в поисках заработка, забота о больной матери и младших братьях и сестрах, упорное самообразование — она самостоятельно постигала азы торгового дела. Казалось, этот тяжкий путь не имеет конца... пока 1 сентября 1823 года в ее судьбе не произошел крутой поворот: Нэнси познакомилась с моряком Неро, только что вернувшимся из России. Этот человек уже дважды побывал в Российской империи — в 1810 и 1812 годах. Во время второго визита судьба привела его на службу дворецким в один из знатных петербургских домов. Вскоре его способности заметили, и Неро получил место при самом императорском дворе. Он стал арапом — одним из двадцати темнокожих придворных помощников Александра I. Это была привилегированная должность: арапы получали высокое жалованье, участвовали в важнейших дворцовых церемониях, облачались в самую роскошную придворную форму. Честь открывать двери перед российскими монархами доверялась именно им. Государство предоставляло арапам и их семьям казенное жилье и даже собственных слуг. Февраль 1824 года стал для Нэнси новой главой: в 25 лет она вышла замуж за Неро. В своих дневниках она всегда называет его с подчеркнутым уважением — «мистер Принс». «После семи лет тревог и тяжкого труда, — вспоминала Нэнси, — я решила покинуть свою страну…» 14 апреля того же года супруги поднялись на борт корабля «Ромул» под командованием капитана Эпеса Сарджента, взявшего курс на Россию. По прибытии в империю американская чета поселилась в апартаментах под Петербургом. Первые «шесть очень приятных недель» Нэнси описывает как время светских визитов: она навещала новых знакомых и принимала гостей сама. Однако ее строгие квакерские принципы сразу же столкнулись с русскими нравами. На двух вечеринках Нэнси вызвала всеобщее удивление и даже недовольство, решительно отказавшись танцевать и играть в кости — она считала эти развлечения греховными. Через полтора месяца после приезда в столицу супругов Принс представили императорской семье. Особенно потряс Нэнси дворец, резиденция Александра I и его двора: «Это удивительное здание украшено всеми возможными орнаментами. В нем живут сотни людей, и это не считая солдат, которые его охраняют. В городе и окрестностях есть еще несколько таких великолепных построек». Церемония представления проходила в одном из загородных дворцов, «в деревне, в трех милях от города». И вот кульминационный момент: «Император Александр стоял около своего трона в царском одеянии. Круглый трон возвышался над полом на две ступеньки, он был покрыт алым бархатом и украшен золотой кисточкой».

Часть первая: «Не было предубеждений о цвете кожи»: история афроамериканки в царской России Ее история кажется почти невероятной: афроамериканка из США, нашедшая дом и признание в имперской России. Звали эту удивительную женщину Нэнси Гарднер Принс. Она появилась на свет 15 сентября 1799 года в скромном приморском городке Ньюберипорте, штат Массачусетс. Корни Нэнси уходили в трагедию Африки и жестокость рабства. Ее бабушка служила в английской семье, а дедушку, еще ребенком, похитили с родной земли и привезли в Америку. Он стал собственностью политического деятеля Уинтропа Сарджента. Но дух сопротивления жил в нем. "Несмотря на то, что он был рабом, он боролся за свободу, — писала позже Нэнси в своих мемуарах. — Он воевал в рядах Революционной армии и участвовал в битве при Банкер-Хилле. Он часто рассказывал мне и моим братьям и сестрам про зло, которое приносит рабство, и про то, как его украли из родной земли". Этот рассказ деда о свободе и несправедливости глубоко запал в душу маленькой Нэнси. Жизнь девочки с самого начала была полна испытаний. Когда Нэнси было всего три месяца, умер ее отец. Мать осталась одна с шестью детьми на руках, и семья быстро погрузилась в пучину бедности. Детства в привычном понимании у Нэнси не было: с ранних лет ей пришлось работать, чтобы выжить – собирать ягоды и ловить рыбу на продажу. Война 1812 года закончилась, и в душе молодой Нэнси созрело смелое решение. "Как только закончилась война, я решила брать больше денег за свой труд, — вспоминала она. —Поэтому отправилась в Салем город недалеко от Бостона в апреле 1814 года — без друзей, без наставников". В 14 лет, хрупкая, но полная решимости, она оказалась в чужом городе. Ее надежды на лучший заработок обернулись новой тяжелой страницей. Нэнси устроилась служанкой в «светлокожую христианскую семью». Реальность оказалась суровой: "В семье было семь человек, один ребенок болел лихорадкой, а другой — чахоткой; и, конечно, работа была очень тяжелой, — писала она. — При этом ко мне относились весьма недоброжелательно". В свободные минуты, которых было мало, она пыталась учиться шитью и посещала религиозную школу, цепляясь за любую возможность улучшить свою жизнь. Так начинался путь Нэнси Гарднер Принс – путь, который вскоре приведет ее через океан, в далекую и загадочную Российскую империю, где, по ее собственным словам, "не было предубеждений о цвете кожи".

Чернокожий жокей империи: как афроамериканец покорил Россию и изменил искусство верховой езды В начале ХХ века Российская империя стала землей обетованной для афроамериканского жокея, чей талант на родине пытались похоронить под грузом расизма. Джеймс Винкфилд, сын раба и двукратный победитель престижнейшего "Кентукки Дерби", нашел в России не только спасение от преследований Ку-клукс-клана, но и славу, изменив навсегда культуру русских скачек. Будучи 17-м ребенком в семье освобожденного раба, он хорошо знал цену расовой ненависти. Когда русский коннозаводчик Михаил Лазарев, впечатленный мастерством Винкфилда, предложил ему контракт в Варшаве, жокей без колебаний пересек Атлантику. Корреспондент Игорь Вадомский отмечал: "Весной чувствовал себя больным. Теперь же скачет, как первоклассный жокей". Но прогнозы о скором отъезде "Африканца" оказались ошибочными. Год в Варшаве принес ошеломляющий результат: 67 побед из 147 скачек. Этот успех открыл Винкфилду дорогу в Москву, в конюшню нефтяного магната Леона Манташева. Здесь началась его легенда: В 1913 году на коне Грымза он выиграл Императорский приз (15 000 руб. — стоимость скаковой лошади), доказав превосходство русской селекции над английской . За годы работы у Манташева он собрал коллекцию титулов: 2 победы в "Московском дерби" 5 побед в "Русском Оксе" 3 победы в "Русском дерби" 3 Императорских приза "Черный маэстро": жизнь в параллельной реальности Россия стала для Винкфилда миром, где талант ценился выше цвета кожи. Его гонорары (до 100 000 руб. в год) позволяли жить лучше чем аристократу: номер в отеле "Националь", личный камердинер-белый, икра на завтрак . Газета "Коннозаводство и спорт" констатировала: "Сравнивая езду Головкина и Винкфилда... оба жокеи высокого класса... Головкин получает 5 000 руб., тогда как Винкфилд 25 000 руб". Его личная жизнь тоже поражала современников: он женился на красавице-дворянке Александре Яловицыной. Освоив шесть языков (русский, польский, немецкий, французский, итальянский, испанский), он стал символом успеха. Революция и бегство: драма на грани выживания 1917 год перечеркнул "золотой век". Большевики запретили скачки как "буржуазный пережиток". Винкфилд с польским аристократом предпринял отчаянную попытку спасти 200 лошадей Манташева, перегоняя их из Одессы в Варшаву. Трехмесячный путь стал кошмаром: - Маскировка под бедняков для избежания грабежей - Организация импровизированных скачек для заработка - Питание кониной для выживания в условиях нехватки еды . "Лошади так ослабли, что в течение года их пришлось забить на мясо". Наследие: новая школа русской езды По словам мастера-жокея Александра Иванского, Винкфилд принес в Россию революционные методы: "Например, посадку и укороченные стремена. Раньше наши жокеи скакали на очень неудобных длинных. Он принёс новую культуру верховой езды, и наши спортсмены изменили свой стиль". Его техника, стала эталоном для русских жокеев. После эмиграции Винкфилд продолжил карьеру во Франции, выиграв еще ряд престижных призов, а позже стал успешным тренером . Горький символизм его судьбы проявился в 1961 году: приглашенный на банкет в Луисвилл (США), его не пустили в отель из-за цвета кожи — пока не вмешались влиятельные знакомые. Эпилог: уроки "черного маэстро" Джеймс Винкфилд умер в 1974 году во Франции, оставив уникальное наследие. Его жизнь — парадокс эпохи: в стране рабства он был изгнан, в стране сословных барьеров — возвеличен. Он доказал, что талант ломает предрассудки, а его вклад в русское конное дело не измеряется лишь титулами. Как писали о нем в 1913 году: "О классе которого не может быть различных мнений — это признание стало самым ценным призом в его невероятной скачке через океаны и эпохи. Это Afro-Russians: подписывайся

Африканская пословица "Терпение сварит камни" Смысл: Упорство и выдержка решают даже невыполнимые задачи. Аналог русской "Вода камень точит".

Иван Абрамович Ганнибал (5 июня 1737 г.) – видный российский военный деятель, старший сын знаменитого генерала африканского происхождения Абрама Петровича Ганнибала и двоюродный дед великого поэта А. С. Пушкина) По другим источникам, годом рождения мог быть 1735 или 1736. Ещё в малолетстве, он был записан на военную школу. Получив образование в Морской артиллерийской школе и Морском шляхетском корпусе, Ганнибал был выпущен во флот. Иван Абрамович участвовал в многочисленных морских кампаниях, проявив мужество и отвагу. Особенно отличился он во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. Находясь в чине бригадира морской артиллерии в составе Первой Архипелагской экспедиции, Ганнибал принял участие во взятии крепости Наварин. В решающих морских сражениях этой войны – Хиосском (24 июня 1770 г.) и последовавшем за ним Чесменском (25-26 июня 1770 г.) – он командовал всей корабельной артиллерией российского флота. За доблесть, проявленную в этих боях, Иван Ганнибал был удостоен высшая военная награда Российской империи ордена Святого Георгия. В 1772 году он был произведен в генерал-майоры. В 1776 году назначен генерал-цейхмейстером (главным начальником) морской артиллерии. В 1777 году стал членом Адмиралтейств-коллегии – высшего органа управления флотом. В 1779 году получил чин генерал-поручика с сохранением должности генерал-цейхмейстера. Ганнибал сыграл ключевую роль в основании и строительстве Херсона, занимая пост главного командира Херсонской крепости и руководя возведением целого города. За верную и многолетнюю службу он был награждён высшими российскими орденами: Святой Анны, Святого Владимира 1-й степени и Святого Александра Невского. В феврале 1784 года Иван Абрамович Ганнибал достиг вершины своей карьеры, будучи удостоенным чина генерал-аншефа. Скончался И. А. Ганнибал 12 октября 1801 года и был погребён на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Происхождение чернокожего населения Абхазии На Кавказе, в Абхазии, существуют селения, где исторически проживали люди с темным цветом кожи. В настоящее время представители этой группы населяют, в частности, поселки Кындыг и Адзюбжа. В прошлом веке их также можно было встретить в Сухуме и Анчадаре. Традиционными занятиями чернокожих абхазов были выращивание мандаринов и других сельскохозяйственных культур, охрана границ Российской империи, а также работа на шахтах и фабриках. Исторические свидетельства подтверждают их давнее присутствие в регионе. Еще в начале XX века наместники царя на Кавказе передвигались с конвоем, состоявшим из чернокожих горцев в черкесках. Примечательно, что уже в XIX веке чернокожие жители Абхазии считали себя полноценными абхазами: они свободно владели абхазским языком, носили традиционную одежду и заключали браки с абхазскими женщинами. Гипотезы происхождения Точное происхождение африканской диаспоры на Кавказе остается предметом дискуссий среди экспертов. Существует несколько основных гипотез: 1. Колхидская гипотеза: Наиболее распространенная версия связывает появление с древней Колхидой – государством, располагавшимся на восточном побережье Черного моря (на территории современной Западной Грузии и Абхазии). Древние историки, посещавшие этот регион, описывали местных жителей как темнокожих. Так, Геродот отмечал смуглость кожи и курчавые волосы колхов. Высказывались предположения, что предками колхов могли быть воины египетского фараона Сезостриса (Сенусерта), совершавшего походы в направлении Кавказа. Согласно этой гипотезе, после одного из таких походов часть африканских солдат могла остаться на черноморском побережье. 2. Гипотеза о "черных иудеях": Существует менее распространенное и более спорное предположение, что абхазские африканцы являются потомками так называемых "черных иудеев" – группы евреев, которые, согласно легенде, не последовали за Моисеем во время Исхода из Египта и осели в других регионах. Таким образом, вопрос о появлении выходцев из Африки в горах Кавказа пока не имеет однозначного ответа, а существующие гипотезы опираются на античные свидетельства и более поздние исторические наблюдения.

Тренируйтесь постоянно и правильно ☑️👍🏿

Channel photo updated

Channel name was changed to «Afro-Russians»