Потом придумаю

Скатался в Монреаль – очень понравилось. Тема тус и андеграунда осталась нераскрытой, поэтому надо будет подучить французский и вернуться

Проведя почти два года в карьерном лимбо и метаниях, я всё-таки пришёл к выводу: пора идти в PhD. Изначально на gap year меня подтолкнули окончательное разочарование в науке как ультимативном инструменте познания, проблемы с головой после переезда в богом забытый Виннипег и желание понять, чем вообще хочется заниматься в этой жизни. Ну и, конечно, было прагматичное стремление получить пмж до начала учёбы, чтобы иметь хоть немного стабильности. Теперь же, когда маячившее на горизонте пмж становится всё иллюзорнее, а грантовый поток не бесконечен (хотя моя зарплата заложена в текущем гранте ещё на три года), я начинаю всё отчётливее понимать, что вечно заниматься миногами я не хочу, а значит, надо иметь план отхода. Часики тикают. Теперь передо мной встаёт серьёзный вопрос: чем я хочу заниматься, когда по-настоящему вырасту. За это время я успел поспрашивать множество людей на разных этапах научной карьеры по всему миру (боже, храни конференции) о том, почему они остаются в академии. Кто-то говорит, что просто не представляет себя в мирской работе и не может не погружаться с головой в тему, интересную лишь пяти калекам во всём мире. Кто-то просто застрял в воронке и уже не может волевым решением рискнуть и свернуть на новую карьерную стезю. В целом, моя текущая работа меня устраивает: гибкий график, можно работать откуда угодно, вменяемая зарплата, большая свобода действий и методологическая автономия. Мне нравится, что я сам планирую значительную часть экспериментов, немного менторю студентов. Хотя на миног мне, честно сказать, похуй, сам исследовательский вопрос в проекте нетривиален и не имеет простого решения из коробки, из-за чего приходится постоянно работать с самыми разными типами данных от полногеномных секвенирований и ATAC-/метил-секов до сингл-селла и длинных ридов. Но я понимаю, что с магистерским дипломом такой уровень свободы — это редкость, и в других местах мне его никто не даст. А все вакансии, которые меня реально интересуют, требуют PhD. Куда податься, чтобы выдержать 4–6 лет pay cut и бесконечных переработок? В академии я оставаться не хочу, поэтому ищу что-то более осмысленное, влияющее на мир и transferable. Сейчас я приглядываюсь к вычислительным PhD-программам по молекулярной генетике с фокусом на человеческие болезни. Так уж повелось в Канаде, что человеческой генетикой занимаются в основном эпидемиологи, MD, биостатистики и другие клиницисты, а не чистые биоинформатики. Но думается мне, чтобы вытерпеть эти 4 года, нужно заниматься тем, к чему действительно лежит душа. Меня, например, до сих пор впечатляет история поиска генов, вызывающих наследственных синдромы рака, в которую я впервые погрузился во время написания бакалаврского диплома. В магистратуре писал курсовую по синдрому Блума, генетическую природу которого пара лаб пыталась выяснить на протяжении 30 лет, используя весь возможный арсенал от анализа родословных до эзотерических методик переноса отдельных хромосом из клеток здоровых людей в клетки больных. Ещё сильнее впечатляет тот факт, что за всё время в мире зарегистрировано всего ~300 пациентов. Тут я, скорее всего, идеализирую. Возможно, истории из прошлого выглядят красивыми потому, что не приведшие ни к чему диссертации и статьи давно сгнили в университетских архивах. Возможно, такой подход работает только с элегантными моногенными болезнями. Но всё равно хотелось бы заниматься чем-то таким, где надо погружаться в отдельные случаи, копаться в деталях, собирать пазл из мультиомиксных данных и как-то функционально валидировать (чужими руками) результаты, а не дрочить жвасы, запуская одни и те же скрипты на данных разных биобанков, и клепать статьи о ещё одном новом генетическом варианте, объясняющем наследуемость признака на 0.002%, и имеющем effect size в пределах статистической погрешности измерения

Философия истории от Достоевского. Очень, до буквальности, напоминает взгляд Фихте на человеческие эпохи. «Когда человек живёт массами (в первобытных патриархальных общинах, о которых остались предания) — то человек живёт непосредственно. Затем наступает время переходное, то есть дальнейшее развитие, то есть цивилизация. (Цивилизация есть время переходное.) В этом дальнейшем развитии наступает феномен, новый факт, которого никому не миновать, это развитие личного сознания и отрицание непосредственных идей и законов (авторитетных, патриархальных, законов масс). Человек как личность всегда в этом состоянии своего общегенетического роста становился во враждебное, отрицательное отношение к авторитетному закону масс и всех. Терял поэтому всегда веру и в Бога. (Тем кончались всякие цивилизации. В Европе, например, где развитие цивилизации дошло до крайних пределов, то есть до крайних пределов развития лица, — вера в Бога в личностях пала.) Это состояние, то есть распадение масс на личности, иначе цивилизация, есть состояние болезненное. Потеря живой идеи о Боге тому свидетельствует. Второе свидетельство, что это есть болезнь, есть то, что человек в этом состоянии чувствует себя плохо, тоскует, теряет источник живой жизни, не знает непосредственных ощущений и всё сознает. Если б не указано было человеку в этом его состоянии цели — мне кажется, он бы с ума сошёл всем человечеством. Указан Христос. (Ни один атеист, оспаривавший божественное происхождение Христа, не отрицал того, что ОН — идеал человечества. Последнее слово — Ренан. Это очень замечательно.) В чём закон этого идеала? Возвращение в непосредственность, в массу, но свободное и даже не по воле, не по разуму, не по сознанию, а по непосредственному ужасно сильному, непобедимому ощущению, что это ужасно хорошо. И странное дело. Человек возвращается в массу, в непосредственную жизнь, следовательно, в естественное состояние, но как? Не авторитетно, а, напротив, в высшей степени самовольно и сознательно. Ясно, что это высшее самоволие есть в то же время высшее отречение от своей воли. В том моя воля, чтоб не иметь воли, ибо идеал прекрасен».

Хочу вставить свои пять копеек в обсуждение сервиса Nucleus Genomics по отбору эмбрионов для ЭКО по полигенным индексам риска различных заболеваний и более сомнительных фенотипических признаков. Лично я не вижу в этом серьёзной этической проблемы: львиная доля неравенства стартовых условий формируется уже после рождения и должна устраняться на уровне социальных институтов, а не запретом вспомогательных репродуктивных технологий. Есть, однако, одно большое "но": на практике эта технология пока не работает так, как её рекламируют. Полигенные индексы полезны, когда речь идёт о стратификации и приоритизации пациентов, особенно при сочетании высокого генетического риска с модифицируемыми факторами среды, но в качестве самостоятельного инструмента они почти бесполезны. ПИ предполагают, что эффекты сотен тысяч вариантов суммируются линейно. Для признаков вроде роста или продолжительности обучения это приближение работает, но у многих фенотипов большую роль играют эпистаз и взаимодействия между генетическими вариантами и средой. Если же игнорировать неаддитивные эффекты, генетический потенциал ребёнка статистически не выйдет за пределы, заданные суммарным вкладом родителей. Более того, для более "сложных" и интересующих техбро признаков типа психических расстройств или когнитивных показателей генетические варианты объясняют лишь небольшую долю дисперсии фенотипа. Далее один и тот же набор вариантов может влиять сразу на несколько признаков: отбирая эмбрионы по одному критерию, мы неизбежно смещаем распределение по скоррелированным признакам, возможно в нежелательную сторону. Варианты наследуются блоками, а число эмбрионов в цикле ЭКО невелико, поэтому получить эмбрион с оптимальными ПИ нельзя, т.к. выбор всегда идёт среди субоптимальных комбинаций. Большинство ПИ калибруются на выборках европейского происхождения, и при применении к эмбрионам иной этнической группы их точность резко падает, что особенно важно в межэтнических браках. С другой стороны, лох не мамонт: найдутся ультра-сциентисты, контрол-фрики и кремнедолиновые неонаци на аддералле, которые с радостью отдадут деньги за иллюзию предсказуемости или под флаг идеологической повестки. Так что если у вас есть ход на директоров по науке репродуктивных клиник или венчурных бояр, дайте знать: у меня есть выгодное коммерческое предложение

Очень нравится дерево, второй год стоит мертвым

Думали ли вы, что Юрец будет базовать про Джордана Питерсена лучше, чем многие мировые лидеры и политические философы. https://t.me/pechova/5759

Несколько занимательных фактов с семинара по эпидемиологии биполярки: 1. Шизы оставляют в разы меньше потомства в сравнении с шизухами. 2. Биполярщики обоих полов в среднем более склонны иметь несколько браков и оставлять больше потомства. 3. Биполярка характеризуется наличием депрессивных и маниакальных эпизодов и делится на подтипы в зависимости от частоты и выражености проявлений этих эпизодов (биполярка 1 типа, биполярка 2 типа), которые представляют собой точки на континууме. Эпидемиолгические же наблюдения показывают, что подверженность мании, гипомании и депрессивным эпизодам наследуется слабозависимо друг от друга: если родитель был подвержен частым эпизодам мании без депрессивных эпизодов, то и ребенок вероятнее всего будет иметь такой же фенотип. 4. Среди родни биполярщиков много непоседливых деятельных людей — результат мании в субклиническом проявлении.

https://rachel.fast.ai/posts/2025-06-04-enzyme-ml-fails/index.html

Как же я истосковался по природе, если уже вылазки на оврагообразные болотца мне доставляют