Мама мыслит

По поводу вчерашнего Дня России подумалось следующее: тот факт, что этот праздник так поляризует мнения о нём в нашем обществе, говорит у нас об отсутствии консенсуса в вопросах исторической памяти. Если посмотреть на эту проблему более точечно, то можно увидеть, что несмотря на все усилия вывести историческую правду и историческую память в правовое и дискурсивное поле и попытки свести их в некую единую линию, всё же – они представляют собой некий аморфный набор фактов, рекомбинируемый и интерпретируемый отдельными людьми в произвольной последовательности. Причем, у людей, родившихся после распада СССР историческая память значительно более лабильна. В чем-то это можно связать с отсутствием у данного поколения единого нарратива, структурирующего исторические факты и задающего им определённую оптику восприятия (ранее таким была марксистская интерпретация исторического процесса, относиться к ней можно было как угодно, но её догматический фрейм не давал развалиться фактам и их оценкам в сознании человека и формировал жёсткую матрицу исторического опыта прошлого, через которую происходила оценка настоящего). Однако есть и другая вещь, о которой и хотелось бы поговорить. Отказ в 1991 году от единого фрейма интерпретации истории предоставил возможность для проникновения нашу историческую память конструктивистского подхода, который понимает ее как социальный конструкт, формируемый активными действиями индивидов, групп или институтов, а не как объективное отражение прошлого. Этот термин происходит из социологии и культурологии, в частности из работ Мориса Хальбвакса, который ввёл понятие «коллективной памяти», и позднее развивался в исследованиях Пьера Нора и других. С одной стороны, конструктивистский подход расширяет историческое знание, обращаясь к группам, бывшим ранее маргинальными и лишёнными голоса в истории, однако с другой – он приватизирует и политизирует историческое знание, делая его не инструментом консолидации общества, но инструментом манипуляции общественным сознанием. Особенно остро это проявилось в сфере медиа, где историческая память была помещена в пространство творческого видения. Это позволило обходиться с историческими фактами весьма вольно создавая «альтернативные истории», в которых недостоверность объясняется «художественным замыслом». Однако вместе с тем формирование «альтернативных историй» - это штука похитрее, чем просто фанзатирование на тему «ах если бы». Сейчас поясню:

Наконец дошли до церкви Усекновения Главы Иоанна Предтечи в Дьякове. Она безумно красиво расположена - на холме в ансамбле Коломенского и я целых полгода хотела до неё дойти. Вообще эта церковь довольно близкая родственница храма Василия Блаженного - они близки как хронологически (16 век), так и типологически. Церковь представляет собой многостолпный храм, т.е. эти башенки не приделы храма, а самостоятельные маленькие храмики, соединённые между собой галереями, а одной стороной смыкающиеся с самым большим церковным столпом.

Как говорится, "пробежался" по последним докладам RAND, посвященным войне на Украине . #сша#украина#война#россия@kyber_net

По итогам первого дня форума я сделала наблюдение, что взрослых серьезных дяденек (некоторые даже с бородами) может оторвать от дрона и радиоуправляемой машинки только выступление Лаврова.

Сегодня здесь

У меня есть свойство, из-за которого я никогда не стану топовым блогером — и слава Богу, кстати. Оно состоит в патологической нелюбви вприпрыжку бежать высказываться по горячим темам, которые здесь и сейчас находятся в самом топе повестки, собирая лайки и репосты. Это потому, что механика когнитивной войны устроена так, что даже если ты сам удержишься от эмоций в своей "первой реакции" — от них всё равно не удержится аудитория, а понимание возникает не у автора, а именно в пространстве "между" автором и читателем. И правильное, точное понимание всегда требует относительно холодной головы У ОБОИХ. Поэтому я не комментировал "по горячим" ни подрыв поезда, ни атаку на аэродромы, ни очередную попытку взорвать мост, ни второй раунд переговоров, ни ссору Трампа с Маском. Ни даже назначение и "программу" Мадяра, которые у нас тут обсуждались едва ли не объёмнее, чем у них. Хотя посланий и звонков с просьбами высказаться по всему этому списку получил полный ящик. Сейчас всё это чуть улеглось, уехало по линейке времени влево. И можно потихоньку осмыслять. Но прежде надо зафиксировать некоторые большие вещи, которые не видно за всей этой текучкой. 1. Обозначились две ключевые ставки противника на ближайшую перспективу — беспилотники и диверсионная война. Заметьте, ни то ни то не является наступательным решением. Скорее, комбинация того и другого решает задачу "не проиграть", или, по крайней мере, убедить партнёров по коалиции, что "мы не проигрываем" — это целеполагание говорится прямым текстом. Но если это так, значит у нас две задачи: это прорыв "линии дронов" и контрдиверсионная война. Одна задача чисто наступательная, другая оборонительно-наступательная, потому что под контрдиверсионной войной надо понимать не только борьбу с диверсиями у нас, но и встречную организацию диверсий у них. 2. Чтобы ставить задачу на прорыв "линии дронов", нужно ясно себе представлять, что это такое и как оно работает. Этой информации сейчас есть, но недостаточно, потому что "линия" это комбинация из ряда типовых технических и технико-организационных решений, причём — важное ограничение — пригодных для масштабирования на все ВСУ с учётом их нынешнего состояния. 3. У дрона есть свойство, тоже являющееся в некотором роде ограничением — он есть оружие направленного действия. Ну то есть ему нужна цель, и всегда один дрон — одна цель. Для борьбы с такой армией, как ВС РФ, это идеально — целей относительно немного, но каждая из них крупная и заметная, включая отдельного бойца. Нам надо перевернуть доску — сделать так, чтобы целей было много, и каждая была маленькой и малозаметной, но при этом пропустил её — пропустил удар. Именно в эту сторону и надо думать инженерам и производителям решений. 4. В контрдиверсионной истории логика строго противоположная. Диверсионная война это много укусов — мелких, средних, крупных; противник ведёт её именно в логике "перегрузки системы" — если бить повсюду много и часто, что-то где-то она да пропустит. Соответственно, против такой войны, наоборот, оружие должно быть ненаправленного действия, на уровне работы с условиями среды (как РЭБ). Более детально раскрывать не буду, но в принципе понятно, что это в данном случае на практике. 5. Противник сейчас предельно опасен — ему, да, хреново и плохеет, но ещё нет безнадёги, ситуация его глазами выглядит как shitty but playable. А они и так-то были весьма азартные парамошки. Но в этом есть и плюс — когда противник сфокусирован на поиске "волшебных таблеток", game-changer'ов, он всегда упускает системные факторы, и вот там-то, как правило, и лежит кощеева игла.

И, извините, мое любимое объявление из падика. Немного реконструкции утраченных слов и мы видим потрясающие в своей конкретике (пусть и через обсценную лексику) призывы к этичному общебытию без перекладывания своей ответственности на другого. Также мне нравятся недвусмысленное обозначение санкций, которые последуют в случае глухоты к призывам и, особо, финал в лучших традициях деловой переписки. Действительно, все становится лучше, если делается с уважением и соборно!

Еще в Урае обнаружилась остановка, выражающая локальное прочтение Российской цивилизационной идентичности

Вернулись из Урая. В этот раз малая родина расщедрилась и познакомила Кирилла со своей биполярочкой переменчивой погодой - от депрессивных болот до всепобеждающего солнца. В этот раз уже меня чуть не похитили очень упитанные и мясистые комары. Но это уже совсем другая история