Буданбай — Казахстан и Центральная Азия

https://www.facebook.com/budarov86/posts/pfbid0Fsb1fWDte4B33HAEmwFRTd98i9Qas4C763QuPc12z8S86QfeggB1s6a122PA9Etkl

Ещё этого жирного, который мою подпись подделал, лишим лицензии, чтобы его семья голодала и нечем было платить кредиты, и будет отлично.

Хочу искренне, от всей души, поздравить бывшего судью Байгалиева, с разгромом в суде. Он просто вынес ногами вперёд Мурата Адама и лишил его лицензии. Так ему!

Сразу обозначу: я не питаю антисемитских настроений и не являюсь поклонником конспирологических мифологий. Однако сам по себе факт того, что крупный капитал относится к человеческой жизни не как к ценности, а как к разновидности расходного материала, давно уже не является ни откровением, ни сенсацией. Это банальность политической экономии, а не теория заговора. Именно поэтому, если из моей реплики изъять долю гротеска и нарочитого абсурда, в сухом остатке обнаружится вполне тривиальная истина. Я лишь изложил её в саркастически-ханжеской оболочке, сознательно утрировав. Но ирония ситуации в том, что даже формулируя по существу правдивое наблюдение — пусть и примитивным, нарочито карикатурным языком, — невозможно получить от оппонентов ни согласия, ни даже внятной реакции. При том что их собственные действия, как правило, развиваются ровно по тому сценарию, который был описан в этой сатирической прозе. Вот такая, в сущности, ироничная картина и вырисовывается. Вот как с ними разговаривать? Помнится за такой гротеск, который я написал, а одна женщина процитировала, ей 5 лет дали. Совсем у следователей чувства юмора нет. Правда я об этом узнал лет через 5, когда заинтересовался тем кейсом, нашел сообщение, за которое ей впаяли срок и осознал, что вообще-то это лишь вырванная из контекста часть цитаты моего сообщения, причем без изменений. Вот такие в Казахстане законы, чем не репрессия.

https://t.me/AltynAdamEsyk/609 Здесь считаю необходимым отдельно и предельно ясно дополнить коллег: Курамшин — никакой не «активист». Это не гражданская позиция, а хроническая форма паразитирования на любых процессах, где можно извлечь личную выгоду. Дешёвый интриган, бесталанный манипулятор, человек, чья биография начинается вовсе не с «борьбы за идеалы», а с судимостей за мошенничество, подлог и подделку документов — задолго до всей его политической самопрезентации. Но он с упорством, достойным лучшего применения, пытается внушить публике, будто хронология у него развернулась вспять и коммерческая уголовщина магическим образом превратилась в «преследование за убеждения». Так обыкновенное криминальное прошлое переписывается в псевдосакральный миф «узника совести». В здравом уме Курамшину руки не подают. Потому что пожать ему руку — это всё равно что демонстративно окунуть ладонь в ведро с нечистотами. Разница лишь в том, что после грязи руки можно отмыть, а после контакта с Курамшиным — нет: он не просто пачкает, он встраивает. Его главный профессиональный навык — подставлять. Он систематически сдавал всех, с кем имел дело, ровно в тот момент, когда это становилось выгодно. В области беспринципности он образцово последователен. Его репутация — это не эмоция и не публицистика, а сухая сумма зафиксированных фактов, легко проверяемых в открытых источниках. Что касается его показной агитации за Арона Атабека, то здесь вообще не о чем спорить. Атабек — не «поэт» и не «символ протеста», а радикальный фашист, осуждённый за убийство: человек, который сжёг полицейского, за что и был приговорён. Это установленный судом факт, а не фигура речи. Превращать подобную фигуру в икону — это уже не идеология, а эстетика некрофилии. Интерес Курамшина к Атабеку, разумеется, не имеет ничего общего ни с принципами, ни с убеждениями. Он всегда был и остаётся сугубо финансовым. Попытка создать фонд, символический капитал вокруг имени фашиста — это не про память и не про «борьбу», это про перераспределение потоков. А к любым потокам Курамшин тянется с одинаковым энтузиазмом и одинаковым отсутствием брезгливости. В этом смысле соседство имён — фашиста Атабека и эскортницы Нукеновой — выглядит не скандальным, а закономерным. Они органичны друг другу. Это персонажи одной витрины, продукты одной фабрики смыслов. Символы одной эпохи. Эпохи, в которой радикалов и аферистов-эскортниц начинают превращать в «героев». И именно это — тревожный звоночек. Потому что из подобных фигур героев делают не для здорового общества. Их конструируют для общества, которое готовят к турбулентности. Когда фашистов и моральный мусор возводят в культ, это всегда означает, что страну начинают раскачивать. Из мрази и радикалов делают героев только для обречённого поколения. И, судя по происходящему, это поколение — мы.

Я поясню, и.о. председателя Алматинского городского суда Бекназаров является дружком Байгалиева, у него вся страница усыпана репостами Байгалиева, вплоть до абсурдных обвинений в плохой работе суда, что нарушает судейскую этику (про то что Байгалиев вообще…

Любой бытовой инцидент, произошедший в России, в медиапространстве Средней Азии почти неизбежно проходит стадию стремительной мутации: из частного эпизода он за считанные часы раздувается до масштабов цивилизационной катастрофы. Достаточно, чтобы в лифте кто-нибудь позволил себе оскорбительное слово в адрес человека «азиатской внешности» — и через несколько минут соответствующее видео уже шествует по всем социальным сетям, сопровождаемое взволнованными подписями и нравоучительным надрывом. Я вполне допускаю, что подобные слова неприятны и оскорбительны. Когда тебя называют тем, кем ты не являешься, это, мягко говоря, не добавляет душевного комфорта. Хотя, признаться, меня подобные реплики давно не трогают. И, тем не менее, остаётся один примечательный нюанс: уже не первый десяток лет мои собственные социальные сети плотно усыпаны комментариями вроде «аккулак», «орыскул» и им подобных. Но об этом вы не прочтёте ни в новостных лентах, ни в пафосных расследованиях. Точно так же вы не увидите заголовков о том, как в самом центре Алматы некий ранее судимый за разбой гражданин по имени Марлен публично угрожал мне убийством и называл меня «борщом». Эти эпизоды, почему-то, в категорию «межнациональной катастрофы» не попадают. И здесь необходимо провести принципиально важную границу. Между бытовыми конфликтами, которые были, есть и будут в любом обществе, и тем, что сегодня происходит в Казахстане, — пролегает пропасть. Потому что одно дело — единичный скандал, не повлёкший правовых последствий, и совершенно другое — системная практика, в рамках которой фабрикуются сотни уголовных дел против этнических русских по национальному признаку, и люди получают реальные сроки — по пять лет и более — фактически за само происхождение. Причём эта практика встроена в «палочную» логику отчётности. Попытка поставить между этими явлениями знак равенства — не что иное, как софистическая подмена. Националистические круги в Средней Азии, щедро подпитываемые западными НКО, стремятся уравнять бытовую грубость, ничем не завершившийся эпизод, и приговор суда, сломавший человеческую жизнь. Более того, сухая статистика выглядит и вовсе парадоксально: русских в странах Средней Азии сажают чаще, чем в самой России происходят громкие бытовые инциденты на национальной почве. Я почти завершил анализ правовой статистики — и изученные цифры производят впечатление, мягко говоря, гнетущее. В Казахстане русское население уже почти десятилетие находится под репрессиями. И при этом вокруг этого выстроена плотная стена молчания. Об этом не говорят ни западные правозащитные структуры, ни российские. Тема как будто вычеркнута из допустимого поля обсуждения.

Представители казахстанского духовенства РПЦ обратились к президенту из-за игнорирования норм о межконфессиональной розни в связи с активностью Якова Воронцова. В целом я скептически отношусь к подобным обращениям, но этот случай особый: Воронцов давно стал публичным символом проекта раскола РПЦ по украинскому сценарию. Его провокационная деятельность годами сопровождается странной мягкостью силовых структур, что указывает на политическую заинтересованность и управляемый характер происходящего.

🇰🇬 ⚡️ 🇷🇺Организатор «языковых патрулей» в Кыргызстане продолжает разжигать межнац в республике 🧐 Стало известно, что кондитерский дом «Куликов» обратился в суд с ходатайством об изменении меры пресечения Актилеку Орозбекову и его заключении под стражу. Об этом сам активист сообщил в социальных сетях. Речь идет о давнем конфликте, который длится уже около девяти месяцев и давно вышел за рамки обычного бытового спора, превратившись в публичную провокацию. 🗺История началась после инцидента в одном из заведений сети «Куликов», где Орозбеков потребовал обслуживания исключительно на кыргызском языке.После этого компания обратилась в правоохранительные органы, активиста задержали, а затем суд избрал меру пресечения в виде домашнего ареста, под которым он находится до сих пор. Судебное разбирательство затянулось, и теперь представители фирмы добиваются ужесточения меры, настаивая на помещении его в СИЗО. 👨‍🦱Сам Орозбеков утверждает, что цель таких шагов — ограничить его доступ к интернету и возможность публично высказываться. При этом важно напомнить, что он известен не как обычный блогер, а как организатор так называемых «языковых патрулей», которые неоднократно сопровождались скандалами, давлением на сотрудников заведений и демонстративным хамством. Ранее он уже привлекался к ответственности, в том числе по подозрению в возбуждении межнациональной розни. По данным правоохранительных органов, на его 🎞YouTube-канале распространялись материалы с признаками разжигания вражды, а в биографии есть и эпизоды, связанные с массовыми беспорядками. 🧐Попытки представить эту историю как борьбу за права госязыка выглядят откровенно манипулятивно. Никто не спорит с важностью развития кыргызского языка, но превращать языковой вопрос в инструмент давления, публичных унижений и сознательного раскола общества — это прямой путь к дестабилизации. Именно такие действия и формируют токсичную среду, где любой разговор о языке используется как повод для конфликта. ⚡️Реакция общества ожидаемо разделилась. Одни призывают к бойкоту компании, другие поддерживают производителя и прямо говорят о том, что устали от навязчивых и агрессивных «проверок». Этот раскол и есть главный результат деятельности языковых патрулей, которые годами работают не на развитие, а на провокацию. ❗️На этом фоне особенно показательной выглядит позиция депутата Бактыяра Калпаева, который публично встал на защиту Орозбекова и фактически попытался представить происходящее как преследование за требование соблюдать статус государственного языка. В своих заявлениях он свёл сложную и многослойную ситуацию к упрощённой формуле «попросил обслуживать на госязыке — значит, прав», полностью игнорируя контекст, методы и репутацию самого активиста. Более того, депутат начал апеллировать к имени 🇰🇬Садыра Жапарова и 🇰🇬Камчыбека Ташиева, создавая впечатление, будто его позиция совпадает с линией высшего руководства страны. Такой подход выглядит как попытка политического прикрытия конкретного человека, чья деятельность неоднократно вызывала обоснованные вопросы у правоохранительных органов и общества. 🔴Фактически речь идёт о подмене понятий. Защита и развитие кыргызского языка — это государственная политика, которая реализуется через законы, образование и культуру, а не через уличные рейды, унижение работников сферы услуг и публичное стравливание людей по языковому признаку. Когда депутат закрывает глаза на это и оправдывает подобные методы, он тем самым легитимизирует провокации и поощряет дальнейший раскол в обществе. ✋Разжигание межнациональной розни, под каким бы лозунгом оно ни подавалось, должно жестко и немедленно пресекаться. Попытки отдельных депутатов прикрыться именами 🇰🇬главы ГКНБ и 🇰🇬президента республики ради защиты провокаторов выглядят особенно цинично. Если закрывать глаза на подобные истории и дальше, итог будет предсказуемым — ровно тем, что мы уже наблюдаем у соседей в Казахстане, где языковую тему давно используют как инструмент давления и раскола. #Кыргызстан ✋✍️✍️✍️ ➡️@ExpressAsia

Осужденная за фразу «Насрать на ваш регламент» на слушаниях о переименовании улиц в Рудном заявила о звонках с угрозами В Костанайском областном суде также выясняли, на чей именно регламент ругалась Екатерина КОРЧАГИНА: слушаний, установленный депутатами, или на «хулиганский» - тот, что, по ее словам, необоснованно навязывали некоторые участники. Подробности на сайте t.me/NashaGazetaKst

То, что я сейчас наблюдаю вокруг дела Байгалиева, именующего себя Муратом Адамом, вызывает у меня глубокое и почти физиологическое отторжение по отношению как к Алматинской, так и к Республиканской коллегии адвокатов. И происходящее невозможно списать на абстрактную «адвокатскую солидарность». Существуют границы, за которыми молчание перестаёт быть корпоративной этикой и превращается в соучастие. Вставая «за своих» в подобных обстоятельствах, вы дискредитируете не только систему, но и собственное имя. О том, что Байгалиев — человек беспринципный, склонный к искажению фактов, скандальности и систематическому нарушению адвокатской этики, в профессиональной среде известно давно. Он регулярно вводит общественность в заблуждение, озвучивает недостоверную информацию о собственных подзащитных — и это прекрасно понимают и в Алматинской, и в Республиканской коллегии. Иллюзий там никто не питает. Многие видят, что происходит в системе, и многие, увы, сами давно встроились в этот механизм. Но речь идёт не просто о морально пластичных и коммерциализированных адвокатах. Речь идёт о куда более тяжёлых последствиях: когда такие фигуры, действуя в связке с коррумпированной средой, калечат человеческие судьбы, способствуют незаконным приговорам, манипулируют подложными фактами и исчезающими уликами. Достаточно вспомнить адвоката Алматинской коллегии Жанну Уразбахову, известную по делам Мейржана Туребаева и Салтанат Нукеновой. Я не буду подробно перечислять весь массив публичных искажений, которые транслировались по этим делам. Не буду углубляться в расхождения между официальным диагнозом смерти и формулировками приговора, в исчезающие вещественные доказательства и иные детали, которые профессиональному сообществу прекрасно известны. Все адвокаты в коллегиях отлично понимают, что подобные факты — это не «ошибки», а вещи, которые обрушивают репутацию профессии ниже любой мыслимой планки. И есть истории ещё более трагические — где речь идёт уже не о медийных спекуляциях, а о судьбах конкретных людей, незаконно осуждённых, как, например, в деле Улжан Поздняковой. Там последствия измеряются не заголовками, а сломанными жизнями. И когда в публичное поле вновь и вновь вбрасываются «улики», которых в материалах дела никогда не существовало, это уже не просто манипуляция. Это сознательное введение общества в заблуждение с пониманием того, какой ценой это оплачивается. Попытки давления на меня, фальсифицированные документы, поддельные бумаги, появлявшиеся и на платформах, и в суде, я даже не считаю нужным подробно разбирать — это лишь фон, характерный для той же самой среды. И вот что я хочу сказать всем и каждому адвокату, который предпочитает молчать о беспределе внутри коллегий; каждому, кто из чувства «цеховой солидарности» встаёт на защиту очевидно недопустимого. Вы вызываете у меня не просто неприятие — вы вызываете презрение. Не профессиональное несогласие, не полемику, а именно презрение. Потому что в этом молчании нет ни гражданской добросовестности, ни человеческого измерения. Вы не лучше уличных преступников — разница лишь в том, что ваши действия прикрыты юридической риторикой и вывеской «правозащиты». По сути же общественная опасность от вас ничуть не меньше. Даже открытый криминал, при всей его мерзости, честнее хотя бы в одном: он не маскируется под служение закону. Он не прикрывает разрушение судеб человеческих жизней высокими словами о правах и справедливости. Я испытываю к вам глубокое презрение. И искренне желаю, чтобы каждый из вас когда-нибудь оказался лицом к лицу с теми же механизмами, которые вы сегодня покрываете. Чтобы вы на собственном опыте узнали, что означает быть раздавленным административным ресурсом, фабрикациями и коррумпированной машиной. Чтобы ваши сыновья и дочери, находились в клетке для подсудимых, и на них лились лживые утверждения из всех рупоров СМИ, обильно сдобренные западными грантами, чтобы вашими близкими растопили печку лоббирования разного рода конвенций, продвигаемых этими коррумпированными адвокатами и их спонсорами. Только тогда, возможно, до вас дойдёт цена вашего нынешнего молчания.

Открытое обращение православных граждан и священников РПЦ Казахстана к президенту и МВД. На самом деле сложно сказать, что в Казахстане все хорошо, раз уже священники записывают обращение, указывая на факты, что меры никакие не принимаются.