Студент-психолог

Во всяком человеческом созерцании имеется мышление. Мышление есть также всеобщее во всех представлениях, воспоминаниях и вообще в каждой духовной деятельности, во всяком хотении, желании и т.д. Все они представляют собой дальнейшие спецификации мышления. Если мы будем так понимать мышление, то оно выступит в совершенно ином свете, чем в том случае, когда мы только говорим: мы обладаем способностью мышления наряду с другими способностями, как например, созерцанием, представлением, волей и т.д. Гегель Г. Логика. — М.: АСТ, 2020, с. 50-51 #мышление#Гегель

Решил попробовать новый формат. Первый блинво всем великолепии своих атрибутов. Но начало положено, быть может, оно развернется во что-то большее и лучшее. Говорили о том: — какова степень автономии культуры — можно ли подразделять культуру на духовную и материальную — можно ли достоверно судить о культуре современности — существует ли историческое единство народа... и др. #культура

Существуют ли высшие психические функции? В этом посте я высказал предположение, что не вполне правильно говорить о мышлении как о ВПФ, поскольку оно изоморфно деятельности, является ее идеальной стороной. Мышление суть функция деятельности. Теперь же мое сомнение в правомерности понимания мышления как ВПФ разрослось до бОльших масштабов. Дело в том, что культурно-историческая теория, которая, по словам ее создателя, «означает теорию высших психологических функций (логическая память, произвольное внимание, речевое мышление, волевые процессы и т. д.) — не больше и не меньше!» [Цит. по: 3], различает две линии психического развития человека: натуральную и культурную. Культурные, высшие психические функции социально обусловлены, произвольны, опосредствованы. Натуральные же лишены этих признаков. А. В. Брушлинский преимущественно на примере концепции «житейских» и «научных» понятий Л.С. Выготского показал, что в своей аутентичной версии культурно-историческая теория (во многом из-за этой иллюзии о двойственности психического развития) оказалась не в состоянии решить проблемы взаимоотношения биологического и социального, развития и обучения, «внешнего» и «внутреннего» в психической жизни индивида, запутываясь в дуализмах [см. 1, с. 94–95 и др.]. Читая книгу Е.Е. Соколовой [4], я подумал, что психология деятельности скорее преодолевает, нежели наследует идее различения натуральных и культурных психических функций человека; что в данной теории сами эти понятия теряют свое значение. Эксперименты харьковской школы (А.Н. Леонтьев, П.Я. Гальперин, П.И. Зинченко и др.) и их теоретическое осмысление показывает, что в процессе психического развития ребенка нет несоциального, что человек социален всегда. Эта социальность — не простое общение сознаний, а практическая деятельность, совместная активность ребенка и взрослого. (Так в психологии. Философское понятие социального еще сложнее, конкретнее). Как пишет Е.Е. Соколова, эксперименты П.И. Зинченко показали, что деятельностным контекстом, смыслом ситуации (т.е. социальными факторами) определяется также и непроизвольное запоминание, которое, по Выготскому, относится к натуральным функциям [см. 4, с. 148–151]. Это обстоятельство наносит удар по самой идее натуральных и культурных психических функций. Ошибочность такого разделения к концу жизни стал осознавать и сам Л.С. Выготский: «В последние годы жизни он вообще стремится максимально смягчить и устранить тот дуализм социального и биологического (органического), который критиковали еще его современники. Он все реже и реже называет «низшие» функции натуральными, хотя во многом и в основном сохраняет свое прежнее понимание взаимоотношений между высшим и низшим» [1, с. 59]. Вообще, по ходу чтения Е.Е. Соколовой всё более утверждаюсь в мысли, что введенный Д.Б. Элькониным и применяемый многими психологами термин «культурно-деятельностная психология» неточен — культурно-историческая и деятельностная теории связаны скорее генетически (вторая вырастает из первой), и в меньшей степени совпадают в своем конкретном содержании. Сходную мысль, хотя и по иным основаниям, высказывает Н.Н. Нечаев [см., например, 2]. __________________ 1. Брушлинский А. В. Культурно-историческая теория мышления. М. 1968. 2. Нечаев Н. Н. О возможности реинтеграции культурно-исторической психологии Л.С. Выготского и теории деятельности А.Н. Леонтьева // Вопросы психологии. – 2018. – №2. 3. Рубцов В.В., Зарецкий В.К., Майданский А.Д. Сто лет развития культурно-исторической психологии: вехи и направления // Культурно-историческая психология. 2024. Том 20. № 3. 4. Соколова Е. Е. Психология деятельности: становление и перспективы развития. М. 2023. #Брушлинский#Выготский#Соколова

Студент-психолог pinned a file

Муравьев_Ю_А_Истина_история_теория_методология_1.pdf

Друзья, эксклюзив! Моими стараниями книга философа и культуролога, бывшего единомышленником Ю. И. Семёнова, Юрия Алексеевича Муравьёва «Истина: история, теория, методология» существует теперь не только в бумажном, но и в электронном формате. Аннотация издательства: В монографии о центральной проблеме гносеологии на большом историко-философском, историко-научном и историко-культурном материале развивается в духе нетрадиционного и некапеэсэсовского марксизма представление о диалектической картине познания как взаимоотношения истины и заблуждения. Для научных работников, философов, культурологов, аспирантов, студентов и всех интересующихся проблемами взаимоотношения эпистемологии и культуры. Книга в самом деле интересная. Читайте и распространяйте! #философия#Муравьёв

«Мы уже видели, что неправомерно сводить социальное к непосредственно коллективному; при таком сведении индивид, рассматриваемый вне прямых связей с данным коллективом, может оказаться вне социального. Эта ошибка и только она может привести к «робинзонаде», к отождествлению индивидуального с чисто биологическим, с индивидуалистическим и т. д. Иногда даже говорят, что непослушание, грубость, эгоизм и другие антиобщественные поступки детей (и взрослых) могут способствовать формированию у них «порочных, асоциальных» качеств личности. Выходит, что эти индивиды вовсе выпадут тогда из сферы социального. На самом деле социальны не только коллектив, группа, то или иное общество и т.д.; социален также и любой индивид — независимо от того, как конкретно складываются его взаимоотношения с другими людьми, с общественными группами и т. д.» (выделено везде автором — С.П.). Брушлинский А. В. Культурно-историческая теория мышления. М.: Изд-во «Высшая школа», 1968, с. 98 #Брушлинский

... что в канале "Студент-психолог" посты будут про психологию.

По следам чтения «Дилетантизма в науке» (2/2) Потрясающе вдохновляющие статьи указанного цикла содержат важный призыв ко всем, кто неравнодушен к объективному познанию мира. Александр Иванович показал, как следует действовать, чтобы полюбить науку по-настоящему, чтобы стать... нет, не ученым, лучше — образованным гражданином! (В этом посте сия тайна не раскрыта, лимит знаков мал.) Главная идея и основной пафос, выраженный А. И. Герценом в этом цикле статей, состоит, как мне видится, в следующем. Люди могут относиться к науке тремя способами (под наукой Герцен, не исключая наук эмпирических, разумеет главным образом философию и ее передовую на момент 1842-43 гг. форму — систему Гегеля). Способ первый — дилетантизм — «любовь к науке, сопряженная с совершенным отсутствием пониманья ее; он расплывается в своей любви по морю ведения и не может сосредоточиться; он доволен тем, что любит, и не достигает ничего, не печется ни о чем, ни даже о взаимной любви; это платоническая, романтическая страсть к науке, такая любовь к ней, от которой детей не бывает. Дилетанты с восторгом говорят о слабости и высоте науки, пренебрегают иными речами, предоставляя их толпе, но смертельно боятся вопросов и изменнически продают науку, как только их начнут теснить логикой. Дилетанты — это люди предисловия, заглавного листа, — люди, ходящие около горшка в то время, как другие едят» [c. 45-46]. Способ второй — знание ученых по профессии, «специализм». «Каста ученых, die Fachgelehrten (ученые-специалисты - нем.), ученых по званию, по диплому, по чувству собственного достоинства, составляет совершенную противоположность дилетантов. Главнейший недостаток этой касты состоит в том, что она каста; второй недостаток — специализм, в котором обыкновенно затеряны ученые. Чтоб разом выразить отношение касты ученых к науке, вспомним, что она развилась более, нежели где-нибудь, в Китае. Китай считается многими очень благоденствующим патриархальным царством; это может быть; ученых там бездна; преимущества ученых в службе у них спокон века — но науки следа нет... "Да у них своя наука!" И против этого не будем спорить; но мы говорим о науке, человечеству принадлежащей, а не Китаю, не Японии и другим ученым государствам» [c. 47]. Эти две позиции лишены жизненности, лишены пользы для человечества. Массы людей, говорил демократ Герцен, принципиально открыты науке, в том и состоит ценность и назначение последней — познанная истина по самой своей сути отрицает статус-кво, она должна воплотиться в действительности, изменить ее сообразно себе. «Наука — открытый стол для всех и каждого, лишь бы был голод, лишь бы потребность манны небесной развилась. Стремление к истине, к знанию не исключает никаким образом частного употребления жизни; можно равно быть при этом химиком, медиком, артистом, купцом. Никак не можно думать, чтоб специально ученый имел большие права на истину; он имеет только большие притязания на нее» [c. 51]. Идеал Герцена — республика в самом широком значении этого слова, как res publica — общественное дело. Этому созвучен третий способ отношения человека к науке — образованность, сопряженная с гражданственностью. «Не все ученые принадлежат к цеховым ученым; многие истинно ученые делаются, подавляя в себе школьность, образованными людьми, выходят из цеха в человечество» *[c. 52]. Такой только «выход в человечество» и становится средством для осуществления вековой мечты всех гуманистов, для свободного и всестороннего развития личности. И если верна идея треугольника Б. М. Кедрова, то психология всей историей своей предназначена к деятельному участию в реализации этого идеала. В самом деле, если человеческая личность понята в своих сущностных моментах, не вытекает ли из этого необходимость ее преобразования на основании этого понятия (педагогика и вся практическая психология)? *Разумеется, слово образованный принято в истинном смысле его, а не в том, в котором его употребляет, например, жена городничего в "Ревизоре". (Прим. Герцена.) _____________ Герцен А. И. Собрание сочинений в 30 тт. Изд-во АН СССР. М., 1954. T.3. #Герцен

По следам чтения «Дилетантизма в науке» (1/2) Как и планировал, прочитал цикл статей А. И. Герцена «Дилетантизм в науке». Мне понравилось — весьма вдохновляющие и не теряющие актуальности тексты. Я написал о них пост (следующий за этим), где выделил лишь самую главную, на мой взгляд, идею, оставив в стороне множество других ценных мыслей. Дело в том, что изложенные в этих статьях идеи требуют довольно обширного контекста для их понимания. Этот контекст, в общем-то и дает сам автор на протяжении четырех статей. Будучи из этого контекста изъяты, идеи Герцена могут показаться несколько тривиальными. Совсем иное впечатление складывается, когда осознаешь значение «Дилетантизма в науке» для русской культуры и нашего философского сознания. «"Дилетантизм в науке" — это исторически первое в русской литературе философское произведение и одно из наиболее значимых по сей день. До Герцена все предыдущие работы на русском языке, касающиеся философских вопросов, не поднимались на такую идейную высоту: это были либо теологические произведения, либо простая калька иностранных произведений, повторяющая их общие места, не внося ничего оригинального, либо сугубо отрицательная критика, не ведущая к позитивному синтезу. Герцен же даёт в своих статьях совершенно самобытную версию гегельянской философии, поставив одним этим русскую общественную мысль на уровень передовой философской мысли того времени» [2, с. 387]. В то время как в Германии гремела слава сочинения Л. Фейербаха «Сущность христианства», в России усилиями Александра Ивановича тоже были сделаны радикальные (и закономерные) выводы из гегелевского учения. Взаимосвязь эмпирии и теории, задачи науки и доблесть ученого, достоинство личности, некоторые философско-исторические вопросы, вопросы метода отыскания истины, понятие практики — вот комплекс проблем, поднятых Герценом в этих статьях. «Наука разрушает в области положительно сущего и созидает в области логики — таково ее призвание. Но человек призван не в одну логику — а еще в мир социально-исторический, нравственно свободный и положительно-деятельный; у него не одна способность отрешающегося пониманья, но и воля, которую можно назвать разумом положительным, разумом творящим; человек не может отказаться от участия в человеческом деянии, совершающемся около него; он должен действовать в своем месте, в своем времени — в этом его всемирное призвание, это его conditio sine qua non. Личность, выходящая из науки, не принадлежит более ни частной жизни исключительно, ни исключительно всеобщим сферам; в ней сочетались частное и общее в единичности гражданского лица. Примирившись в науке — она жаждет примирения в жизни; но для этого надобно творчески одействотворить нравственную волю во всех практических сферах» [1, с. 76]. _______________ 1. Герцен А. И. Собрание сочинений в 30 тт. Изд-во АН СССР. М., 1954. T.3. 2. Сарычев В. В. Искатели Абсолюта. История русских гегельянцев. Т.1. — СПб.: Издательство «Умозрение», 2021. #Герцен

Признание схемы механистического детерминизма — постулата непосредственности («объективная действительность непосредственно и сразу влияет на сознательную психику и в этой непосредственной связи определяет ее деятельность» — С.П.) — определило то, что представители традиционной психологии, ориентированные в своих исследованиях на переживания отдельного индивида, резко обособили сферу психической реальности от действительности и оказались в замкнутом круге сознания. Только пересмотр самого фундамента психологии мог устранить те препятствия, которые встали на ее пути; а такой пересмотр возможен лишь при выходе за сферу эмпирических фактов и специальных частных проблем типа проблемы установки или высших чувствований и обращения к методологическому анализу оснований психологической науки. Этот шаг был сделан Д. Н. Узнадзе, который, проделав методологический анализ фундамента атомарной интроспективной психологии, выделил постулат непосредственности, являющийся исходной предпосылкой всей традиционной психологии. Искусственность конструкций, вынуждающих мысль исследователя двигаться в замкнутом круге сознания, неадекватность рассмотрения психики, обусловленная принятием постулата непосредственности, привели Д. Н. Узнадзе к постановке задачи о необходимости преодоления этого постулата, к идее о невозможности анализа сознания изнутри и, следовательно, к поиску такого посредующего двучленную схему анализа звена, которое само бы не принадлежало к категории явлений сознания (выделено автором — С.П.). В процессе решения этой задачи была создана теория установки. Быть может, некоторые другие идеи Д. Н. Узнадзе подвергнутся пересмотру, ибо это нормальная судьба всех живых теорий, но анализ постулата непосредственности и его роковых для психологии последствий, венчающая этот анализ идея опосредования двучленной схемы анализа через «подпсихическое» останутся непреходящей ценностью психологической науки, ее фундаментальной идеей. Асмолов А.Г. Деятельность и установка. М., Изд-во Моск. ун-та, 1979 г. 150 с., с. 16-17 #опосредствование#Асмолов#Узнадзе

Сомневаюсь, что Ф. Энгельс был прав