Студент-психолог

Работа над ошибками Канал дорос до трехзначного числа подписчиков, и я решил приурочить к этому событию небольшую ревизию своих старых постов. Здесь я не буду давать обстоятельную самокритику по той причине, что существующие сомнения в правильности моих старых мыслей не нашли еще положительного разрешения. Итак, посты, в правильности которых я не уверен: Об истине и правде. Сомневаюсь, что Ф. Энгельс был прав в своем призыве к «погоне за относительными истинами»: «Требовать от философии разрешения всех противоречий, значит требовать, чтобы один философ сделал такое дело, какое в состоянии выполнить только все человечество в своем поступательном развитии. Раз мы поняли это,— а этим мы больше, чем кому-нибудь, обязаны Гегелю,— то всей философии в старом смысле слова приходит конец. Мы оставляем в покое недостижимую на этом пути и для каждого человека в отдельности "абсолютную истину" и зато устремляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами по пути положительных наук и обобщения их результатов при помощи диалектического мышления» [2, с. 278]. Потому что получается знаменитая «дурная бесконечность»: «Сколько ни складывай конечные истины друг с другом, всё равно получишь только конечное. Представление в этом плане умнее таких "мудрецов", ибо оно хочет снять чувственное ограничение искусства, а не складывать» [1, с. 107]. А как было бы вернее? Быть может, так: существует одна-единственная — одновременно абсолютная и относительная — истина, понятая как соответствие нашего сознания (сознания человечества в его поступательном развитии) миру в целом. Каждое новое истинное мыслетворение — не еще одна относительная истина типа n+1, а конкретизация и уточнение нашего знания; относительная истина становится чуть более абсолютной, если можно так выразиться. Критическая реплика по поводу поста в канале Гегельнегоголь. Поспешное суждение, не вникающее в суть аргумента. В принципе, если подходить к идее объективной разумности мира без предубеждения, то можно увидеть, что она имеет свои реальные основания; может быть материалистически понята, с учетом нескольких оговорок (хотя расписать эти оговорки стоило бы нескольких десятков страниц, если не больше). Здесь есть место проблеме объектального, поставленной в современной форме Ю.И. Семёновым, а так же возможности сузить сферу основного вопроса философии, найти его реальные исторические и познавательные рамки. Безумие и гениальность. Простой ответ на сложный вопрос, который я, как благородный капер, свистнул из лекции Г.А. Завалько. Тема весьма обширная. Цитата одного из классиков немецкой философии. Д. Лукач в «Молодом Гегеле» утверждал, что эти слова принадлежат перу Фридриха Шеллинга, бывшего близким другом Гегеля во времена их молодости. По мнению Лукача, Гегель делал копию этой работы. Видимо, поэтому авторство и спорно. ________________ 1. Линьков Е.С. Лекции разных лет по философии. Т. 1. Изд. 2-е, испр. и доп. — СПб.: Умозрение, 2018. — 580 с. 2. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, изд. 2. М.: Политиздат, 1961.

Думал про шизойдные состояния, шизойдный "характер". Для себя сформулировал, что "шизойдная" потребность - это сочетание "покой и свобода": ощущение, что ты в безопасности, можешь не спешить (покой) и при этом не связан какими-то жесткими обязательствами и долгами (свобода). И тут понял, что это словосочетание уже где-то было. Вспомнил - покой и воля. "На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальную трудов и чистых нег."

👏

Беда многих людей, считающих себя марксистами — напишут слово «общественный» и думают, что они уже марксисты. К сожалению, всё не так просто... Г. А. Завалько, из лекций #марксизм#Завалько

Об опосредствовании (2/2) Д. Лукач показал, что истоком и тем конкретным материалом, из которого Гегель абстрагировал это понятие, являются его политико-экономические штудии, касающиеся реального процесса труда, переработки человеком вещества природы в своих целях. Именно здесь, при изучении общества как саморазвивающейся системы, Гегель вырабатывает понятие орудия как важнейшего звена этого процесса. Он пишет: «Так как цель конечна, то она, далее, имеет некоторое конечное содержание; тем самым она не есть нечто абсолютное или нечто безоговорочно, само по себе разумное. Средство же есть внешний средний термин заключения, которое представляет собой выполнение цели; в средстве поэтому проявляется разумность как таковая, которая сохраняет себя в этом внешнем другом и именно через эту внешность. Постольку средство есть нечто более высокое, чем конечные цели внешней целесообразности: плуг почтеннее, чем те непосредственные наслаждения, которые подготовляются им и служат целями. Орудие сохраняется, между тем как непосредственные наслаждения проходят и забываются. В своих орудиях человек обладает властью над внешней природой, тогда как в своих целях он скорее подчинен ей» [цит. по 4, с. 387]. Резюмируя это достижение берлинского профессора (хотя на момент сочинения «Феноменологии духа» еще иенского преподавателя), Маркс писал: «Величие гегелевской “Феноменологии” и ее конечного результата — диалектики отрицательности как движущего и порождающего принципа — заключается, следовательно, в том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс, рассматривает опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения, в том, что он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда» [5, с. 159-160]. По-видимому, не будет излишним упрощением сказать, что судьба рассматриваемого понятия (с нашей, психологической перспективы) представляет собой движение от теоретического обобщения трудовой деятельности, через чистую логику к новому исследованию деятельности, но уже к такому, главной точкой интереса которого является психика). Так что эксплицитное знание этого принципа можно назвать важным условием успешного психологического теоретизирования и практики. Или: изучать человека и его психику — значит рассматривать целиком всю богатую сеть присущих ему и производимых им опосредствований. ______________ 1. Бэкхёрст Д. О понятии опосредствования // Культурно-историческая психология. 2007. Том 3. № 3. С. 61–66. 2. Гегель Г. Феноменология духа. — М.: АСТ, 2021. 3. Зейгарник Б.В. Теория личности К. Левина. М., Изд-во Моск. ун-та, 1981. 4. Лукач Д. Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества. М.: Наука, 1987. 5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, изд. 2. М.: Политиздат, 1974. #опосредствование#Выготский#Гегель

Об опосредствовании (1/2) В последнее время понятие опосредствования часто появляется в читаемых мною текстах. Исключая книги, эти тексты я вижу в каналах Гегельнегоголь и Марксистская ветвь гештальт-терапии. И это очень интересное понятие. Опосредствование — важный методологический пункт теории познания и всякого конкретного исследования. Нельзя сказать, что психология обходит его вниманием — благодаря тому, что Л.С. Выготский был сознательным диалектиком и прямо говорил, что эта категория суть «цен­т­раль­ный факт на­шей психологии» [цит. по: 1], она стала предметом многих и многих статей. (Также «Мышление и речь» и «Орудие и знак в развитии ребенка» иллюстрируют это суждение весьма рельефно). Приложив некоторые усилия, идею опосредствования можно обнаружить и в других психологических теориях, например, в теории К. Левина: полевое поведение как непосредственное, определяемое «валентностью» предметов, и волевое, намеренное как опосредствованное «смыслом потребности» [см. 3]. Сюда же — теория установки Д.Н. Узнадзе, теория личности С.Л. Рубинштейна, когнитивная психология и когнитивно-поведенческая терапия. В этой связи, для того, чтобы опосредствование было нами понято, интересно обратить внимание на историю этой категории. И тут мы снова попадаем к Георгу нашему Гегелю. Поступлю совсем по-школярски и начну с одного из данных им определений: «...опосредствование есть не что иное, как равенство себе самому, находящееся в движении, или оно есть рефлексия в себя же, момент для-себя-сущего "я", чистая негативность, или, низведенное до чистой абстракции, оно есть простое становление. "Я" или становление вообще, этот процесс опосредствования в силу своей простоты есть именно становящаяся непосредственность и само непосредственное. Разуму поэтому отказывают в признании, когда рефлексию исключают из истинного и не улавливают в ней положительного момента абсолютного. Она-то и делает истинное результатом, но точно так же и снимает эту противоположность по отношению к его становлению; ибо это становление в такой же степени просто и потому не отличается от формы истинного, состоящей в том, чтобы [истинное] показало себя в результате как простое; больше того, оно в том и состоит, что уходит назад в простоту» [2, с. 23].

Знает ли психология свою историю? В. В. Сарычев в книге «Искатели Абсолюта» пишет, что «история русской литературы, если вести её самостоятельное развитие с начала XIX века, первой своей главой обязательно должна иметь краткое изложение немецкой философии и литературы конца XVIII - начала XIX века» (3, с. 716). Похожие слова можно сказать и о психологии — история научной психологии первой своей главой должна иметь краткое изложение философии. Да, на первый взгляд кажется, что наши учебники по истории психологии реализуют этот принцип — в них обязательно есть раздел о психологических знаниях Нового времени, Возрождения, Средневековья, Античности, которые (эти знания) рождались и развивались в рамках философских концепций (см., например, 1, 5). Но в этом и заключается проблема. Эти разделы почти целиком построены на выискивании элементов психологического знания в ткани знания философского. Конечно, такая работа имеет собственное значение, но значение второстепенное. Более приоритетной задачей является, на мой взгляд, исследование тех методологических оснований, на которых строится научное знание вообще, психологическое в частности. Увы, даже когда учебник называется «Методологические основы психологии», это не гарантирует правильной постановки проблемы связи философии и психологии, и, следовательно, правильного ее решения (2). Да и возможно ли это, если автор придерживается абстрактной схемы «смены парадигм», согласно которой философия образует лишь переходный этап от мифологической парадигмы к научной, и все ее позитивное значение сводится к разработке понятия души? Верное понимание связи психологии и философии может быть достигнуто лишь тогда, когда последняя рассматривается в качестве самостоятельной и полноценной науки, решающей свои собственные проблемы — когда философия понимается как наука об истине, гносеология и всеобщий метод познания (4). В этом случае будет осознан тот реальный фундамент, на котором стоит здание научной психологии, и ее история перестанет выглядеть как перечень улик и различных безделушек, собранных для неизвестной в общем-то цели. _______________ 1. Ильин, Г. Л. История психологии: учебник для вузов — М.: Юрайт, 2024. 2. Константинов В. В. Методологические основы психологии. Завтра экзамен. — СПб.: Питер, 2010. 3. Сарычев В. В. Искатели Абсолюта. История русских гегельянцев. Т.1. — СПб.: Издательство «Умозрение», 2021. 4. Семенов Ю. И. Введение в науку философии. В 7 книгах. Кн. 1: предмет философии, ее основные понятия и место в системе человеческого знания. Изд. стереотип. — М.: ЛЕНАНД. 2023. 5. Ярошевский М. Г. История психологии от античности до середины ХХ века. — М.: Академия, 1996. #психология#философия

Друзья, на марксистской улице праздник! Вышло в свет обобщающее и последнее прижизненное произведение Юрия Ивановича Семёнова «Исторический материализм: Современная философия и общая теория человеческого общества и всемирной истории». Аннотация издательства: Книга выдающегося историка, этнолога и философа Ю. И. Семенова (1929–2023) представляет собой уникальный энциклопедический труд по всем основным общетеоретическим и конкретно-научным проблемам исторического материализма, философии истории, общей теории человеческого общества и всемирной истории. Работа не имеет аналогов по теоретической глубине, широте охвата научных проблем и фактологической насыщенности не только в отечественной, но и в зарубежной общественной науке. В книге предпринята попытка заполнить пробелы и ликвидировать «белые пятна», которые существуют в ортодоксальной версии исторического материализма, раскрыть огромный потенциал и эвристические возможности современной марксистской методологии. Существенно переосмыслены и фактически выстроены заново ключевые разделы и проблемы марксизма: формационного подхода (опровергнут линейно-стадиальный вариант, разработана глобально-формационная концепция с учетом межсоциорных взаимодействий и «исторических эстафет»); экономической детерминации в докапиталистических обществах (созданы теории первобытно-коммунистической, первобытно-престижной и раннеклассовой экономик, концепция «орто-» и «трансдетерминирования»); «азиатского способа производства» (разработана теория «политаризма» и «неополитаризма»); роли в историческом развитии культуры, общественного сознания и социальных институтов (морали, брака, семьи, родства, обычного права, религии, идеологии, права, государства, этносов, наций и др.); общего и отдельного, предопределенного и вариативного, объективного и субъективного в истории; дан краткий обзор основных эпох всемирной истории, включая современность. Будем посмотреть! #Семёнов

Пара слов о Герцене. И немного фотографий #Герцен#культура

Если прогресс — цель, то для кого мы работаем? Кто этот Молох, который по мере приближения к нему труженников, вместо награды, пятится и, в утешение изнуренным и обреченным на гибель толпам, которые ему кричат morituri te salutant [идущие на смерть приветствуют тебя — С.П.], только и умеет ответить горькой насмешкой, что после их смерти будет прекрасно на земле. Неужели вы обрекаете современных людей на жалкую участь кариатид, поддерживающих террасу, на которой когда-нибудь другие будут танцевать... или на то, чтобы быть несчастными работниками, которые по колено в грязи тащут барку с таинственным руном и с смиренной надписью «прогресс в будущем» на флаге? Утомленные падают на дороге, другие со свежими силами принимаются за веревки, а дороги, как вы сами сказали, остается столько же, как при начале, потому что прогресс бесконечен. Это одно должно было насторожить людей; цель, бесконечно далекая, — не цель, а, если хотите, уловка; цель должна быть ближе, по крайней мере — заработная плата или наслаждение в труде. Каждая эпоха, каждое поколение, каждая жизнь имели, имеют свою полноту, по дороге развиваются новые требования, испытания, новые средства, одни способности усовершаются насчет других, наконец, само вещество мозга улучшается... А. И. Герцен __________________ Цит. по: Шпет Г. Философское мировоззрение Герцена. Петроград. Книгоиздательство «Колос», 1921, с. 49 #общество#прогресс#Герцен

Любовь, которую дарит и принимает шизоидный человек, держится в клетке (потому что она считается слишком опасной) или в сейфе (потому что она слишком ценна). Противоположностью такой любви не является ненависть. «Ненависть — это любовь, ставшая сердитой из-за отвержения, — объясняет Гантрип, — поскольку мы можем действительно ненавидеть людей, если желаем их любви». Истинная противоположность и любви, и ненависти это безразличие, которое представляет собой фундаментальное шизоидное настроение: «отсутствие интереса к данному человеку, нежелание вступать с ним во взаимоотношения и поэтому отсутствие какой-либо причины для любви или ненависти». Если нарциссам необходимо быть на виду и получать постоянное одобрение окружающих (впрочем, подходит и сарказм), то шизоиды предпочитают исчезнуть. Они склонны (или делают вид, что склонны) не заботиться ни о положительной, ни об отрицательной обратной связи. Для замещения неудачных отношений с внешним миром они создают сложную вселенную внутренних объектов и взаимодействуют с ней. Они роют туннель для побега чайной ложкой. Главным для таких шизоидов является личная целостность и претензия на подлинность, при этом их мало волнует, оспаривают ли ее другие. Их внутренние переживания заключают их в холодную и замкнутую систему, которая медленно гасит свет, исходящий от внешней реальности. Сидя на диете из идей, связанных с собой, они исключают любую возможность быть поглощенными любовью, которая включает в себя других. Self Study: заметки о шизоидном состоянии: пер. с англ. / Дэвид Кишик. Москва: Ад Маргинем, 2024, с. 29 #шизоиды#Кишик

Зачем философы философствуют? У меня есть одна догадка, состоящая в том, что главным мотивом, побуждающим людей обратиться к философии, является стремление решить моральные проблемы. То есть из трёх кантовских вопросов (что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?) именно второй является отправным пунктом философского исследования. В истории философии выделяется целый период — эпоха эллинизма в Греции — когда пышным цветом расцвели школы стоиков, киников, киренаиков, эпикурейцев, занятых поисками человеческого счастья: размышляющих, в чем оно заключается, и главное — как его достичь. Казалось бы, и что с того? Это ведь пройденный этап. Да, пройденный, но диалектическая логика обязывает нас, во-первых, видеть историческую необходимость этого этапа, а во-вторых, помнить, что всякое существенное, всеобщее и необходимое знание не отбрасывается мышлением, а преодолевается, снимается, становится моментом более развитого целого. И в развитии взглядов отдельных мыслителей часто можно обнаружить их этическую направленность. Это прекрасно показывает Дьёрдь Лукач в книге «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества»: Гегель начинал свой путь как мыслитель, желающий радикальной перестройки немецкого общества, религии, мировоззрения в целом на республиканско-демократических основаниях. Моральная обусловленность очевидна при чтении ранних произведений К. Маркса, включая «Размышления юноши при выборе профессии» и письма к отцу. Не таковы ли мотивы Б. Спинозы, И. Г. Фихте, А. И. Герцена, не говоря уже о многочисленных английских и французских просветителях? Не о том ли Л.С. Выготский с его принципом единства аффекта и интеллекта? #Лукач#Гегель#Выготский