Дизайн-лекторий Ольги Косыревой

В комментариях к посту о самом дорогом диване в мире написали про неоправданность такой цены. Но почему диван так стоит, я в тексте объяснила, а что есть 150 человек на белом свете, кто готов за диван столько заплатить — что в этом удивительного? Да, мир несовершенен, в нем есть богатые и бедные. Есть масса людей, чьи доходы настолько велики, что они готовы тратить миллионы на искусство, дизайн и предметы для своих коллекций. Потому что все остальное у них уже есть. Это же не производитель установил такие цены, а рынок (да хоть бы и производитель — если покупают по заявленной цене, значит, она соответствует спросу). И хотя Polar bear — один из самых дорогих винтажных предметов, он не самый дорогой. Есть как минимум еще два рекорда, о которых нужно знать: самый дорогой предмет мебели вообще (он сделан в 20 веке), и самый дорогой предмет ныне живущего дизайнера. О них рассказываю в лекции, а также говорю там в целом о феномене авторского / студийного / галерейного / коллекционного дизайна, дизайна-как-искусства или дизайн-арта. Да-да, это все одно и то же, а почему такие термины и какой самый верный — тоже рассказываю в лекции. Спойлер: ни один из этих 😍 И большая просьба: если почему-то не получается купить, пишите сразу здесь в комментариях — придет служба технической поддержки и со всем разберется ))) Очень нам поможете. Ибо сайт работает, оплата проходит, но почему-то бывают сбои, разбираемся с этим.

В комментариях уже ответили. Вот данные по старому аукциону Phillips 2016-го года: оригинальный “Полярный медведь” — эстимейт 300-400 тыс. долл, продан за 745 тыс. долл. На Christie's диваны с креслами проданы по миллиону долл. и больше. Как складывается такая цена? В 1947 году французский дизайнер Жан Руайер переделывал квартиру для своей матери в Париже и спроектировал туда круглый диван Boule, обитый пушистым бархатом. Именно благодаря первоначальной обивке модель переименовалась в Ours Polaire — «Полярного медведя». Необычная форма, созданная с помощью деревянного внутреннего каркаса, похожего на те, что использовались в диванах Людовика XVI, удивила всех – Руайер представил диван на выставке «La Résidence Française» в Art et Industrie. Вскоре посыпались заказы. Два кресла из гарнитура были выкуплены для офиса министра иностранных дел Франции в Хельсинки. Надо сказать, что Руайер выпускал свои предметы в гораздо меньших тиражах, чем другие дизайнеры. Французский дилер и коллекционер Патрик Сеген, опубликовавший совместно с Жаком Лакостом два тома о Руайере, подсчитал: всего “белых медведей” было выпущено около 150. Их редкость отражают стремительно растущие цены: в наши дни комплект из двух кресел и дивана стоит около 1 млн $, один диван может стоить 600 тыс. $. Тем не менее, с начала 2000-х годов эти предметы неуклонно проникают в самые звездные гостиные – от Ларри Гагосяна до Канье Уэста, который и вовсе назвал диван Ours Polaire любимым предметом мебели. Франсуа Катру также очень любил эти диваны и с удовольствием ставил в проекты: «Они необычные, они красивые, они редкие, и все выглядят такими элегантными и расслабленными, сидя на них». На фото: Ours Polaire в квартире Патрика Сегена, в парижской квартире Эмильяно Сальчи и Брита Морана, в лондонском таунхаусе по проекту Франсуа Катру, в московской квартире коллекционера Дидье Марьена, в антверпенском пентхаусе по проекту Николаса Шхаубрука, наконец, у Уэста и Кардашьян. И теперь вы понимаете, что когда Edra выпускает свой диван с белым медведем – это не стеб на пустом месте, а что называется оммаж и хорошее знание вопроса😉

У меня есть еще одна история про насмотренность – в пандан к истории про диван Кагана. Когда-то давно я была в Краснодаре на лекции Ольги Полонской-Руденко – это давно было, лет 8 назад, но на меня тот эпизод произвел большое впечатление, с тех пор я его часто вспоминаю и цитирую. Ольга задала аудитории – а там было реально человек 200 дизайнеров – вопрос: какой максимальный бюджет на реализацию проекта вы могли бы освоить? Все жалуются, что клиенты экономят, что нет достаточных средств, чтобы сделать что-то выдающееся или примечательное. Вот Ольга и спрашивает: “А собственно сколько вам надо для реализации всех ваших необыкновенных мечт?”. Ну и тут по залу проносится шепоток, хохоток, шум, все возбуждены, начинают фантазировать. Кто-то пытается называть какие-то реалистичные цифры – 5 тысяч евро за квадратный метр, кто-то говорит – 25 т. евро за кв.м. Кто-то говорит: “Да бесконечно, сколько, собственно, есть у заказчика денег, столько можно впихнуть в этот интерьер”. И Ольга начинает задавать вопросы. А что вы будете делать за эти деньги? Ну и ответы: покроем камнем драгоценным, используем дорогие породы дерева, шпон там какой-то редкий и так далее. Полонская как человек практикующий, работающий с дорогими интерьерами, считает моментально: “Ну, на шпон вы потратите столько-то, на камень столько-то, а 25 тысяч долларов-то за квадратный метр на что вы потратите?” И реально оказывается, что при всех фантазиях и желаниях такую сумму или такой бюджет люди не знают, на что потратить. То есть дизайнеры не могут прыгнуть выше своей головы, выше своего опыта. У них нет знаний о том, что они могут и должны предлагать клиенту, если он пришел к ним с запросом на очень дорогой, роскошный интерьер. Все они все равно находятся в рамках своего опыта и своей, извините, слабой насмотренности. И дальше Ольга показывает фотографию дивана Polar Bear Жана Руайе и спрашивает: “Знает ли кто-нибудь, что это за диван?”. В зале воцаряется молчание. На самом деле там нашелся один очень интересный молодой человек, еще не практикующий дизайнер, студент, который сказал, что это за вещь. Но все практикующие дизайнеры, работающие, просто посмотрели, как баран на новые ворота. И на вопрос, а какую мебель вы будете ставить в тот интерьер, где у вас будет неограниченный бюджет, назывались, естественно, дорогие итальянские бренды – Minotti, Poliform, Cassina, что-то еще в этом духе. Это, правда, было уже достаточно давно, сейчас ситуация в принципе изменилась, люди уже слышали про коллекционный дизайн, про авторские вещи, про индивидуальные исполнения, но все равно – очень и очень мало и не предметно. Так что и сейчас подобный вопрос введет наших практиков в ступор. Почему я об этом говорю? Я верю в то, что бытие определяет сознание. И если ты не готов к крупным заказам, к заказам дорогостоящим, к заказам такого высокого дизайнерского финансово-экономического уровня, то ты их и не получишь. Они к тебе не поступят просто потому что, рано еще, ты не справишься с ними. И я всегда рекомендую свои лекции – потому что они помогают расти, помогают видеть точки роста.

Пост по поводу насмотренности вызвал много откликов, в связи с чем расскажу один эпизод. И оговорюсь, что я совершенно не хочу обидеть или как-то принизить автора телеграм-канала, где я увидела эту ситуацию. Девушка, приехавшая на Maison&Objet, посещает интересные галереи, выкладывает репортажи, пишет в публикации, как много интересных, необычных, новых вещей. Постит фото, в комментариях к ней приходят люди, которые говорят: “О, как классно, от такой консоли бы я не отказалась, такой столик мне бы очень подошел”. При этом никто не пишет и по всей видимости не понимает, что это одна из самых дорогих галерей в мире, если не самая дорогая: вещи, на которые они смотрят, это авторские вещи дизайнеров из первой десятки, ну, может, из первой сотни. Это единичные либо очень малотиражные вещи, и цены на них превышают десятки тысяч, а иногда и сотни тысяч долларов и евро. Часть этих вещей – очень дорогой авторский винтаж. Например, винтажный диван Serpentine Владимира Кагана – он был сделан еще в 50-е годы и послужил прототипом для всех закругленных, полукруглых и как бы извивающихся диванов, которые мы массово имеем в наши дни, – это их первоисточник. Вот вам разница – между тем, что вижу я, когда смотрю на эти фото, и что видит тот, кто просто смотрит, не углубляясь в историю места, где экспонируются те или иные предметы. Это еще раз к слову о том, что насмотренность – это хорошо, но насмотренность – это не значит просто смотреть. Насмотренность – это изучать, спрашивать, узнавать больше о том, что ты видишь.

Сделаю паузу в публикации “русских” интерьеров и напомню, что сегодня я в Тюмени как раз и расскажу про то, как я понимаю русский стиль — что на него повлияло из нашего прошлого, дореволюционного и советского, обязательно ли добавлять матрешки, иконы и купола, если есть потребность добавить локальности в интерьер, о том, что самое «русское» у нас — это царские дворцы, а вовсе не терема, а самое оригинальное из того, что Россия дала миру в области искусства и архитектуры — это русский авангард и конструктивизм, а не гжель или хохлома. И что советское — это такое же русское, как дореволюционное, и даже более. И квартиру свою я полагаю очень русской — потому что, несмотря на французские ткани и итальянский винтаж, вся эта сталинская архитектура делает ее безошибочно «нашей». В общем, поговорим! 🙂Начало в 14:45. И весь день я на стенде нашего книжного, стенд номер 76, выставочный центр «Тюменская ярмарка» (Севастопольская 12). Всех жду, даю рекомендации и рассказываю о каждой книге и почему они важны для дизайнера. И недизайнера тоже 🙂

Третья и четвертые серии проекта для краснодарского журнала In Home. Напоминаю: я выбирала интерьеры, в которых есть русский дух, как я его себе представляю. 3️⃣ Это квартира коллекционера, над которой работали Наталья Юнг и Светлана Озерова. «Нам предстояло разместить коллекции магнитофонов, старинных икон, редких книг и живописных работ», — рассказывают Наталья и Светлана. Постконструктивизм в интерьере в 1930-х был проявлен скромно и так же скромно сохранился. Сейчас у этого стиля второе рождение: целая плеяда современных российских дизайнеров под идейным руководством архитектора Андрея Суматохина оформляет строгие, сдержанные интерьеры в духе несуществовавшего советского ар-деко. 4️⃣Четвертым идет интерьер в доме Наркомфина. Авторы проекта – Надежда и Гиви Ананьевы – намеренно отказались от идеи использовать мебель времен постройки дома — 1930-х годов. Поэтому почти все предметы в квартире отражают вторую половину XX века, остальная часть — современные объекты с винтажным акцентом. «Я убеждена, что в интерьере обязательно должны соседствовать предметы «старые» и «новые», тогда пространство не выглядит музейным залом: первые добавляют современным объектам респектабельности, а они, в свою очередь, «сдувают пыль» с винтажа», — рассуждает Надежда. То же касается и искусства: разные эпохи, разные художники, разные стили — словно вступают в невербальное общение, за которым наблюдает хозяин.

Я в Тюмени, распаковала все книги для книжного маркета и жду вас все три дня 17-19 сентября. А пока хочу показать вам проект, который я недавно курировала: главред краснодарского журнала IN HOME Ксения Бороздина попросила меня отобрать интерьеры в русском стиле. Их у меня набралось 11. Будет несколько постов с объяснениями, почему я выбрала именно их. 1️⃣Первой идет квартира дизайнера и галериста Ирины Маркман. Когда-то это пространство на Рождественском бульваре проектировал Шехтель. Ире удалось в точности воссоздать утраченные двери, расчистить от наслоений краски лепнину, отреставрировать кремоны на окнах, раскрыть все проемы анфилады. Здесь есть все, что должно быть у классической «барской» квартиры: разделение на парадную и служебную части, анфиладная планировка, высокие потолки с лепниной, большие окна, паркет, но при этом цвет, большое количество искусства, дизайнерская мебель делают квартиру современной. Идеальные пропорции хорошего рецепта. 2️⃣Вторым я назвала интерьер Анны Амосовой в Санкт-Петербурге. Авторы: дизайнер Анна Золотарева и декоратор и историк искусств Наталия Елисеева. Квартира некогда принадлежала внуку Николая I, великому князю Георгию Михайловичу, после революции в ней поселился маршал Тухачевский. Квартира уникальна не только по происхождению, но и по нынешнему наполнению. Здесь сохранились исторические буазери и деревянная отделка потолка. Ироничное искусство, цвет, современный комфорт ставят этот интерьер на пьедестал иерархии современного интерьера.

Прилетела в Тюмень! Нет, фото не сегодняшнее, это октябрь 2021-го года, пандемия. Кто-то помнит еще, что была какая-то пандемия? Маски, запрет публичных мероприятий, вот это всё? А вот наш Книжный в Тюмени впервые – и он будет работать все три дня выставки Российские дни дизайна и архитектуры17 – 19 сентября. Встречаемся на территории “Тюменской ярмарки”, ул. Севастопольская, д.2. 19-го сентября в 14.45 буду там выступать на тему: 🔴 «Русский» интерьер — это хохлома и гжель или…?

В продолжение французской темы хочу рассказать вам о Жан-Мишеле Франке, удивительной фигуре французского дизайна между двух войн – у нас есть книга Jean-Michel Frank издательства Assouline в Дизайн-книжном, и я думаю, что об этом человеке необходимо прочитать именно книгу, а не статью или заметку. Его творчество зажато между двумя войнами и, можно сказать, ими определено. Создатель интерьеров для сильных мира сего (и не только в Европе, Франк дистанционно консультировал Нельсона Рокфеллера), дизайнер, оставивший нам безупречный, лучезарный, абсолютно гармоничный дизайн, страдал тяжелейшей депрессией и потерял в течение нескольких лет всю семью. На Первой Мировой погибли два его старших брата. Отец, раздавленный горем и лишившийся имущества, покончил с собой. Мать не оправилась после такой тройной потери и умерла в швейцарской психиатрической клинике. Тот факт, что Жан-Мишель в самый разгар коричневой чумы смог уехать в Америку, ничем не помог: депрессия обрвала его жизнь в 1941-м: Жан-Мишель Франк выбросился из окна, так же, как и его отец. Это случилось за год до того, как начала вести дневник его племянница Анна Франк… Что было с Анной, мы знаем… И вот на фоне этой масштабной и классической человеческой трагедии XX-го века раскрывается чистый дар предметного дизайнера и дизайнера интерьера. Франк экспериментировал со множеством материалов: минералы, шагреневая кожа, обсидиан, травертин, дерево, наконец, маркетри из соломки, технологию которого он извлек из забытья 17-го века. Дружил и работал с самыми яркими современниками: Пикассо, Арагоном, Сальвадором Дали, Джакометти, Эльзой Скьяпарелли. Проектировал для Hermes и Guerlain. Его увлечение Японией и чистота линией так созвучны современному веку! Так же, как его принципы: “Соединять то, что есть, с тем, чего нет” (то есть с пустотой) “Элегантность означает устранение. Выкидывайте и продолжайте выкидывать” Клиентам он говорил: “Я свою работу закончил. Начинайте разрушать”. Бог композиции, мастер чистой формы с богатыми материалами, Жан-Мишель Франк – это голос и взгляд, которые очень нужны нам сейчас.

Три дня в Казани пролетели как три часа 🙂 Проговорила их с утра до вечера без остановки 🙂 Очень признательна всем, кто пришел к нам за книгами и на мою лекцию, и просто пообщаться! И жалею, что ничего не успела посмотреть! А вот этот бар был намечен для посещения: FLUUNT по проекту Ксении Ефставьевой. Центр города, реконструированное здание, очень интересное сочетание материалов в интерьере. Матовые и глянцевые панели из экзотической древесины, камень, стекло. Малый бар в сводчатом пространстве очень хорош – он из цельного камня с консольной стеклянной столешницей, придуманной и созданной известной командой Fresh Glass. В следующий раз обязательно дойду😁

Жду сегодня всех в 14.40 на лекции в Казани: 📌«Современный французский шик, или чем французские дизайнеры интерьера отличаются от остальных». Дворец единоборств АК БАРС, ул Фатыха Амирханова. д.1Г. Регистрация здесь. Для размышления вам – ролик, который я сняла в Ростове в новой галерее Maison de culture. Он о том, что Париж можно сотворить и в России, если очень захотеть. И смотрится вполне аутентично в сталинке😉