Дневник ясности

Одним из главных бытовых примеров необходимости противоречия для меня стало приготовление каши. Я гадал, почему у жены каша получается всегда намного вкуснее, чем моя. А потом она сказала, что в сладкую кашу всё равно нужно добавлять соль. Так и есть. Соль позволяет раскрыться сладости. Вот она диалектика добра и зла по Бёме.

Осторожно: после просмотра этого видео вы (возможно) откажетесь от мирских и духовных утешений, а также от небесной награды. Мы вас предупредили

Видео нашего обсуждения проповеди Майстера Экхарта «Сильна, как смерть, любовь».

Сегодня в конце встречи по Экхарту сделаю презентацию двух своих новых курсов...

Продолжаю заниматься проблемой зла у Фихте. Это мой курсач. Написано уже много, но всё нужно структурировать в ясном и последовательном виде. Сегодня ездил в РНБ, читал там всякое. В том числе такую книжицу смотрел. Обратите внимание, какой дизайн классный…

Уже завтра в 19:00 состоится чтение-размышление над текстом главного немецкого мистика Майстера Экхарта. Прикрепляю текст проповеди, с которой мы будем работать. А вот для затравки цитата из другого источника у того же мистика: «Смерть, которой умирают в любви и в познании, благороднее и ценнее всех дел, что сначала и до сей поры в любви и желании совершало святое христианство и совершать будет до конца мира. Все эти дела служат лишь этой смерти, ибо из этой смерти рождается вечная жизнь».

Опубликовал ВК третью часть философической переписки с Александром Геннадиевичем Ломоносовым. На этот раз разговор посвящён религиозным интенциям Советского Союза, а также глубинной тяге русского народа к страданию.

Дневник ясности pinned a photo

Игорь Волгин о Достоевском и революции: Сознательный и страстный противник революционного насилия, не приемлющий ни его кровавой логики, ни тактических приёмов, он был вместилищем тех идеальных стремлений, которые определили нравственный выбор не одного поколения «русских мальчиков». Беспощадный обличитель социального зла и провозвестник грядущего мирового переустройства, он по самому своему творческому духу был вовсе не чужд той стихии, которая вызрела в недрах русской исторической жизни и была готова смести её вековые устои. Присущий молодости нравственный максимализм нашёл в нём своего выразителя и адепта. Он стал духовным предтечей русской революции (если иметь ввиду её религиозный аспект), явив не только неприятие «лика мира сего», но и призвав к изменению этого лика. Он воплотил в себе то подспудное национальное чувство, которое начиная со второй половины века делается доминирующим и определяет ближайшие и отдаленнёйшие судьбы страны. Это — чувство кануна, ощущение неизбежности решающего исторического поворота, призванного покончить с господством мнимых, не соответствующих истинной природе человека ценностей и восстановить эту природу во всей её полноте. Это – жажда окончательного мирового исхода («дешевле не примиримся»), удивительное схождение эсхатологии с эвдемонизмом. Но, будучи нравственной рефлексией русской революции, он всем своим существом отвергал её самое. Он полагал, что силы социального разрушения сами по себе не в состоянии уничтожить старый миропорядок и на его обломках воздвигнуть царство свободы и справедливости и что, однажды пущенные в ход, они только умножат объём мирового зла, вызвав результаты, прямо противоположные тем, которые задумывались в идеале. Политическое насилие понималось им как неуважение к естественному течению жизни, как попытка «механических» изменений, не влияющих на глубинную суть, как признак неспособности ужиться внутри самой истории. «Русское решение вопроса» заключалось, по его мнению, в ином: в пробуждении внутренних духовных ресурсов, в практическом осуществлении недосягаемого идеала христианства. Нравственный (инстинктивно сознаваемый нацией) закон, воплощённый в православном миропонимании, должен был стать сознательной нормой её жизни и деятельности. Он не мог обрести союзников слева: там спешили, томясь острым историческим нетерпением и мечтая покончить со злом одним ударом. Но и власть, бесконечно далёкая от занимавших его проблем, вовсе не собиралась играть в его опасные игры. Ибо он в конечном счёте уготавливал самой этой власти незавидную судьбу. Если государство, как он бы желал, обращалось в Церковь, то тогда начинали действовать совсем иные законы, главным из которых оказывалась – любовь. Последний год Достоевского. С. 592-593.

Сильна, как смерть, любовь 13 декабря в 19:00 по МСК/21:00 по Тюмени Ещё в давние времена автор библейской «Песни Песней» соединил любовь и смерть воедино. Сила любви определялась через смерть. Спустя многие столетия в Средние века «Песнь Песней» стала предметом внимания мистиков, в которой они усматривали образ души в её любовном стремлении к Богу. Немецкий мистик Майстер Экхарт сделал тезис «Сильна, как смерть, любовь» основой своей проповеди. Эта краткая речь резюмировала его мистическое учение о любовном умирании души в Боге. На встрече мы прочитаем этот текст и проникнем в значении трёх смертей, которые душа проходит в любви. Встречу проведёт Алексий Ковальчук, священник РПЦ, научный сотрудник РХГА, исследователь философии религии и мистицизма. В конце встречи будет презентация двух авторских онлайн-курсов: курса по философии религии и курса, посвящённого исповедальным текстам с начала нашей эры до современности. Ссылка на встречу: https://itmo.zoom.us/j/85908412171?pwd=uhcjfFOGaoo1m6f0rB9YHVv0Gb7QeM.1