Масонская ложечка

В монастыре аббатства Линдорс в северной Шотландии сегодня невероятная суета: разгружают ящики с королевскими пломбами. В ящиках отборный солод общим весом около тонны. Всё это добро необходимо передать в руки одного-единственного человека, которого выбрал король для деликатного поручения – изготовить для его Величества самую лучшую "живую воду" в Шотландии. И этот человек – Джон Кор. Он был странствующим монахом. И путешествуя вдоль Северного побережья от одного монастыря к другому, Джон копался в пыльных архивах каждой обители, скрупулёзно собирая изъятые инквизиторами записи алхимиков. Не все, конечно, а только те, которые касались искусства дистилляции. Средневековые алхимики, дистиллируя всё что только можно, из каждого продукта извлекали дух (spirit) и в этом изрядно преуспели. Собрав ценные сведения и лучшие рецепты, странствующий монах находит своё призвание – он становится поставщиком элитной "живой воды" для лучших шотландских хирургов. Врачи заказывали Джону разные композиции дистиллята: с травами и мёдом для лечения кашля, с мхом и полынью для снятия боли, с можжевельником и мятой от бессонницы и т. д. В скором времени пациенты пристрастились к "оздоровлению" по поводу и без. Не стал исключением и король Яков IV. Проведя дегустацию целебных дистиллятов у разных хирургов своего королевства, он остановил выбор на самом мягком из них, купаж которого покорил царствующего монарха. Выяснилось, что данный напиток готовит некий Джон Кор – чудаковатый монах, который до сих пор молится на гэльском языке (кельтская языковая группа). По приказу Якова в монастырь на севере страны везут лучший солод, пряности и бочку с золотом – пожертвование короля для нужд обители. Джон безупречно выполнит заказ и станет поставщиком королевского двора, а "живая вода" прославит Шотландию далеко за пределами границ Европы. Вот и сегодня, заказывая в баре стаканчик односолодового виски, вспомните о средневековых алхимиках, о гурмане Якове IV и бедном странствующем монахе 😉.

При поддержке Красина предприниматель быстро получает в РСФСР беспроцентный кредит на покупку локомотивостроительного завода и его модернизацию. Ещё спустя два месяца подписывает договор с Центросоюзом — организацией, которая занималась выполнением госпланов. И наконец, знакомится со своим куратором Львом Давидовичем Троцким, Народным комиссаром путей сообщения. Договор, составленный лучшими шведскими юристами, больше смахивал на денежный насос в карман Гуннара, чем на реальный контракт. По условиям сделки Андерссон обязан был произвести 1000 паровозов. Первые 200 из которых должны оказаться в России уже через два года. Цена за каждый локомотив была завышена в полтора раза — 230 000 крон золотом за штуку. Половина денег оплачивалась вперёд. Но самый интересный пункт договора звучал так: в случае, если РСФСР уменьшит сумму сделки или откажется от части заказа, то кредит можно не возвращать. То, что завод мог произвести всего 60 паровозов в год, Гуннара не волновало. Он заключает контракты с другими заводами Швеции, и вот уже четыре производства работают на полных мощностях. С миру по нитке — голому рубаха. Первая партия готова через два года, как раз в то время, когда Россия переживает жесточайший экономический кризис. И Советское правительство, несмотря на жёсткие условия контракта, сокращает заказ ровно вполовину. Именно такого подарка судьбы Андерссон и ждал. Количество паровозов уменьшилось вдвое, завод, купленный на кредитные деньги, стал его собственностью, а после расчётов со всеми подрядчиками чистая прибыль составила 79 000 000 крон. А в это время в Москве кипят страсти. После смерти Ленина начинается нешуточная борьба за власть между двумя харизматичными личностями — Сталиным и Троцким. В разгар политических баталий Троцкому припомнят историю с паровозами, которые, воистину, для нашей страны стали золотыми. К обвинениям в очернении идей революции добавится "растрата государственных денег". Его исключат из партии, и Лев Давидович навсегда покинет Россию в 1929 году. Через одиннадцать лет жизни в изгнании он будет убит в собственном доме в Мехико. Но это уже совсем другая история😟.

На деньги у него был особый инстинкт: он их чувствовал кожей, каждым своим нервом. Вот как сейчас, когда, обрезая кубинскую сигару, он в голове выстраивал многоступенчатую схему получения "русского заказа". Гуннар Андерссон — шведский предприниматель в третьем поколении. После окончания Торговой гимназии, недолго поработав в должности менеджера, уходит в свободное плавание и организует собственный бизнес. И не где-нибудь, а на просторах воюющей России в 1914 году. Первая Мировая война поставила нашу страну в зависимость от импорта на фоне остановки производств. Почувствовав "золотую жилу", Гуннар организует поставки таких необходимых товаров, как спицы, ленты, шнуры, жгуты, тросы и т.д. Деньги потекли рекой. Но особая удача Гуннара была в том, что он импортировал из Швеции товары, но не открыл ни одного завода на территории России. По этой причине его не коснется национализация, которая "сбреет" все капиталы иностранных инвесторов после прихода к власти большевиков. Более того, Андерссон умудрится наладить партнёрские отношения с номенклатурой новой советской России. Сегодня, весенним днём 1920 года, он гулял по Стокгольму с Красиным (народным комиссаром внешней торговли РСФСР). Имел с ним душевную беседу, в которой Леонид Борисович пожаловался своему шведскому другу, что ни одна скандинавская компания не берётся выполнить заказ на тысячу паровозов, столь необходимых советской России. В голове Гуннара тут же созрел дерзкий план, который он превращает в гениальное бизнес-предложение. Впоследствии вся эта история получит собственное название "Золотые паровозы Троцкого", но обо всем по порядку. В разговоре с Красиным Гуннар понял, что речь идёт о баснословной сумме — в сотни миллионов шведских крон, и заказ будет оплачен золотом. Требовалось за несколько лет сделать 1000 грузовых паровозов, а шведские производители, не имеющие таких мощностей, испугались браться за крупный заказ. Андерссон заявил, что справится с задачей, но для этого ему нужна сущая мелочь — купить локомотивостроительный завод. Беда лишь в том, что необходимой суммы у него нет, но если советское правительство подсобит деньгами на покупку, то уж он, Гуннар Андерссон, точно не подведёт. Тем более, есть на примете подходящее производство, хозяин которого тяжело болен и легко согласится продать предприятие за 10 миллионов крон. Проводив Леонида Борисовича на паром до Копенгагена, Гуннар, потирая ладони в предвкушении огромной прибыли, побежал искать опытных юристов для составления самого кабального договора, когда-либо подписанного советским правительством. Продолжение следует... 😉

Друзья! Очень важно ваше мнение, я на него ориентируюсь, когда пишу о людях, событиях и явлениях. Не привязываясь к географии, проголосуйте за исторические периоды, которые вызывают наибольший интерес. Это поможет запланировать тематические публикации. Спасибо, что читаете. Всем добра🙏😊

«Парни как дубы выросли — купить им будущих жен. Брать девиц не старше двадцати годов, а за молодых вдов с дочками платить не торгуясь» — этот приказ отдал своему управляющему Александр Васильевич Суворов в 1780 году, когда с удивлением обнаружил, что в его селах не хватает девиц для крепостных мужиков. Церковный запрет на межродственные браки делал невозможным создание семьи в границах небольшого села, где так или иначе все были друг другу родней. Потому девицу из такой общины продавали или обменивали на аналогичную "чужую", пригодную для замужества. Как правило, это была обязанность управляющих имениями, но мало кто из них подходил ответственно к демографии крепостных. В итоге жениться парням было банально не на ком. И Суворов, как заботливый барин, взял под собственный контроль столь щепетильный вопрос. Александр Васильевич подошел к решению демографической проблемы основательно. Закупил барышень с подтвержденной фертильностью — вдов с детьми, которым устроить свою жизнь в статусе крепостных было крайне трудно. А чтобы мужики его имений охотнее женились, объявил выдачу свадебных денег: 10 рублей на брак с девицей, 15 рублей за венчание с вдовой и по 3 рубля за каждого ребенка, принятого вместе с ней на воспитание. Уже через три года результат превзошел ожидания. Мужики охотно вступали в брак, получали "подъемные деньги" (а сумма немалая, с учетом того, что лошадь стоила два рубля с полтиной), при этом овдовевшие барышни обретали вновь замужний статус. Народились детки, и барин-полководец был счастлив. Виртуозно устраивая чужую личную жизнь, в своей Суворов терпел неудачи. Женился поздно, в 44 года, и то по настоянию отца. Избранницей стала Варвара Прозоровская — девушка из знатного княжеского рода, младше Александра на 20 лет. Семейная жизнь не задалась сразу. Варенька любила балы и светское общество, Суворов — тихую жизнь, а настоящую страсть питал только к военному делу. По сути, чужие друг другу люди попробовали создать семью, но ничего не вышло, несмотря на рождение двух детей. Александр вскоре обвинил супругу в неверности, тяготился ее обществом и предпринимал несколько попыток к разводу. Благодаря влиятельным родственникам Прозоровская получила право раздельного проживания с мужем и ежемесячное содержание, но официально брак расторгнут не был. Великий полководец так и не почувствовал себя счастливым в семейной жизни. По его собственному признанию, он был влюблен однажды и на всю жизнь, а избранница, забравшая его сердце и разум, — военная служба. Он был нежным отцом своим детям только на расстоянии и в письмах. В письмах он скучал, в письмах любил, в письмах ласкал дочку и сына, но ни разу не стремился быть рядом. Возможно, не имея собственной крепкой семьи, Александр Васильевич так рьяно взялся за архитектуру крепостных судеб, и в этом безусловно преуспел. Ходили слухи, что вместо сватовства по его приказу использовали шеренговый метод создания пар: мужчин и женщин выстраивали друг напротив друга, и звучал приказ "Шаг вперёд!". Оказавшиеся напротив тут же венчались. Эти домыслы родились исключительно с опорой на военную карьеру Суворова и скорее от зависти. Ничего подобного, естественно, не происходило. Обоюдная симпатия и очевидная выгода браков делали свое дело. Справедливости ради стоит отметить, что пресловутый шеренговый метод всё же будет использован спустя 40 лет при формировании военных поселений в эпоху активной деятельности Аракчеева. Но это уже совсем другая история 😉

Дорогие подписчики! Нас становится больше. Это приносит положительные эмоции, но и растущую ответственность. Нам пришлось удалить чат с комментариями, так как выяснилось, что ни я (владелец канала), ни наши администраторы не являемся его создателями и поэтому не можем контролировать сторонние ссылки, размещаемые там. Мы создали новый чат для комментариев постов, но при удалении старого исчезло всё написанное вами ранее. Под новыми постами снова появится возможность комментировать, критиковать, заказывать темы и т. д. Я бесконечно рада вас всех читать и дорожу обратной связью с вами. Но, выбирая между контролем за безопасностью чата и комментариями, пришлось сделать ставку на первое. Со следующего поста вновь жду ваши мысли уже в новом чате, в котором мы сможем удалять опасный спам. Спасибо, что вы с нами, и за понимание!

ФЕОДОРА ИЗ БОРДЕЛЯ За шестнадцать лет своей жизни эта девочка прошла путь от любимой папиной дочки до рядовой гетеры византийского борделя. Она устала. За юной оболочкой и дежурной улыбкой скопился багаж ударов судьбы. Ей было всего пять, когда погиб отец, не чаявший в ней души. Родители маленькой Феодоры работали цирковыми артистами: папа — дрессировщик хищников, а мама жонглировала факелами на потеху столичной публики. На одном из представлений отец был растерзан медведем на глазах у дочери. Мать не смогла морально пережить утрату, впала в депрессию, больше не выходила на публику и совершенно потеряла интерес к своему ребенку. Деньги закончились быстро. Маленькая Феодора, буквально за еду, пошла танцевать на базарную площадь, а уже в четырнадцать лет оказалась в борделе. Спустя два года, подкопив немного денег, девушка твердо решает уйти из древнейшей профессии и начать всё с чистого листа. Она посещает проповеди патриархов, вечера проводит в библиотеке, осваивает ремесло ткачихи и честно трудится в шпалерной мастерской. Возможно, её жизнь сложилась бы вполне предсказуемо: тяжёлый труд, скромный заработок, ранний артрит, сопутствующий этой профессии, и т.д. Но судьба распорядилась иначе. Однажды, с внештатным визитом, мастерскую, где трудилась Феодора, посещает единственный сын и наследник византийского императора — Юстиниан. Ему тридцать девять лет, но он влюбился как мальчишка с первого взгляда. Словно почувствовал, что девушка, укладывающая тонкими пальцами цветные нити в станок, — женщина всей его жизни. Этот день станет началом большой любви и распахнёт для Феодоры двери Константинопольского дворца. Юстин I — отец Юстиниана категорически не примет выбор сына. Влюбленные пройдут трудный путь к счастью, прежде чем стареющий император смирится с выбором своего наследника. Феодора станет не просто женой Юстиниана, она будет его советником, соратником, подругой и единомышленником. Став императором в 527 году, Юстиниан обсуждал с любимой назначение министров и новые законы, они вместе планировали завоевательные походы и не расставались ни на минуту. Этот союз омрачало только отсутствие наследников, детей у пары не будет, но будет счастье длиной в 22 года. ⏳После смерти супруги от рака в 548 г. Юстиниан больше не женится, а византийскую корону передаст своему племяннику. Феодора останется единственной в его жизни женщиной, в память о которой император построит монастырь Святой Екатерины на Синае и откроет 22 бесплатные школы, по одной за каждый год счастья, прожитый с ней. Византийский летописец, епископ Иоанн Эфесский, в книге «Церковная история» подробно опишет биографию своего императора и его завоевания. Одну из глав, посвященную личной жизни Юстиниана, он назовет "Феодора из борделя". Но это уже совсем другая история, а сегодня мы говорим о любви. 😉

ПОЖИРАТЕЛЬ ГРЕХОВ При появлении этого человека жители Монмута испытывали смешанные эмоции: страх, который заставлял креститься, целуя крест, и трепет — считалось, что встретить его к невероятной удаче. В те редкие дни, когда Грешный Кинрик выходил на улицу средь бела дня, перед ним расступались люди, кучеры останавливали повозки, и затихали голоса. Такое поведение жителей английского графства Монмутшир вполне объяснимо, ведь Кинрик — профессиональный пожиратель грехов. Его работа — буквально съедать чужие прегрешения, накопленные за жизнь. Грудь умирающего или усопшего накрывали блюдами, словно праздничный стол: сдобная выпечка, похлёбка и сладости. Пожиратель съедал эту пищу и вместе с ней забирал себе все грехи покойного, расчищая усопшему дорогу в рай. Эта работа щедро оплачивалась, но самих исполнителей ритуала избегали, как прокажённых. Жили они только на окраинах, без надобности в светлое время суток не выходили из дома. Их боялись люди, но в смертный час звали первыми и платили не торгуясь. Цена услуги зависела от многих факторов: образ жизни покойного, его финансовое положение и даже количество наследников – всё закладывалось в прайс. Сегодня, пасмурным сентябрьским утром 1702 года, вознаграждение Кинрика обещает быть щедрым. На левом берегу реки Уай умирает Джон Арнольд – богатейший протестантский политик, за которым, по меркам католической церкви, грехов больше, чем у отъявленного бандита. Родственники страховались: чтобы не метаться между протестантским раем и католическим, нанимали пожирателя грехов. Наследников столько, что вряд ли они все поместятся в спальне покойного, и каждый из них положит в карман пожирателя грехов по золотой монете. Этих денег хватит на безбедную жизнь как минимум до следующей осени. Кинрик доволен своей профессией. Такие люди, как он, уникальны для своего времени по одной причине – они атеисты. К собственным ритуалам, таким значимым для заказчиков, они относятся с иронией и скептицизмом и не испытывают ни малейшего дискомфорта от поедания чужих грехов – просто вкусный обед, за который платят. ⏳Век Просвещения уничтожит профессию к концу XVIII столетия, останется лишь традиция угощения на поминках. На смену пожирателям грехов придут модные медиумы и прочие изысканные шарлатаны, такие как граф Калиостро, прокладывающие "каналы связи" в царство мёртвых. Но это уже совсем другая история.😉

РАХДАНИТЫ. МЕЖДУ КРЕСТОМ И ПОЛУМЕСЯЦЕМ Исаак проснулся в чудесном настроении. Всё готово к успешному торговому походу. В этот раз ему повезло: в караване два десятка евнухов на продажу и никаких тяжёлых грузов. Пойдёт налегке, но при этом заработает много серебра. Его путь лежит из земли франков через Хазарский каганат прямиком на Восток. В городе Итиль (в Хазарии) он купит ещё пару сотен рабов почти за бесценок и всех их выгодно продаст в Багдаде. Домой, в Верден, привезёт специи и драгоценные камни, которые тут же раскупят местные феодалы. На дворе конец VIII века, а наш герой Исаак относится к рахданитам — еврейским купцам, которые стали связующим звеном между христианским и мусульманским миром. Он богат, его уважают, для него открыты резиденции королей и дворцы эмиров. В результате арабских завоеваний в VII в. Средиземноморье оказалось разделённым на две половины — христианскую и мусульманскую, которые находились в состоянии войны. Но война — не повод останавливать торговлю, и вот тут на помощь пришли еврейские купцы: только они, будучи иудеями, могли свободно ездить как в христианские земли, так и в мусульманские. Самым ходовым товаром были именно славянские рабы, и на то было несколько причин. Во-первых, светлая кожа ценилась с точки зрения эстетики, а во-вторых, религиозные нормы: мусульманам было запрещено обращать единоверцев в рабов, а христианская церковь запрещала их иметь, но не запрещала работорговлю, если "товаром" были варвары. Рахданиты скупали славян за бесценок и свозили их в империю франков. Там, в городе Верден, без обеда и выходных работала фабрика евнухов. Всех не владеющих ремеслом, молодых и крепких отправляли туда, ведь за евнуха давали пятикратную цену, а затем живой товар с караваном отправляли на Восток. Более того, средневековые базары Аравии могли вас удивить отсутствием, возможно, главного колорита восточного рынка — торгов между купцами. Продавец называл цену, покупатель или соглашался, или уходил. Однако на окраинах этих базаров можно было увидеть отчаянно торгующихся людей. Это еврейские купцы, которые, будучи иудеями, имели право торговаться и с христианами, и с мусульманами. По обычаям тех лет единоверцы не должны были сбивать цену друг у друга, а рахданиты сохраняли баланс на мировом рынке. Исаак виртуозно торговался, к тому же прекрасно говорил на арабском, сумел наладить хорошие отношения с эмирами и великим визирем. В 797 году он возглавит делегацию в Багдад и установит дружественные отношения страны франков и халифата. Именно этот еврейский торговец станет дипломатическим мостом между двумя мирами — исламом и христианством. К сожалению, мост мира, построенный Исааком, рухнет в 1096 году с первым крестовым походом, но это уже совсем другая история.😊

На вопрос "Кто такие Кирилл и Мефодий?" любой школьник ответит, что речь идёт о монахах — родоначальниках славянского алфавита. Но далеко не каждый знает, что придуман он не для русичей. В этой истории будет рассказано, для кого и с какой целью монахи-византийцы создали славянскую письменность📜. В начале IX века, когда в наших краях шли племенные войны и горели погребальные языческие костры, в Центральной Европе образовалось новое государство — Моравия. Во времена Великого переселения народов территорию современной Чехии и Словакии поделили между собой несколько славянских племён. В 820 году вождь самого крупного из них по имени Моймир, при помощи франков (германцев), подчинил ближайших соседей и спустя десять лет объявил о создании Великоморавской державы. Став князем, Моймир вскоре начал тяготиться союзом с германцами, которые навязывали ему своих наместников, влияние Папы Римского и бесконечные военные походы. Раздражение Моймира нарастало, и он идёт на сближение с Византией. Его строптивый характер станет причиной свержения князя; к власти придёт более покладистый и сговорчивый Ростислав. Он продолжил курс на Византию, и вскоре оттуда прибыли два монаха-просветителя — Кирилл и Мефодий. Они были родными братьями, славянами, постриг приняли уже в зрелом возрасте и имели огромный опыт светской жизни. Кирилл преподавал философию в академии, работал дипломатом в Хазарском каганате, а Мефодий много лет служил губернатором славянских областей в Византии и свободно говорил на пяти языках. В Моравии братья распространяют православие, строят школы, организуют скриптории — мастерские по переписке рукописей, и наконец создают славянскую письменность. Всё больше и больше Моравия сближалась с Византийской империей и вставала под её опеку. Раздражённый тем, что часть Европы уходит из-под его влияния, Папа Римский дождался смерти братьев-монахов, и армия католиков-германцев по его приказу в 886 году изгоняет из Моравии православное духовенство. Пастыри, не успевшие убежать в соседнюю Болгарию, были закованы в кандалы, проданы в рабство, заморены голодом и казнены под пытками. Последователи Кирилла и Мефодия, которым посчастливилось уцелеть, осели в городе Преслав на болгарских землях и продолжили дело своих наставников. Пройдёт более сотни лет, прежде чем из Болгарского царства до Руси доберётся глаголица, созданная Кириллом и Мефодием. А сама Моравия окончательно исчезнет с карты к 907 году, так как будет захвачена венграми-мадьярами. Но памятью об этой стране у нас останутся буквы, которые, пережив несколько трансформаций, спустя тысячу лет превращаются в посты на нашем канале.😉

«Они отрубают врагам голову, бреют бороду и едят вшей... Они не очищаются ни от экскрементов, ни от урины, и не омываются от половой нечистоты и не совершают ничего подобного. Они не имеют никакого дела с водой, особенно зимой. Их женщины не закрываются ни от их мужчин, ни от посторонних, и женщина не закрывает также ничего из своего тела ни от кого из людей. Право же, как-то однажды мы остановились у [одного] человека из их числа. Мы сели, и жена этого человека [была] вместе с нами. И вот, разговаривая с нами, она раскрыла свой “фардж” и почесала его, в то время как мы на нее смотрели. Мы же закрыли свои лица руками и сказали: “Господи, помилуй!”». На этой цитате из дневника арабского купца Ахмеда ибн-Фадлана, написанного в 920 году, можно было бы и закончить. Это описание достаточно шокирует читателя, но я, с вашего позволения, всё-таки продолжу.😉 Итак, Фадлан описывает свое путешествие к Волге. Он вышел из Багдада (территория Ирака), пересек Туркменистан, Казахстан, Башкирию и вышел к современной территории Татарстана. Этот отрывок описывает жизнь племени огузов и их быт в начале X века. Читая дневник Ахмеда, сложно себе представить, что спустя несколько столетий потомки поедателей вшей создадут величайшую империю на руинах Византии. Во время Великого переселения на Алтае – прародине всех тюрков – образуется союз огузских племен, вошедших в состав Тюркского каганата, который тянулся от Китая до Азовского моря. К X веку часть огузов осела в лесистых районах Башкирии, их самобытность и поразила купца Фадлана. Остальные же смешаются с древними персидскими племенами, примут ислам и создадут султанат Великих сельджуков, куда войдут часть Персии, Грузия и Армения. Сельджукский султан за помощь в борьбе с византийцами подарил вождю небольшого огузского племени Эртугрулу земельный надел примерно в 200 км от современного Стамбула. Наследник Эртугрула по имени Осман, в те годы, когда орды монголов опустошали окружающие земли, сумел сохранить независимость и дал начало великой династии. К 1453 году его потомки окончательно завоюют всю Византию. Путь от поедания вшей до построения великого государства займет почти 500 лет, и появится могущественная Османская империя. Она будет править на трех континентах и на семи морях вплоть до 1923 года. Но это уже совсем другая история.🙂