Масонская ложечка

Гугеноты «Церковь не нуждается в кардиналах и епископах, так как жертва Христа — уже достойный подвиг, чтобы уверовать». Листовку с таким текстом на пороге своей спальни найдёт король Франциск I, и его ярость запылает кострами инквизиции, нещадно сжигая еретиков по всей Франции. А ведь до 1535 года французский король к протестантам относился хоть и с презрением, но терпимо, предпочитая не замечать их существования. Внутри Парижской католической церкви на протяжении восемнадцати лет продвигал свои идеи епископ-реформатор Гийом Брисонне и до самой смерти в 1534 году призывал священников отказаться от жестокости, суеверий и насилия. Под влиянием Гийома в крупных городах появились протестантские общины — кружки гугенотов. Они селились немногочисленными группами — по две-три сотни человек, вели себя пристойно, раздражения не вызвали и в глазах почтенных католиков были вполне тихими соседями. Со смертью Брисонне у протестантов умерла надежда на реформацию церкви легитимными методами, и они разворачивают активную пропаганду, направленную против католического духовенства. Король Франциск вступает в яростную борьбу с ересью: издаёт эдикт, по которому протестантизм отныне — государственная измена, карающаяся пытками, конфискацией имущества и последующей казнью.1545 год начинается с кровавой резни в Провансе. Королевские солдаты истребляют больше двадцати деревень, сотни убитых и десятки проданных в рабство на французские галеры гугенотов. И это был первый сигнал на кровавом пути борьбы за веру. Шли годы, на престоле сменялись короли; вчерашние враги Франции становились друзьями, а союзники превращались во врагов. Константой оставалось одно — ненависть к гугенотам. В парламенте будет создан специальный трибунал для еретиков под названием «Огненная палата», который за тринадцать лет неустанной работы отправит на костёр тысячи протестантов. Наконец, в 1570 году подписывается Сен-Жерменский мир, скрепить который должен брачный союз католички Маргариты де Валуа и гугенота Генриха Наваррского. Спустя два года на торжественную церемонию в Париж приглашено множество гостей как с одной, так и с другой стороны. Ничего не подозревающие гугеноты съехались в столицу буквально на собственную казнь. Всё закончилось кровавой резнёй в Варфоломеевскую ночь, жертвами которой стали несколько тысяч человек. Противостояние обретает такие масштабы, что приводит к религиозному расколу Европы: на стороне гугенотов воюют германские княжества, Дания, Швеция и Англия, а католиков поддерживает Венгрия, Чехия, Испания и Нидерланды. Генрих Наваррский, хоть и примет католицизм под давлением обстоятельств, всё же попытается остановить кровопролитие в 1598 году подписанием Нантского эдикта, дарующего гугенотам религиозные права. Увы, его усилия не принесут ощутимых плодов. В обществе позднего средневековья назревает масштабная религиозная война. Война, которая подорвет экономики двух десятков государств, растянется на тридцать лет и даже перекроит границы стран вдоль Балтийского побережья. С момента появления во Франции первых протестантских учений до полного признания свободы вероисповедания пройдет 136 лет. За это время страна разберется с внешними врагами, проведет внутренние реформы и по-настоящему одержит религиозную победу под флагом здравого смысла. Но это уже совсем другая история 😉

Дорогие друзья, Я недавно вернулась из турне с лекциями и интеллектуальными играми. Сначала я в Москве выступила перед прекрасными девушками с лекцией о женщинах в истории, затем были лекции о социальных лифтах и об истории, написанной торговцами, а также "Мозгобатлы" в Москве и Петербурге. Мне очень важно общаться с вами не только тут в канале, но и вживую на лекциях и играх. Поэтому спасибо организаторам мероприятий. И отдельное спасибо великолепному художнику Денису Юдину, который создал один из призов для Мозгобаттла, картину "Музицирующий сатир". Такая же висит теперь и у меня дома. ❗Также хочу напомнить, что я буду рада организовать интеллектуальную игру или выступить с лекциями перед вашим интеллектуальным/бизнес клубом, компанией или просто группой друзей. Чтобы договориться, пишите мне @akluchareva И тизер: следующие открытые мероприятия у меня запланированы в январе: 🔹СПб - 17 января лекция "Из грязи в князи" - социальные лифты в истории 🔹СПб - 18 января интеллектуальная игра "Мозгобатл" 🔹Москва - 24 января лекция "Не по чину любовь" - чувства, поменявшие парадигму общественного сознания, и запретные романы, изменившие судьбы 🔹Москва - 25 января интеллектуальная игра "Мозгобатл" Можете уже себе отметить эти даты. Как только откроется продажа билетов, обязательно расскажу.

Мадам Чжэн «Впредь виновные в грабеже рыбацких деревень, взявшие против воли пленённых женщин и укравшие детей, будут казнены» , — голос этой женщины звучал спокойно, но пронизывал страхом каждого, кто его слышал. Никто из моряков её флотилии не осмелился перечить, все четыре тысячи мужчин смиренно опустили головы. Настоящее имя и подробности жизни этой барышни до пятнадцатилетнего возраста малоизвестны, ведь с малолетства девочка работала в борделях, а в Китае всех представительниц древнейшей профессии звали Дзин. Её биография начинается со знакомства с самым известным пиратом в Азии по имени Чжэн И, который то ли похищает девочку-подростка, то ли покупает её у борделя, но в 1801 году эта парочка становится мужем и женой. Новоиспечённая супруга после свадьбы превращается в мадам Чжэн Ши. Очень скоро выясняется, что последствием бурной юности стало бесплодие молодой супруги. Данный факт ничуть не смутил видавшего виды пирата, и молодожёны решают вопрос в духе ремесла: похищают подростка из ближайшей рыбацкой деревни, объявляя его своим сыном и наследником. Никого не смущало, что усыновлённый был ровесником приёмной матери, а в скором времени стал и её любовником. Эта странная "семья" шесть лет счастливо бороздила просторы Цинского государства, наводя ужас на местных купцов и разграбляя портовые селения, пока глава семейства не погиб во время шторма. Молодая вдова вступает в права наследования и получает в своё распоряжение флотилию из четырёхсот кораблей, а также всё награбленное пиратами богатство. Разумеется, брутальные моряки были не в восторге от мысли, что теперь их судьба полностью в руках женщины. Чжэн Ши сразу озвучила кодекс "пиратской чести" и заявила о том, что любое нарушение отныне карается без жалости и сострадания. По правде говоря, матросам было чего бояться: пиратка действительно не церемонилась с теми, кто провинился. Так, сватавшиеся к ней капитаны поплатились за свою дерзость буквально жизнью — одного она застрелила, второго выкинула за борт. Последней каплей, переполнившей чашу терпения команды, стала свадьба Чжэн с её пасынком — недовольные матросы и капитаны подняли мятеж. Бунт на кораблях основательно подорвал авторитет Чжэн, и она решает отбелить свою репутацию в глазах императора, легализоваться и уйти на покой. Эксцентричная мадам идёт на переговоры с властями, выдаёт им самых отъявленных головорезов из своей команды и получает личную амнистию. Сразу же продаёт все корабли, покупает просторный дом в Гуанчжоу и открывает салон азартных игр. Последующие двадцать лет, вплоть до самой смерти в 1835 году, Чжэн Ши будет вести тихую жизнь, полную достатка: самозабвенно высаживать кустовые розы, осваивать искусство гохуа (традиционная китайская живопись), и в этой гордо стареющей женщине всё труднее было узнать пиратку, наводившую страх на жителей Поднебесной.

Старший сын «Мы будем молиться вместе, радоваться вместе, страдать вместе. Моё счастье будет отражением твоей любви» — это письмо, наполненное нежностью, напишет своей невесте Елизавете Олениной в 1852 году черноволосый парень с грустными добрыми глазами и красивым именем Джамалуддин. Мальчику было девять, когда его отец Шамиль, избранный имам Дагестана, отдал сына в заложники русскому генералу. Лидер дагестанского сопротивления обменял своего ребёнка на жизни нескольких сотен человек, проживающих в ауле Ахульго. Аул окружили российские войска, повисла угроза уничтожения не только бойцов Имамата, но и мирных жителей. Маленького Джамалуддина переправляют в Россию и определяют в сиротский кадетский корпус. Уже через год мальчишка свободно говорит по-русски, а в пятнадцать читает немецких и французских классиков в оригинале. В 1849 году Джамалуддин — выпускник и корнет, а ещё через три года — поручик Владимирского 13-го уланского полка, расквартированного в Торжке. Там юноша знакомится с дочерью генерала Оленина, Елизаветой. Вспыхивает сильное взаимное чувство, молодые планируют свадьбу, Джамалуддин собирается креститься в православную веру, но планам на счастье не суждено было сбыться. Кавказ, воспользовавшись тем, что Россия "утонула" в дебрях Крымской войны, совершает поход на восточную часть Грузии и разоряет поместья русских генералов на территории Кахетии. В руках армии сопротивления оказываются влиятельные заложники — семья грузинского князя и по совместительству полковника русской армии Давида Чавчавадзе. Шамиль заявил, что вернёт пленников в обмен на своего сына, которого не видел шестнадцать лет. Джамалуддин, выросший в России, впитавший другую культуру и окончательно сепарировавшийся от своей родины, после долгих раздумий соглашается вернуться на Кавказ. Отношения отца и сына не заладились сразу: Шамиля раздражает переписка сына с русской невестой, по которой юноша очень скучает; Джамалуддина злят намерения отца женить его на местной девушке; ему чужды кавказские обычаи, и единственная мечта — вернуться в Россию. Став в очередной раз валютой в политических торгах, молодой и здоровый прежде парень начинает сильно терять в весе, появляется слабость, затем кашель, и врачи ставят диагноз, прозвучавший как приговор, — туберкулёз в терминальной стадии. За месяц до капитуляции Шамиля, летом 1858 года, Джамалуддин умер. С его смертью не закончится война, локальные столкновения будут продолжаться ещё долгих восемь лет. В это время Шамиль, находясь в русском "плену", ведёт вполне светский образ жизни с балами и приёмами во дворцах. Спустя десять лет он получит разрешение совершить хадж — паломничество по пути пророка Мухаммеда в Мекку к мусульманским святыням. Во время этого длительного путешествия имам Шамиль скончается в 1871 году, пережив своего сына на тринадцать лет.

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? Французский поэт, живший в позднем Средневековье написал стихотворение в очень непростой жизненный период. В стихотворной и несколько ироничной форме, он говорит о том, что скоро одна часть тела узнает, сколько весит вторая. Назовите эти части тела.

Тюремный доктор «Есть тесная связь между преступлением, несчастьем и болезнью, порой невозможно отделить одно от другого. А значит, к виновному нужно относиться без жестокости, несчастному - сострадать, а больного - выхаживать». Эта речь главного врача московских тюрем с трибуны Попечительского комитета вызовет недоумение толпы. Но он продолжал говорить, и это был голос гуманности, вибрации которого качнули общество в сторону смягчения пенитенциарной системы. Фридрих Иосиф Гааз родился в предместье Кёльна летом 1780 года, став пятым ребенком в семье местного аптекаря. Окончив католическую школу, поступил в Йенский университет, а затем отправился в Вену изучать лечебное дело. В столице Австрии Фридрих становится лечащим врачом Николая Репнина-Волконского, которого свалила хворь накануне свадьбы. Став спасителем знатного жениха и важного государственного деятеля, Гааз получает предложение перебраться в Москву. В России Фридрих "превращается" в Федора Петровича, а карьера взлетает стремительно вверх: уже через пять лет он - главврач Павловской больницы, а в 1814 году в должности заведующего санитарного корпуса (системы полевых госпиталей) победоносно входит в Париж под флагами русской армии. В 47 лет Гааз - уважаемый и состоятельный человек: дом в Москве, загородное имение с ипподромом и суконная фабрика, купленная на безбедную старость, которая приносит хороший доход. Но у судьбы были на него совсем иные планы - поступило предложение стать главным тюремным врачом. В новую должность Гааз бросается с головой, стараясь показать на собственном примере необходимость гуманного отношения ко всем, невзирая на их прошлое. Он продает свою фабрику, имение уходит с молотка, но московские заключенные получают лекарства, бинты и соответствующее состоянию здоровья питание. Однажды, побывав в пересыльной тюрьме, Фёдор Петрович был шокирован тяжестью кандалов, в которые заковывают измождённых арестантов. Ноги несчастных гнили от ран, образовывалась гангрена, а двигаться по этапу в них было совершенно невозможно. На изобретение и изготовление облегчённого, но надёжного аналога, врач тратит свои последние деньги. Позднее в ход пошли пожертвования неравнодушных граждан, и вот настал тот час, когда Гаазу предстоит убедить комитет в необходимости замены арестантских оков по всей стране. Он наденет новые кандалы на себя, будет в них прыгать с лестницы и пытаться бегать по залу, но докажет отсутствие прямой связи между весом цепей и возможностью побега. Новое изделие тюремного доктора весило в два раза меньше, было надёжным и потому отправилось на массовое производство. На этом Фёдор Петрович не успокоился и принялся за модернизацию тюрем: появляются камеры с нарами (до этого заключённые спали на полу), школы для детей арестантов и даже тюремная церковь. Этого странного для своей эпохи человека с огромным сердцем и бесконечной любовью к людям не станет в августе 1853 года. Похоронят врача за государственный счёт, ведь все свои деньги Гааз потратил на занимаемой должности. В 2018 году католическая церковь канонизирует Фридриха Иосифа Гааза и причислит его к лику блаженных святых.

Ее последняя дуэль «Кровь, даже виновных, оскверняет революцию, проливать её недопустимо. Робеспьер — чудовище, я вызываю его на дуэль!» — такие листовки появятся на улицах Парижа в 1792 году, и их автором будет женщина. Весна 1748 года. Город Монтобан утопает в цветущих каштанах, а в семье мясника рождается девочка по имени Мари, которую отец невзлюбил сразу, и потому детство крошки сложно было назвать счастливым. Едва Мари исполнилось семнадцать, как папенька поспешил выдать её замуж за тучного и немолодого торговца. Ненавистный брак был недолгим, спустя год новоиспечённый супруг скончался. Мари, вздохнув с облегчением и прихватив новорождённого сына, отправилась в Париж за счастьем и свободой. Новый город, новая жизнь и новое имя, которое Мари выбрала себе сама — теперь она Олимпия де Гуж, её больше ничто не связывает с прошлым. В столице Олимпия буквально влетает в круговорот интересных знакомств, среди которых писатели, философы, художники и богатые политики. Один из таких состоятельных чиновников, Жак Бьетри де Розьер, становится для девушки любовником, меценатом и социальным лифтом одновременно. Он спонсирует открывшийся в Олимпии писательский талант, продвигает её пьесы на театральные подмостки и поддерживает свою музу в борьбе за права женщин. А тем временем революция набирает обороты, в мятежной Франции формируются три политических крыла: жирондисты — сторонники федеративной парламентской республики; якобинцы, выступавшие за унитарное государство с сильной централизованной властью, и фельяны — буржуазное крыло, мечтающее о конституционной монархии. В этом идеологическом хаосе, после свержения общего врага Людовика XVI, политические группировки взялись за уничтожение друг друга. Олимпия верит, что революция подарит женщинам свободу и голос. Молодая активистка начинает свою борьбу, используя литературный талант как оружие — публикует памфлет, в котором призывает остановить кровопролитие и провести всенародный референдум, где французы сами определят судьбу своей страны. Но она опоздала. На момент выхода публикации, в результате трёхдневного восстания якобинцы пришли к власти, и закрутились жернова диктатуры. В июне 1793 года де Гуж была арестована за контрреволюционную деятельность и спустя четыре месяца приговорена к смертной казни. Через три недели после восхождения на гильотину королевы Марии-Антуанетты, на эшафот поднимется гордая Олимпия. Осознавая свою участь, она до последнего дня писала очерки в тюрьме и передавала их на волю. Сильной женщины, которую считают пионером феминистского движения и борцом за социальные права, не станет 3 ноября 1793 года. Свою последнюю дуэль Олимпия проиграла в 45 лет.

Белая мама «Каждый, кто отныне убьет близнецов или причинит вред их матери, будет повешен!» — крик мужчин разливался по улицам Калабара, а женщины размахивали факелами и танцевали. В этот момент, прижимая к себе маленьких близнецов, Мэри плакала от счастья — она победила. Детство Мэри Митчелл Слессор сложно назвать счастливым. Отец беспробудно пил, мать часто болела и едва сводила концы с концами, пытаясь прокормить многодетное семейство. В одиннадцать лет Мэри начнет трудиться на джутовой фабрике, отбивая с утра до вечера растительное волокно до кровавых мозолей. Потом ей доверят прялку, с которой девочка не расставалась вплоть до ухода в миссионерство. Весной 1876 года Мэри посылают в Африку, в город Калабар (современная территория Нигерии), и, оказавшись там, она приходит в ужас. По местным обычаям, в Калабаре убивают младенцев: тех, чьи матери скончались при родах (детям-убийцам не место в общине), и близнецов как порождение злого духа. Поверье гласит: если на беременной женщине проклятье, то чёрный дух вступает с ней в связь, от которой появляется копия младенца в утробе. Эта копия — порождение зла, она непременно принесет страдания и болезни всему племени. Так как близнецы одинаковые, понять, кто из них порождение демона, невозможно, убивали сразу обоих, а потом и мать за связь с силами тьмы. Спасая малышей от расправы, Мэри будет прятать их на продуктовых складах миссионерского лагеря, где со временем возникнет целый приют для сотни ребятишек; удочерит кроху, найденную в зарослях кустарника, и откроет школу. Эта женщина терпеливо и настойчиво будет говорить с вождём, ежедневно принося ему в подарок лекарства, бинты, порох и продовольствие. Вместе с благами цивилизации она донесет до сознания вождя и здравый смысл, кульминацией которого станет запрет на детоубийство. Мэри проживет в Африке тридцать лет. Все эти годы она будет бороться то с суевериями, то с голодом, то с жестокостью британских колонизаторов. Конечно, эта хрупкая женщина не была волшебницей, и многое ей оказалось не по силам, неоспоримо одно — "белой мамой" ее называли больше двух тысяч детей, которые выжили под ее крылом.

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? В японской повести, являющейся классикой XII века, есть сюжет о юноше, которого наставник учил стрельбе из лука. Когда ученик готовился выстрелить в мишень, держа в одной руке лук, в другой две стрелы, учитель остановил его и дал первый главный урок: "Видя свою цель, не держи......." А как же заканчивалась фраза наставника?

Счастье на полкойки Савелий рыскал по Мясницкой и Хамовникам уже несколько дней в поисках свободной половины койки. В кармане 6 рублей, и на них нужно ещё как-то дотянуть до выплаты жалования. Да-да, он может себе позволить лишь половину койко-места в каморной квартире. Конец XIX века, Москва переполнена мещанами и приезжими рабочими, половина из которых едва сводят концы с концами, а 20% находятся за гранью нищеты. Роскошью считается отдельная комната площадью не более 15 метров, где ютится семья из шести человек. Чуть хуже положение у тех, кто снимает угол — кусочек комнаты, завешанный ветошью, словно балдахином. За такими шторками стоит кровать и сундук с вещами. Счастливчик-арендатор платит за угол 7 рублей в месяц и может рассчитывать на жалкое подобие уединения. Но по большей части каморки отданы под субаренду. Арендатор комнаты платит домовладельцу 15 рублей в месяц и зарабатывает на сдаче коек. Такие помещения называют каморными квартирами. В каждой по 6 лежанок, сколоченных из досок, а особо предприимчивые строят их в два яруса. Одна койка — 5 рублей, но можно вдвоём по 2 рубля 80 копеек с человека — именно такой вариант и ищет Савелий по рабочим районам Москвы. Свою половинку кровати наш герой отыщет на Сретенке и будет невероятно счастлив, ведь соседом по койке окажется здоровый парень — рабочий фабричной пекарни, чья смена заканчивается тогда, когда Савелий просыпается на работу. Спать по очереди — невероятное везение, и даже клопы с бельевыми вшами не помеха этому счастью. Он живёт надеждой устроиться кочегаром или дворником при доходном доме — таким работникам полагается отдельное жильё, как правило в подвале, но всё же своё. В такие хоромы и жену можно привести, и детишек нарожать. А пока его ждёт зеркально-шлифовальная фабрика с парами ртути и стекольной пылью, но он верит — богатым доходным домам всё ещё нужны дворники, и где-то в Москве есть тот самый заветный подвал, который станет домом.

Бельгийское Конго Фото 18+ «В Африке будет создано свободное государство, где европейцы принесут цивилизацию в дар дикарям» – Эту пламенную речь в 1876 году произнёс на конференции в Брюсселе король Бельгии Леопольд II. Глядя на человека с окладистой бородой, добрыми глазами и вуалью грусти на аристократическом лице, сложно поверить, что за его благородными речами скрывался жесточайший геноцид африканского народа, попавшего в жернова каучукового рабства. После пламенной речи монарха в Брюсселе путешественник и исследователь Генри Мортон Стэнли отправляется в дебри Африки по реке Конго и заключает договоры с местными вождями. В обмен на "бусики" вожди передали в "вечное пользование" свои земли частному лицу – Леопольду II. Таким образом, в 1885 году территория Конго становится личными владениями её короля, а Леопольд даёт им кричащее гуманностью название – "Свободное государство Конго". Уже через пять лет из "свободного государства" до цивилизованного мира начинает доходить информация о жестоких казнях и пытках местного населения: отрубленные конечности, десятки тысяч убитых, выжженные дотла деревни и каторжный труд на каучуковых плантациях. Поверить в то, что все эти ужасы не выдумка, а жестокая статистика, изнеженному европейскому обществу было сложно. Но шила в мешке не утаишь – конец XIX века становится расцветом рабства в Конго, а торговые экспедиции за каучуком и слоновой костью привозят в Европу страшные подробности: территория превращена в военный лагерь, повсюду люди с оружием, за недостаточную добычу каучука отрубают кисти рук в качестве наказания, калечат и пытают даже детей. В свободной прессе появляются фотографии искалеченных людей, привезённые путешественниками и миссионерами. Разгорается международный скандал. Леопольд II выступает с официальным заявлением, что всё это грязная информационная кампания, цель которой – отнять у него африканские земли. Под давлением фактов и общественности в 1904 году страны Европы и США создают комиссию и инициируют расследование. Собранные доказательства по геноциду в Конго вынудили бельгийский парламент конфисковать собственность своего монарха, и земли Конго становятся официальной колонией Бельгии. Безусловно, эта мера не сделала африканцев свободными, они всё так же оставались рабами, но пытки и массовые убийства прекратились. Через 56 лет, в январе 1960 года, на конференции в Брюсселе будет принята резолюция о независимости Бельгийского Конго и вынесено постановление о проведении парламентских выборов. Рабство длиной в 70 лет закончилось. Впереди у этой маленькой африканской страны будут и революция, и диктатура, и война с соседней Руандой, но это уже совсем другая история 😢

Люди подземелья «Жаль, что Господь не попустил, чтоб первая женщина, взявшаяся носить уголь, сломала себе спину. Тогда никто бы за это снова не взялся», — с этими словами, пошатываясь под весом тяжёлой корзины, Лесли выйдет из шахты в мае 1808 года. Историю этой женщины рассказал миру торговый агент Роберт Болд в своём трактате о горном деле и на её примере описал нелёгкие будни работников подземелья. Лесли, как и многие женщины, проживающие в долине между Глазго и Эдинбургом, трудится в шахте вместе с мужем и старшими детьми. Там, где нет возможности использовать лошадей для подъёма угля на поверхность, женщин и детей используют как гужевой скот, впрягая их в телеги или вешая за плечи корзины. Ночная смена начинается в одиннадцать вечера. Мужчины спускаются в забой, выбивают уголь из пласта и готовят его к подъёму, а женщины складывают куски угля в ёмкости, нагружая их весом не менее 170 фунтов (около 77 кг), и по лестнице тащат наверх. Норма выработки за смену — 24 корзины, оплата — 8 пенсов. Шахтёры работают семьями, и каждая из них — это династия, ведущая свою родословную с XVI века, когда спрос на уголь начал расти, а добыча уходить «на глубину». По достижении ребёнком десятилетнего возраста он непременно отправляется в забой вместе с родителями, а младенцев, завёрнутых в одеяла, отдают на попечение няньки-старухи. Пока родители отбивают, грузят и таскают уголь, она за небольшую плату присматривает за крохами. По словам Роберта Болда, работа носильщицы была более рискованной, чем у отбойщиков: кроме лёгочных заболеваний они становились жертвами частых инсультов, обрыва страховочных тросов и падения с отвесных лестниц. Но, несмотря на риски, на шахтах Шотландии трудилось в среднем около 6 тысяч женщин и примерно столько же детей. Общественность забьёт тревогу лишь в 1842 году. Шум, как водится, поднимут журналисты, и проблема будет вынесена на рассмотрение парламента. Законодательно запретят женский и детский труд под землёй, создадут комиссии, отчитаются о проверках. Но как только всё утихнет, на шахтах вновь зазвучат детские голоса и зашуршат женские юбки. Всё по-настоящему изменится лишь в начале XX века, а пока такие, как Лесли, несут на хрупких женских плечах угольную промышленность Шотландии за восемь пенсов в день.