Московский винегрет

Мажоров переулок Переулок расположен в районе Соколиная Гора Восточного административного округа. Нет, здесь не жили дети высокопоставленных лиц и не снимали известный сериал. В XVIII веке на этой территории было село Семеновское, в котором размещался военный оркестр Семеновского гвардейского полка. Возглавлял полковую команду барабанщиков и горнистов тамбурмажор. Со временем из наименования пропал «тамбур», остался только «мажор».

Ошеломить. Да, если сильно ударят хоть кистенём, хоть мечом по шелому (по шлему), даже если шелом выдержит удар, то уж ошеломят человека крепко.

(продолжение) Чай быстро стал очень популярен. В. Г. Белинский писал: «В Москве много трактиров и они всегда битком набиты преимущественно тем народом, который в них только пьет чай. Это народ, выпивающий в день по пятнадцати самоваров, народ, который не может жить без чаю, который пять раз пьет его дома и столько же раз в трактирах». Сыновья и внуки Перлова продолжили династию. Дом на Мясницкой начал строить внук Сергей в 1891 году во вполне классической манере. Но в 1896 году в Москву, на коронацию Николая II должен был приехать китайский сановник Ли Хунь Чжан. К его-то прибытию и затеяли перестройку в надежде принять его в гостях и заключить выгодный контракт на чайные поставки. Однако китаец решил остановиться у его брата, Семена. Но, как видим, Сергей все равно остался в выигрыше. Затраты на переделку окупились с лихвой. Его дому не нужно было никаких вывесок: фасад уже был рекламой.

В 1638 году монгольский хан Алтан Кучкун отправил московскому царю богатый караван. Среди прочего лежали свертки с сухими листьями. В Москве Михаил Федорович приказал боярам попробовать заморской травы. Спустя несколько часов отрапортовали, «Пробовали всяко – трава жесткая, плохо жуется, на вкус горькая». Родоначальником династии чайных королей считается Алексей Перлов, который еще в конце XVIII века открыл лавку по продаже "китайской травки". В 1787 году Перлов открыл первые магазины, торгующие чаем на развес. Цены там были божеские, покупать можно было в любых количествах. До этого чай продавался в аптеках как лекарство, денег стоил много.

70-е годы. Театр Советской Армии. Играют спектакль о войне. В самом конце, после эпичного сражения, актёр доползает до телефонного аппарата. Хриплым голосом он говорит: «Ставку Верховного!», а потом радостно и гордо рапортует из последних сил: «Киев отбит, товарищ Сталин! Возвращён под Красное знамя!». После этого громогласно звучит голос Вождя из всех колонок: «За Киев спасибо! Всему личному составу войск объявить благодарность!». Ура! Занавес. Но в тот роковой день у звукорежиссёра выпала из рук бобина, на которой был записан голос Сталина. Плёнка разлетелась на мелкие клочки и пришлось её склеивать очень быстро. Звуковик заверил уже поседевшего режиссёра, что всё склеит в лучшем виде и обязательно успеет. Он действительно склеил почти перед самым включением. А теперь представьте: артист рапортует Сталину и из всех колонок звучит: «Ьтсонрадогалб ьтивяъбо ксйов уватсос умончил умесв!» (наоборот). Немая сцена. И вдруг, один из актёров говорит: «Волнуется Иосиф Виссарионович, по-грузински заговорил!»

Праздник традиционно начинался в главном зале Московского университета на Моховой улице. К пяти часам вечера галдящая толпа перебиралась в городские кабаки. В распоряжение студентов поступали даже фешенебельные заведения. Современники вспоминали о толпах молодых людей в ресторане «Эрмитаж» в доме 29/14 на Неглинной улице. «Эрмитаж» пустел в 9 часов вечера. Галдящая толпа перемещалась на Ленинградское шоссе, в сохранившийся до наших дней ресторан «Яръ», дом 30, и соседнюю «Стрельну», стоявшую на пересечении с нынешней улицей пилота Нестерова. Пётр Иванов вспоминает, как на спинах уснувших здесь гуляк швейцары мелом писали имена и домашний адрес, куда извозчику следовало доставить гостя.

Л.Н. Толстой в 1889 году накануне Татьяниного дня опубликовал статью, в которой призвал молодежь опомниться и не превращать праздник просвещения в подобие престольных праздников в глухих деревнях, где задавленные нуждой крестьяне от безысходности напиваются до скотского состояния. Характерную реакцию молодежи на этот призыв описал А.В. Амфитеатров: «В «Эрмитаже» меня остановил незнакомый студент, необыкновенно сосредоточенного и мрачного вида. - Ты кто? Называю себя. - Писатель? Журналист? - Писатель. Журналист. - Так поди же и скажи от меня своему Толстому... - Да он не мой. - Как… не… твой?! - Да так: не мой – и все тут. - Не твой… это… странно… Чей же? - Общий. - Гм… Все равно! Поди и скажи от меня своему Толстому, что Гаврилов пьян. И когда статью в газету будешь писать, так и напиши, что Гаврилов пьян. Назло. И всегда на Татьяну пьян будет. Да!»

25 января (12 января по-старому) Татьянин день или День студента. День студента в царской России являлся самым шумным днем в году. Отдельные группы и целые толпы студентов, пешком и на извозчиках, с самого утра перемещались по городу, горланя песни и шумно веселясь. Вот и Чехов напишет в 1885-м в фельетоне в честь 130-летия основания московского университета: "В этом году выпили все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замёрзла... Было так весело, что один студиоз от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди...".

Арбат, 30/3. Здесь в 30-е гг., до ареста и расстрела в 1938 г., жил друг Есенина, поэт Василий Наседкин и его жена, младшая сестра Есенина, Екатерина. Ее тоже арестовали и выслали из Москвы. Их дочь, Наталья (девочка на фото), напишет потом: «В 1956 году В. Ф. Наседкина реабилитировали «за отсутствием состава преступления». Нам выдали «свидетельство о смерти», в котором сообщалось, что он умер 1 марта 1940 года. Тогда, в годы хрущевской «оттепели», никому из нас, членов семьи, познакомиться с делом отца не разрешили. И только несколько лет назад, когда давно уже ушли из жизни моя мама и брат Андрей, я получила доступ к документам НКВД… Прочла решение «тройки», обвинившей В. Ф. Наседкина по нескольким пунктам статьи 58 (среди них пункт о терроризме). Получила и новое свидетельство о смерти, из которого узнала, что отца расстреляли 15 марта 1938 г., в тот же день, когда «тройка» вынесла ему смертный приговор…"

Текстильщики. 1-й Саратовский проезд 1962 год.

«Ходить гоголем» означает ходить с важным, самоуверенным видом. Нет, Николай Васильевич тут ни при чем. Гоголь – это дикая утка. Она ходит, откинув назад голову и выпятив грудь. Отсюда и аналогия с человеком, который изображает из себя важную персону.

Петр I в простой одежде ходил неузнанным по городу и беседовал с простыми людьми. Как то вечером в кабаке пил он пиво с солдатом, а солдат за выпивку заложил свой палаш. На недоумение «Петра Михайлова» солдат объяснил: мол, пока вложу в ножны деревянный палаш, а с жалованья выкуплю. Наутро царь приехал в полк, прошел по рядам, узнал хитреца, остановился и приказывает: «Руби меня палашом!» Солдат онемел, головой отрицательно мотает. Царь голос возвысил: «Руби! Не то сей секунд тебя повесят за небрежение приказом!» Делать нечего. Солдат схватился за деревянный эфес, проорал: «Господи Боже, обрати грозное оружие в древо!» — и рубанул. Только щепки полетели! Полк ахнул: «Чудо, чудо Бог даровал!» Царь подкрутил ус, вполголоса сказал солдату: «Находчив, сволочь! — и громко полковому командиру: — За нечищены ножны пять суток гауптвахты! А после направить в штурманскую школу.