Scriptorium

По ситуации с мобильным интернетом в Москве, несколько деталей. 1.Запрос на объяснение происходящего резко вырос, в том числе и среди неполитизированного сегмента социума. Негативная политизация аполитичной социальности. 2.Создан туман агностицизма, делающий, с одной стороны, возможными любые версии (вплоть до кликабельной карикатурной конспирологии), а с другой, сегментирующий аудиторию по мироощущению (пессимисты, оптимисты, пофигисты и т.д.) и привычных для них информационных пузырей. 3.Государство (в том числе и на уровне пропаганды) предпочитает ограничиваться все более лаконичными формулировками по типу «нужно и все», «все делается по закону». 4.Цифровая среда – это право или бонус? У многих формируется фатализм (будь как будет). Это обьяснимо, так как жить и концентрироваться на негативе в России очень сложно и выживальщики этого не могут себе позволить. Но для креативного класса все это непреемлемо и он, так или иначе, смог выразить свое возмущение публично. 5.Тестировало ли государство лояльность или нет – вопрос открытый. Тут масса аргументов, но, полагаю, социология все-таки повлияла, на текущем этапе. Убавили ли огня на котором варят лягушку или нет - тема отдельных фельетонов и постсовременных притч. 6.В публичном пространстве появляется все больше тем, в которых мнение общества однозначно. И, тем не менее, они возникают, вопреки общественным настроениям и мнению большинства. Фон для думской кампании уже сложился. 7.Разрушение образа smart-столицы не произошло, хотя урон имиджу нанесен. Тем не менее, на текущем этапе столица как мозговой центр и сердце для всей страны (и ее экономики) показала свою относительную устойчивость. Москва способна быстро формировать общественное мнение (центр общественного внимания), а регионы нет. Питер в промежуточном положении. 8.Физлица и юрлица получили жизненный опыт в условиях отсутствия мобильного интернета в современном мегаполисе, а также основания для фобий и прочих опасений. Принудительный детокс для социального спокойствия вреден. Экономика получила заметные потери, но в эпоху секьюритизации это уже почти привычно.

Д. Трамп ведет продуманную психологическую войну против Ирана, а у Тегерана остается лишь вариант односложных дипломатических ответов («нет»). Для Трампа это способ управлять внутриэлитными отношениями в Тегеране и ослаблять государственность Ирана. С точки зрения формальной логики все это кажется глупым. Сначала Трамп ставит ультиматум Ирану, а затем говорит о каких-то «хороших переговорах» (Иран опроверг) и вводит мораторий на удары по энергетике на пять дней. А в западных СМИ идут вбросы о том, что председатель Меджлиса (и бывший военный) М.-Б. Галибаф устраивает США и якобы с ним договариваются. Наряду с этим союзники продолжают дробить власть в Иране и делать так, чтобы государственная власть не функционировала как единый монолит. В информационном пространстве нет одного Ирана, а есть рассеянное множество . В начале войны президент М. Пезешкиан попытался что-то опровергнуть по поводу ударов по ОАЭ, но они тут же продолжились. Информационную политику пытается вести глава МИД А. Аракчи, однако он, как и Пезешкиан, может говорить только рамочные вещи. Поэтому Трамп с помощью психологической осады и различных вбросов сейчас провоцирует внутри КСИР раскол и конфликты. Конфликты, как известно, это источник развития и в этой ситуации они могут привести либо к полной деградации государственности Ирана, либо к формированию диктатора, который победит в этой борьбе и с которым можно будет договариваться. Сейчас говорят про Галибафа, но необязательно это будет он. Для Трампа это беспроигрышная тактика и несоответствие его заявлений формальной логике и правде – лишь небольшая (для Трампа – мизерная) цена в виде моральных издержек. 47-й президент не слишком отягощен вопросами морали или репутации, ему важно, чтобы он находился в центре внимания. Тем не менее, утверждать что Трамп врет - глупо. По крайней мере, гражданские самолеты из Тегерана в Исламобад стали летать чаще и это связывают с какими-то переговорами. Объявлять о которых, конечно, КСИР сейчас невыгодно. Как бы то ни было, игры дискурсами Трампа – на самом деле очень опасны для правящей верхушки Ирана, в ответ они могут выработать только общее несогласие, без возможности что-то навязать или поменять сами правила игры. Трамп очень хочет венесуэльского сценария в Иране, но вот с этим очевидные сложности. Фактор времени, по-прежнему, играет на руку КСИРовцам. Даже ХАМАС в секторе Газы держался годами, а уж про мощный Иран и говорить не стоит. В этой ситуации Трампу и Б. Нетаньяху нужен экстрафактор, то есть то, что перевернет расклад сил в их пользу. Пока идет методичное уничтожение военной и государственной инфраструктуры Ирана, но экстрафактора нет. Но вот предатель, готовый договариваться с США среди влиятельных персон в Иране им очень нужен. В ХАМАСе, стоит напомнить, такого не нашлось. Поэтому вариант с наземной операцией на острове Харк и провоцирования народного восстания кажется более вероятным. Трамп не может свернуть эту кампанию обьявив о полной победе в одностороннем порядке и в Тегеране это прекрасно понимают.

Полагаю, что снижение до 55% в России доли неудачных запросов в Telegram – это не добровольная уступка Роскомнадзора, а динамичный баланс на текущий момент. Снижение доли неудачных запросов с 80% до 55% приободрит многих, оно говорит о том, что цифровое сопротивление есть. «Классический» конфликт постсовременности – это борьба сетевых структур с централизованными (государством). Вот он сейчас в своей активной фазе, а мы следим за процентами неудачных запросов как за курсом рубля к доллару и евро в былые времена… И в этом есть логика – эти проценты важный индикатор состояния состояния социальности в России. Резкие всплески блокировок (до 80% потерь) могут быть стресс-тестами системы, чтобы понять, при каком уровне фильтрации мессенджер становится бесполезным, но при этом не «ложатся» сопутствующие сервисы и банковские приложения. Ослабление до 55% может означать завершение очередного цикла тестов. Но не только. Руководство Telegram уже задействовало многие технические инструменты сопротивления и будет вводить новые. Ротация IP-адресов и Cloud-инфраструктура, постоянная смена IP-адреса серверов. Чтобы полностью остановить Телегу, регулятору пришлось бы заблокировать миллионы адресов, что приведет к сбоям в работе банков, интернет-магазинов и других сторонних сервисов в России. Если очень грубо упрощать, активнее начали использоваться нестандартные proxy-ссылки, которые сложнее распознать и заблокировать автоматически на уровне провайдера. Это и есть основная причина отката, за которым последуют новые накаты и т.д. В политическую версию целенаправленного «акта доброй воли» для того, чтобы дать бизнесу и госсектору возможности нормально вести публичную и непубличную коммуникацию в мессенджере – не верится. Решения приняты на самом высоком уровне, ярлык вражеского наклеен, но реализовать решения достаточно сложно. В версию про «баланс неудобства», которую РКН пытается нащупать – тоже не очень верится. А вот в то, что для блокировки Telegram потребуется больше времени – верится. Впрочем, до апреля еще есть время. Сама ситуация пока кардинально не меняет реализации принятых руководством страны решений, но появляется временной и технический лаг. Если же сопротивление блокировкам будет успешным – ответ есть, это признание мессенджера экстремистским. Тем не менее, это потребует новых избыточных ресурсов и, возможно, это считают на самом верху не слишком желательным. P.S. Извините за пессимизм, точнее, за пессимистичную оценку, но ее я считаю объективной и хороших выходов на текущем этапе не жду. Хотя, наверное, они возможны и надеется на них нужно. Буду рад ошибиться.

Усталость от технологизации и секьюритизации. Какие life style-запросы формирует современный мир у среднего класса. Технологическое развитие формирует в современном мире усталость людей от утраты субьектности. Ощущение того, что ты лишь «корм» для алгоритмов или витник в системе, которую невозможно контролировать (и с которой нельзя договориться) порождает новые формы социального сопротивления/дистанцирования и life style-практики. 1.Усталость от цифрового надзора. Даже вне политических оценок (тип политического режима) повсеместно наблюдается рост опасений из-за того, что нейросети знают людей лучше, чем они сами. Алгоритмы решают, какую музыку нам слушать, какую новость прочитать и с кем познакомиться. Это уже актуальнейшая проблема наступившей реальности. 2.Усталость от «экономики внимания» (Attention Fatigue). Постоянная необходимость быть «включенным» (отвечать в рабочих чатах 24/7, следить за трендами) приводит к когнитивному истощению. Ответ цифровой детокс и радикальная недоступность. Умение быть (и иметь на это право) недоступным становится признаком высокого социального статуса и престижа. Структуры и формы занятности, которые это не предоставляют – истощают потенциал сотрудников и могут уже называться вредными/токсичными. **3.Усталость от неравенства и «глянцевого» успеха в соцсетях. На фоне глобальной нестабильности демонстративное потребление и идеальные жизни блогеров вызывают не зависть или глухое раздражение. Разумный ответ на это уход в сторону самодостаточности, а не следование за «идеалами»(симулякрами), которые могут не только стимулировать собственное развитие, но и истощить собственные жизненные силы. Работа в своем ритме, а не выпригивания из штанов ради фетиша (брендовая одежда или икра). Фокус на домашнем уюте. Для этого нужна собственная самонастройка и адекватная оценка реалий и своих возможностей. 4.Усталость от глобального шума секьюритизации. Постоянный поток плохих новостей создает (или усиливает) эффект вторичной травмы. Уход (точнее дистанцирование) от этого становится значимым фактором сохранения жизненной энергии. 5.Ориентация не на идеал, а на человечность, которая противопоставляется ИИ. В моде «грязный» дизайн, видео без монтажа, тексты с опечатками. Всё, что доказывает: это сделал живой человек, а не нейросеть.Рост спроса на вещи с «отпечатком мастера» — керамику с неровностями, одежду с ручной вышивкой. Этот запрос будет кратно усиливаться в последующие годы. Эти (и другие) признаки говорят о востребованности сейчас эллинистической философии – философии усталого духа; желания обрести свою приватность и собственный жизненный мир вне структур, корпораций и цифрового контроля. Киники в Древней Греции, не имея возможности достичь комфорта богатых, откровенно подвергали все это отрицанию (как и прочие моральные устои), стоики предпочитали терпеть и тренировать волю, скептики сомневались в реалистичности всего этого. А эпикурейцы учили уметь радоваться небольшим материальным благам, повседневным радостям и спокойствию духа. В эпоху больших потрясений это оказывается жизненной философией для многих людей, прежде всего для среднего класса и люде среднего и старшего возраста. Молодежи все это подходит меньше, но разумный синтез из этого нужен всем тем, кто хочет сохранить в себе гуманизм и ощущение гармонии с мирозданием.

Роскомнадзор опроверг сообщения о введении «белых списков» для домашних провайдеров. Это значит, что пока нет. А в будущем, на мой взгляд, вероятно, но не так быстро. Минцифры отреагировал на волну, которую подняли работающие в провластном пуле информресурсы. Ошибок никаких со стороны выпускающих редакторов этих информресурсов нет – они вбросили, Минцифры опроверг, чтобы несколько снизить общественное недовольство. В Минцифры сейчас напрямую связывают блокировки мобильного интернета с атаками БПЛА, а про другие версии ничего не говорят. Этой информации, думаю, стоит доверять (на текущем этапе). Это также значит, что у правящего класса есть необходимость сейчас немного разрядить ситуацию. Технологически введение «белых списков» для домашних провайдеров несколько сложнее (например, административно), так как этих провайдеров по всей стране тысячи. Но технологически реализовать переход на white list все возможности есть. Нужно время, но пока в этом переходе, возможно, нет никакой необходимости. Это может быть год-два или три, но затем эта необходимость обязательно возникнет. В силу исторических причин, в которые логика происходящего полностью вписывается. Неслучайно ведь сейчас за присутствие в белых списках идет отчаянная внутриэлитная борьба и даже Э. Набиуллина публично лоббирует присутствие банков в белых списках. Наряду с этим, кстати, она же готовит сокращение банков, путем повышения планки (уставной капитал и другие условия). Опять-таки фрактальная логика монополизации и укрупнения. Она же коснется и провайдеров достаточно скоро. Коралловый образ жизни (жизнь с привязкой к Wi-Fi) становится более популярным для креативного класса, но это все-таки временный эффект. Общие тренды определены и на пути к ним государство встречает лишь технические и временные сложности. Путь к суверенному интернету продолжается. Это не значит, что он реализуется, факторов масса, но пока движение есть и оно поступательное.

Иран обретает мягкую силу и лучи поддержки в Евросоюзе, во многом из-за антиамериканизма (помноженного на антитрампизм) и страха перед бесконтрольной эскалацией в мир-системе. Евросоюз и Китай – два серьезных актора, которые не нарушали международного права в последние годы. Даже Индия недавно вела войну с Пакистаном. Для Евросоюза (с учетом сложной структуры управления) дестабилизация мир-системы очень чревата серьезными потрясениями внутри обьединения. Пропалестинские настроения в Евросоюзе (особенно в южных странах) очень сильны, сейчас происходит частичное формирование проиранских настроений. Это происходи в парадигме мышления современных левых – защищать слабых. Популярный левый во Франции Ж.Л. Меланшон громко кричит «Иран имеет право на самооборону» и это звучит как манифест антитрампизма. А Испания отозвала своего посла из Израиля. Симпатии к Ирану и/или Палестине – это очень популярный во Франции, Испании, Португалии или даже в Италии способ указать на двойные стандарты США/Израиля. По сути, это риторика властей стран глобального Юга. Усиливает антитрампизм, в том числе из-за стремительно сброшенной маски «миротворца». Но главным образом из-за экономических сложностей, в том числе и риски роста цен в Евросоюзе в связи с проблемами в Ормузском проливе. Иранский фактор не быстро, но усиливает фрагментацию Евросоюза на сторонников атлантизма (а, следовательно и Трампа) и легалистов. Масштабного перехода к «проиранскому курсу» не будет, но давление левых интеллектуалов и общественности заставит руководство некоторых стран действовать осторожнее. На уровне Евродипломатии Брюссель будет сдержанным и постарается дистанцироваться от радикального сценария «смены режима» в Иране. Однако, скорее, Евросоюз займет плавающую позицию и в случае, если союзники (Д. Трамп и Б. Нетаньяху) будут одерживать викторию – в Брюсселе присоседиться к победителю. Но в случае, если такого успеха не будут, гораздо больше политиков в Евросоюзе будут вести себя как П. Санчес в Испании или Меланшон во Франции. А для Трампа Евросоюз и Великобритания – это отдельный, дипломатический фронт. Несколько месяцев назад он третировал Евросоюз Гренландией, а сейчас Ормузским проливом и отказом поддержать его войну с Ираном. Обьекты меняются, но модус остается: Трамп, все оставшееся ему время президентства, будет третировать европейцев. Всеми доступными для него способами.

Размывание среднего класса, репутации и нормальности. Мир-системные тренды. 1.Стабильное большинство заменяется прекариатом с неустойчивой занятостью и без стабильных гарантий. Даже над правовыми государствами и демократиями с сильными профсоюзами нависают фигуры фашиствующих И. Масков. ИИ и роботизация на текущем этапе усилила ранее осмысленные фобии прекариата. 2.С 1970-х годов наблюдается разрыв: производительность труда растет, а реальные зарплаты стагнируют. Прибыль аккумулируется у владельцев капитала (верхний 1%), в то время как средний класс живет в кредит. В мире постоянно растет экономическое неравенство между странами и внутри стран. К этому ментально все привыкли, но именно эта тенденция постоянно размывает steady middle class. 3.Постправда, девальвация репутации и ответственности политиков (трампизм) разрушают монополию среднего класса на экспертизу и независимое мнение. Ранее, репутация строилась десятилетиями через институты, теперь хайп и популизм позволяют обходить устоявшиеся иерархии, что лишает средний класс его роли хранителя ценностей и устоев государственного порядка. 4.Когда средний класс чувствует угрозу он либо радикализируется (в США), либо становится апатичным (Китай). Трампизм апеллирует к забытому человеку, который пострадал из-за глобализации, Китай усредняет большинство и помещает их в структуры, из которых выбираются только очень талантливые либо те, кому повезет. То есть 0,1%. 5.В интеллектуальных течениях Запада в последние десятилетия наблюдается крен в сторону левых течений. Их изыскания, в какой-то степени можно рассматривать как попытку найти социальный клей для распадающихся государств и обществ. 6.Разрушающийся международный порядок влияет на размывание среднего класса по всему миру. В рамках международных правовых институций предусмотрены механизмы наднационального контроля и взаимоконтроля государств. Это какое-то время было предохранителем (хотя и почти всегда плохо работающим) от крайностей тоталитаризма, авторитаризма и агрессивного капитализма. Сейчас это не работает. Государства демонстративно ставят свое право над наднациональным. 7.Финансиализация экономики. Раньше капитал шел в реальное производство, создавая рабочие места для инженеров и менеджеров. Сейчас деньги делают деньги на фондовых рынках и крипте, а на заводах и фабриках будут работать роботы. Это обогащает узкую прослойку элит, но вымывает реальный сектор, где традиционно обитал средний класс. 8. Секьюритизация убивает взаимовыгодную глобализацию. Разрыв логистических цепочек и санкции ведут к инфляции. Средний класс страдает от роста цен на базовые вещи (жилье, еду, энергию), так как у него нет сверхдоходов. 9.Социальные сети навязали среднему классу стандарты потребления, которые он не может себе позволить. Попытка «казаться, а не быть» ведет к закредитованности и психологическому выгоранию. Люди тратят ресурсы не на накопление (базис среднего класса), а на поддержание фасада успеха. Одним из выражений этого в России является запрос девушек на молодого человека с доходами «от 500 тыс. руб. в мес., а ниже – нет смысла». 10.В развитых странах старение населения (Япония, Испания) перекладывает огромную налоговую нагрузку на плечи работающего среднего класса. Ему приходится содержать всё увеличивающуюся долю пенсионеров, что лишает его возможности инвестировать в собственных детей. Впрочем, в большинстве авторитарных стран такой проблемы нет. 11.В истории немало периодов, когда средний класс уменьшался. Например, Закат Римской Империи (IV-V в. н.э.) привели к тому, что свободные фермеры заменялись огромными латифундиями, что привело к власти диктаторов-популистов. В Европе и США в 1920-1930 гг. разорение среднего класса после Первой мировой войны и Великой депрессии стало почвой для Второй мировой войны и тоталитарных режимов. Современность имеет отчетливые признаки аналогичной мир-системной ситуации. И если она реализуется, то секьюритизация, постоянные войны и тоталитаризм придут не на десять лет, а на десятилетия…

В 1836 г. в Российской Империи П. Чаадаев опубликовал в журнале «Телескоп» свое первое «Философическое письмо». В нем он раскритиковал правящий режим и указал, что он стоит особняком от мирового прогресса. Император Николай I наложил резолюцию: «прочитав статью, нахожу, что содержание оной смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного». Чаадаева обьявили психическим больным, поместили под домашний арест, потом выпустили с условием, что он ничего публиковать не будет. В 1983 г. в СССР В. Данчев, работавший диктором англоязычной редакции Всесоюзного радио «Иновещения» (или «Радио Москва»), член КПСС, несколько дней, фактически, выступал по радио против военных действий Советских войск в Афганистане. Он менял термины, использовал слова «оккупанты»(occupiers) и «вторжение» (invasion) и допускал обобщающие ценностные суждения. Его коррекцию официальных нарративов выяснили не сразу, а когда выяснили – отстранили. Официальная реакция властей на запросы иностранных журналистов была «он не репрессирован, он, болен, его лечат». В эфир он больше не возвращался, но на административную работу на радио вернулся в конце этого же года. Аналогичных примеров много в нашей богатой (на этот счет) истории, но хватит, пожалуй, и двух. Это такой способ договориться и исправить своего (в царское время сказали бы благородного, а в советское время - номенклатурного) человека, без ломки его судьбы, но с ограничениями и лишениями принадлежности к правящему классу. В какой-то степени гуманный и даже деликатный метод. Если говорить, конечно, о Чаадаеве и Данчеве… А вот современный пример, думается мне, это отчаянная и громкая попытка выйти из персонального тупика одного авантюриста. Не более того…

Ограничения мобильного интернета. Структурное влияние на российскую социальность и ее уровни. Некоторые наблюдения. Рублевский. Оптоволокно в поместьях и стационарные телефоны. Возможен переход на частные спутниковые системы (несмотря на запреты). Однако ограничения мобильного интернета в условиях секьюритизации формирует огромные потери и сложности, в этом случае никак нельзя сказать, что превосходство над остальными рублевцев увеличится. Нет, в случае пролонгации этой политики элиты пострадают даже сильнее. Даже несмотря на то, что лично у них адаптивный инструментарий намного выше. Укрепление позиций силовой элиты. Пессимизация образов будущего. Столичный. Привлекательность кораллового образа жизни (полуковидного, когда люди прикреплены к домашнему Wi-Fi). Жизнь в «мертвых» зонах (метро, парки, улицы) становится способом принудительного детокса. Привыкаемость и адаптация, но с потерями и экзистенциальными кризисами. Ритм социального времени замедляется, воспитание у молодых терпения и ожидания, в виду ограничений информации, услуг и коммуникации. Книги в метро и просмотр заранее скаченных видеороликов в общественном транспорте. В Москве жизнь завязана на динамику. Без мобильного интернета невозможны каршеринг, самокаты, доставка еды, навигация в такси и т.д. Все это явно не запретят, так как эти услуги покрываются «белыми списками», однако общая логика замедления процессов и реакций – уже есть. Как и резкое и мощное социальное раздражение. Локализация – жители больше времени будут проводить в своих районах, также как и в Питере и других мегаполисах. Рост социального недовольства. Мегаполисный. Москва – это потоки, а мегаполисы узлы. Люди быстрее адаптируются к перемещению между понятными точками (дом – работа – магазин). Ритм жизни медленнее и возможности адаптации к ограничениям выше, а уровень недовольства и раздражения ниже. Собственно, большинство мегаполисов уже давно живут в таком графике и для них ограничения мобильного интернета – отнюдь не новость, как для москвичей. Возвращение в массовое сознание ментальных карт города и объяснение ориентиров по старинке. Частичная утрата признаков глобальности. Умеренный рост социального недовольства. Средние и малые города. Некритичное влияние на уровень и стиль жизни. Некоторый рост оффлайн активности, увеличение доли розничной торговли. Уровень влияния сильно зависит от распространенности Wi-Fi. Сельская местность. Также уровень влияние зависит от возможности иметь Wi-Fi. Цифровой разрыв. Во многих селах мобильный интернет часто был единственным окном в мир. Курьерские службы и такси, завязанные на онлайн-карты и связь, теряют эффективность. Цена логистики растет, скорость падает. Однако ситуация сильно отличается от населенных пунктов, для большинства влияние минимальное (либо мобильный интернет не отключают, либо уже все привыкли и адаптировались). Обобщения тут проблематичны. Вырастет привлекательность локаций, далеких от промышленных и энергетических обьектов. Некоторые выводы (от фронтальных воздержусь): замедление процессов и формирование другого типа социальных реакций, с отложенным действием и терпением. Динамика развития столиц и мегаполисов снижается, с огромными экономическими потерями. Частичное (но структурное) выпадание из ритма современности. Усиление пропаганды архаики на ТВ. Окончательно картина неясна, многие надеются на временный характер ограничений (на мой взгляд, напрасно). Ключевым в этих условиях является фактор ограничений Wi-Fi. Технологически его реализовать гораздо сложнее и требуется намного больше времени, но все движется в эту сторону.

Антрополог А. Юрчак пишет об актуальных (я бы даже сказал актуализирущихся) механизмах социальной психологии в позднесоветском обществе. В книге «Это было навсегда, пока не кончилось» Юрчак пишет, что отношение к диссидентам было не плохое, а незаинтересованное. Диссиденты разоблачали официальную пропаганду (авторитетный дискурс), а обычные люди («свои», «нормальные») не были в этом заинтересованы, потому что они не воспринимали официоз ни как правду, ни как ложь. Отношение к диссидентам было схожим по тональности к отношению к активистам, то есть верящим в идеалы коммунизма и скорое наступление социализма. Проще говоря, и активисты и диссиденты были бесконечно далеки от реалий обычного, «нормального» (М. Фуко бы сказал «нормализованного») позднесоветского обывателя. Юрчак пишет, что это важно не само по себе, а как симптом отношения к советской системе, что еще раз показывает: нельзя все сводить к сопротивлению или конформизму. В основе этого феномена иная логика, заключающаяся в постоянной внутренней трансформации системы без ее прямой поддержки или прямого ей противодействия. Медиевист А. Гуревич говорил про средневековое «молчаливое большинство», но для более сложной советской (и постсоветской социальности) этот термин применим лишь в логике отказа от публичного несогласия с властью. Юрчак же описывает способ существования неполитических выживальщиков, которые предпочитают жить здесь и сейчас, без особой веры в какие-то цели, идеалы и нарративы и прочие лозунгизмы. Конечно, все это не мешает рассматривать эту социальную массу в логике конформистов или сопривленцев, но скорее, они выживальщики, предпочитающие оставаться в тени в широком смысле этого слова. Да, это разновидность атомизации, но, например, с начала Перестройки она длилась во многом уже по инерции, а когда пресс государственного контроля был ослаблен – все это быстро переросло в рост общественно-политической и очень разнообразной активности. Впрочем, весьма краткосрочный, в историческом плане.

Окончание. 13.Иранская государственность недееспособна. Вырисовывается стратегия добивания ресурсов и институтов режима с провоцированием побочных, но мощных волн (сепаратизм/ирредентство, уничтожение нефтегазовых объектов Ирана, восстание внутри страны). Но это нежелательный и не основной сценарий, к которому, тем не менее, могут прибегнуть. Если это произойдет волны этого взрыва докатятся и до Турции и до Европы и до Азербайджана. 14.Главная же ставка на сепаратные переговоры. Провластные СМИ Ирана опубликовали информацию об аресте десятков иноагентов, работавших на врагов. Все эти процессы не могут не вызвать формирование партии капитулянтов, которые готовы договариваться с Израилем и США. Расчет Трампа именно на это, да и Нетаньяху нужно именно это. Вашингтон и Иерусалим направил на это очень значительные усилия.

Хроники войны на Ближнем Востоке. Панорамный обзор. 1.Стратегически инициатива у США и Израиля, но нарастить мощь пока не получается. На горизонте маячит решение о наземной операции, еще более рискованное политически для Д. Трампа. 2.Союзники фактически уже смогли (или смогут в ближайшее время) подавить ПВО и методично уничтожать элиты Ирана и институты ее государственности. Убийство А. Лариджани, фактического управляющего страной, это подтверждает. В стране не вакуум власти, а поэтапное и методичное отрубание голов у гидры. Изменить эту ситуацию КСИР не может. 3.Иранский флот подавлен, остатки авиации Ирана не способны сопротивляться в воздухе. У Ирана нет способов изменить ситуацию стратегически. Они не управляют темпом конфликта, не имеют стратегических ходов, кроме как сопротивление в случае наземной операции, но ее пока нет. Ментально КСИРовцы к этому готовы, у них образ мучеников тоже есть и полное ощущение праведности войны. 4.Уничтожение значительной части военной инфраструктуры на о. Харк – демонстрация возможностей союзников. Следующим шагом может быть уничтожение нефтяной инфраструктуры, но для Трампа это нежелательно, так как это значительная часть его возможной «премии» за успех в кампании. Иран не способен защитить свои нефтегазовые активы и это очевидный факт. 5.Тактика Ирана – максимальный ущерб для мировой экономики оказалась неожиданной и успешной на короткий период, но сейчас происходит адаптация и опасность тактики снижается. Тем более, что есть большие сомнения в том, что Тегеран способен поддерживать ее долго. С дронами ОАЭ, Катар и Бахрейн и другие страны бороться, рано или поздно, научаться, а других ходов у Тегерана нет. За исключением «последней бомбы», вокруг которой масса спекуляций. 6.Ормузский пролив, фактически, закрыт. Топливный шок усиливается, дефицит удобрений и минералов увеличивает негатив. Страдает не только Китай (он, впрочем, запаслив в этих вопросах), но и Япония, Индия и весь Азиатско-Тихоокеанский регион. Кроме минной опасности есть риски ударов камикадзе со стороны КСИР (быстроходные катера). Ормузский пролив, по факту, непригоден для судоходства и так будет по меньшей мере месяц. 7.Мировые цены на нефть растут, стоимость галлона бензина в США увеличивается и это бьет по Трампу. 47-й американский президент надеется на социологический эффект присоединения к победителю. Новости о смерти Лариджани и других иранских лидеров корректируют негативную социологию. В случае если Трамп будет побеждать желающих присоединиться к нему в США будет много. «Эффект присоединения к победе», но ее еще нужно достичь. 8.Израиль медленно продвигается в Ливане и бьет по силам «Хезболлы» в Бейруте. Значительной динамики тут нет, но постепенно все идет к существенному ослаблению «Хезболлы». Этот сериал будет очень долгим. 9.Союзники аккуратно, но вытесняют «Росатом» из Ирана. Сотрудничество сворачивается, хотя Трамп хотел бы тут активнее использовать Москву как посредника и, в какой-то степени, гаранта стратегии мирного атома у Ирана. Это становится все более затруднительным, хотя мосты и не сожжены пока. 10.Пожалуй, самый серьезный имиджевый урон Трампу нанес Китай, а не Тегеран. Перенос визита Трампа в Пекин – это демонстративная солидарность Поднебесной с Ираном и пощечина Трампу, которому нечего сказать. 11.Трамп давит на НАТО, но всем очевидно, что его амбиции тешить нельзя. Поэтому никто не откликнулся на его призыв помочь разблокировать Ормузский пролив. 12.В конце апреля (29-го) закончится 60-дневный срок, в рамках которого президент США может вести военные действия без объявления войны. Трамп часто оспаривает этот закон, прогнуть даже республиканский (53 республиканца и 47 демократов) Конгресс Трампу будет очень сложно. Но возможны паллиативные решения, да и время еще у Трампа есть.