Scriptorium

Постсоветское двоемыслие & Логика мобилизации Разработанные в свое время социологом Ю. Левадой характеристики советского и постсоветского человека как лукавого сейчас помогают понять алгоритмы массового поведения россиян в сложный исторический период. Лукавый человек приспосабливается к социальной действительности, ища допуски и лазейки, а также способы использовать их в собственных интересах или обойти существующие «правила игры». Это не конформизм в чистом виде: отчетливая неготовность противостоять власти сопутствует с желанием обойти правила игры и поставить себя в особое положение. То есть, реальность как таковая не устраивает человека, он хотел бы ее изменить, но готов ее менять не институционально, а конъюнктурно, только для себя и своей семьи, здесь и сейчас. Этатистское мышление о том, что государство/власть обладает сверхресурсами и противостоять ему бесполезно, а, нередко, и опасно глубоко вошла в генетическую память россиян. Но с государством можно лукаво сосуществовать. Лукавое двоемыслие отчетливо проявилось в 2021 г., когда власти попытались принудить общество к вакцинации от ковида, что обернулось покупкой сертификатов и других стратегиях ухода от принуждения. Сейчас, в контексте появляющихся разговоров о мобилизации социум будет реагировать аналогично. Собственно, поэтому и всеобщая мобилизация как таковая не имеет перспектив, а сам дискурс вреден для рейтингов доверия властям, и они эти разговоры постараются как можно быстрее свернуть. Но дело не только в мобилизации. Советский социум был более консолидировать в силу, социально-экономических и культурных факторов, а также наличия какой-никакой, но идеологии: все смотрели одни и те же фильмы, проводили досуг примерно одинаково и потребительские возможности были более-менее схожими. Российский социум более атомизирован и деидеологизирован, в нем больше разнообразия не только по уровню доходов, но и по стилистике жизни и интересов отдельных граждан. С точки зрения контроля над обществом атомизация крайне важна, так как позволяет власти с помощью силового ресурса и пропаганды навязывать свой порядок. А как аполитичный социум к этому относится двоемысленно или троемысленно, по большому счету, властей не сильно беспокоит. Двоемыслие – плохой союзник мобилизации в широком смысле этого слова, но правящий класс это отлично знает.

Постэлекторальные пунктиры… Результаты выборов губернаторов в 14 регионах страны актуализируют дискуссию о целесообразности таких выборов. Итоговая явка в 30-40% не позволяет оценивать «туркменистанские» (80-85%) результаты как свидетельство консолидации общества и власти и фактор высокого уровня поддержки губернаторов. Тем более, что даже на этом фоне Е. Куйвашев (Свердловская область), А. Бречалов (Удмуртия) и А. Парфенчиков (Карелия) показали достаточно скромные результаты. А скромные, в туркменистанской терминологии, это все цифры ниже 70%. В прошлом году еще более «скромный» результат показал, например, И. Руденя (Тверская область), которому еле-еле хватило голосов для победы в первом туре. Большинство избирателей не пришло на эти выборы и это значимый фактор общественного сознания. Очевидно, что и региональные администрации (за исключением регионов, которых относят к электоральным султанатам) работали на низкую явку. Интерес к выборам целенаправленно нигде не повышался. Низкая явка также является определенной страховкой от вбросов: в этом плане региональные власти в большинстве своем (даже в Бурятии или Марий Эл, но не в Саратовской или Тамбовской области) провели аккуратные выборы. Дискурс о фальсификациях на этих выборах оказался дисквалифицированным: несистемная оппозиция и институт реальных наблюдателей оказались в силу разных причин отодвинуты, а диссиденты за пределами страны не могут предъявить фактуру, свидетельствующие о реальных нарушениях. Про иностранных наблюдателей на выборах больше никто и не говорит. Также выборы показали, что политтехнологический инструментарий в нынешних условиях имеет сокращающееся значение: креатива все меньше, а работать над механистической мобилизацией бюджетников могут и не дорогостоящие политтехнологи, а клерки из муниципалитетов. До следующих выборов еще год, а это, учитывая текущие реалии, очень много, однако закрытые дискуссий по поводу отмены выборов среди кураторов внутренней политики обязательно будут.

Балтийская солидарность & Европейские институции Ожидаемый фактический запрет на пересечение россиянами сухопутных границ с Латвией, Эстонией и Литвой по шенгенским визам – это пример дисциплинарных мер воздействия, которые применяют страны Балтии, вне зависимости от норм права. Правовых оснований явно недостаточно, но принцип «мы считаем так нужно» в этом случае превалирует и это никто не скрывает. Впрочем, для руководства балтийских республик проводить такую политику не впервой: в 1990-е гг. они последовательно и настойчиво выдавливали русскоязычное население из своих республик, сейчас тоже самое хотят сделать и с теми россиянами и белорусами, которые обзавелись недвижимостью в этих странах. Но главное дается понять, что присутствие российских туристов (в том числе и транзитных) на их территории является нежелательным. Можно называть руководство балтийских стран идиотами и говорить о том, что они не получат много прибыли от туристических потоков, однако это выбор этих стран. И озвученные меры дадут свой эффект: многие начнут выбирать другие маршруты вьезда в Евросоюз: через Турцию, Армению или Финляндию, которая, кстати, решила не присоединяться к балтийским мерам и продолжит соблюдать шенгенские соглашения в отношении россиян. Все эти инфоповоды очень хорошо расходятся в масс-медиа и создают соответствующий конфронтационный фон, который смакуют пропагандисты с обоих сторон. Как, кстати, и информацию о том, что страны Евросоюза чаще стали отнимать наличную валюту у выезжающих с территории ЕС стран россиян, а также изымать товары при попытке получить такс-фри. Возможность не впускать россиян по шенгенским визам полностью противоречит соглашению стран-участниц, однако балтийские государства заявляют, что будут делать так, как считают нужным. В этом плане европейские институции, так долго создававшиеся, действительно, ставятся под сомнение. Сейчас России предстоит пройти то, что Белоруссия проходит уже несколько лет. А. Лукашенко для граждан Литвы и Латвии (а также имеющих статус неграждан в этой стране), открыл возможность безвизового посещения исходя из экономических и гуманитарных соображений. МИД России уже заявил, что не будет отвечать на недружественные действия балтийских республик и это смотрится также достаточно выигрышно, хотя кардинально репутацию российских властей на Западе не поменяет.

Околовластные акторы & Воля Олимпийских небожителей Уголовные дела в отношении околовластных акторов, таких как получивший за госизмену 22 года тюрьмы Иван Сафронов или называемая автором анонимных телеграм-каналов Александра Баязитова – это слой проблемы, который никак не связан с репрессиями в отношении политической оппозиции или диссидентов. Этот слой вызывает гораздо меньше общественного резонанса и, что важно, гораздо меньше общественных симпатий, причем не только из-за атомизированности и пофигизма российского социума. Аполитичные граждане склонны считать, что политика – это дело не только грязное, но и опасное: в этом плане мелкие акторы, решившие заработать на конструировании противоречий внутри элитах или половить рыбку в мутной воде – еще менее симпатичные с точки зрения общества фигуры нежели оппозиционеры или диссиденты. Власть не как единый социальный институт, а как набор обладающих полномочиями акторов властного поля проявляет корпоративную солидарность и дает понять, что вмешательство плебса в дела олимпийских небожителей является совершенно недопустимым и будет жестко наказываться. К тому же, в обществе без оппозиции центр внимания властных центров автоматически смещается с прямой оппозиционной деятельности к контролю за различными действиями, которые не только власть в целом, но и отдельные ее представители могут расценивать как подозрительную или антисистемную. Такая оптика имеет значительные и далеко идущие не только общественные, но и политические последствия и способна существенным образом трансформировать властно-управленческой поле: эти процессы, во многом уже запущены, логика их развития набирает обороты.

Делегирование Минздрава & имитация бурной деятельности Федеральный Минздрав рекомендует региональным «активизировать работу по совершенствованию систем оплаты труда медработников» и добиться того, что доля оклада в структуре зарплат не опускалась ниже 55-60%. С высокой долей вероятности судьба этой рекомендации будет аналогичной майским указам, значительная часть которых оказалась не выполненной. Ковидные годы внесли значительную асимметрию в работу систем регионального здравоохранения: в наибольшей степени это было заметно по состоянию граничащих с московской агломерации регионов. Многие врачи и медработники, живущие в этих регионах, предпочитают работать в Москве или Московской области, так как зарплаты там в несколько раз выше. Ну а в Рязанской, Владимирской, Тверской и далее по списку областях многочисленные сложности с медработниками при очевидной невозможности местных властей платить им достойную зарпалту. Сейчас, фактически, федеральный центр переходит к т.н. практикам "федерализма" в социальной политике, который был заметен ранее и выражался, например, в повышенной ответственности регионов за антиковидную политику в 2020 г. Регионам мягко дается понять, что у федерального центра другие приоритеты, а вопросы повышения зарплат вчерашним героям страны пусть решают региональные администрации. И это в условиях очень серьезной просадки поступлений по НДФЛ и другим налогам в региональные бюджеты, которая будет ощутимой по итогам третьего квартала и очень заметной по итогам четвертого квартала 2022 г. Впрочем, само рассуждение в терминах Центр – Регионы становится все более нерелевантным с точки зрения госуправления. В регионах сидят исполнители воли федерального центра, которые будут выполнять то, что можно выполнить, а то, что нельзя – мягко проигнорируют с помощью привычной для чиновников имитации бурной деятельности и нарисованных отчетов.

Смерть Горбачева: без политического завещания В Древневосточных исторических хрониках чаще всего последний правитель представлялся как самый слабый, по вине которого произошел распад империи или государства. Однако диалектика исторического развития гораздо сложнее, а империи и государства не распадаются в одночасье, это является следствием длительных процессов. Соответственно и назначить «козла отпущения» просто, только в реальности это очень далеко от истины. В общественном сознании, без должной рефлексии, Горбачев рассматривается как слабый правитель, разваливший Советский Союз. Эта точка зрения, учитывая реальные управленческие и политические просчеты Горбачева верна, но далеко не во всем. Перестройка как общественно-политическое явление была запущена в середине 1980-х гг. в соответствии с общественным запросом. Это не совсем удачная попытка сделать общество более свободным и ориентированным на рыночную экономику, а не планирование и идеологический диктат. При этом Горбачев очень быстро утратил контроль за этим процессом, а его команда не смогла спрогнозировать его последствий. Неудивительно, что для правящей номенклатуры Горбачев – это негативный пример и эту оптику правящий класс успешно навязал всему обществу. Негативность примера Горбачева во многом основывается на том, что не нужно идти по пути удовлетворения интересов общества, а нужно эти интересы формировать, в том числе и жестко, с помощью пропаганды и силовых методов. При этом и траектория удержания власти любой ценой вряд ли является популярной в обществе и оценивается им как правильная. Горбачев не оказался успешным политиком, но его уход из политики обеспечил ему персональное долголетие. В этом плане многие из нынешней номенклатуры могут только завидовать ему. И еще один ракурс: действующая пропаганда, вопреки устоявшемся в обществе традициям о том, что про покойников говорить плохо не следует, уже принялась говорить о слабостях и лукавостях Горбачева. А западные политики, наоборот, высказываются о нем преимущественно комплементарно.

Антитотальное возвращение российского обывателя Прошедшие полгода после начала СВО показали, что несмотря на жесточайший шок власти не могут и/или не хотят корректировать базовый аполитичный настрой социума и тоталитаризировать реальность. Первые месяцы СВО характеризовались резким ростом политизации общества, которое вылилось в масштабную поддержку власти и актуализацию имперских паттернов общественного сознания. Эти паттерны очень значимы, так как выполняют компенсаторную функцию в отношении продолжающегося падения уровня жизни россиян. Резко увеличилось (и без того высокая) роль пропаганды в общественном сознании, а вместо футбола и развлекательных шоу россиянам предложили пропаганду и оруэлловские мотивы формирования антизападного хейта. Последние исследования показывают, что эта модель неустойчива на средней дистанции и ведет лишь к снижению общественного внимания к пропаганде и восстановлению аполитичности, которая является устоявшейся и удобной для власти моделью. СВО рутинизировалась, а рейтинг доверия власти остался, но зачастую в его основе конформизм, аполитичность и ритуальная поддержка, не предполагающая тотального вовлечения. Абсолютное большинство не считает возможным вмешиваться в политику, устраняется и, что очень важно, снимает с себя всякую ответственность за ее ход. В этом плане попытки тоталитаризировать общественную поддержку, которые были заметны в первые месяцы после начала СВО, также во многом ограничены. Общество хочет продолжения существования в виде аполитичных обывателей, которых беспокоит собственное материальное благополучие. Дело Е. Ройзмана тут показательно: в нем выявляется даже потребность совершенствования репрессивных механизмов. Власти, похоже, не хотят его сажать в тюрьму, не готовы лишать его даже свободы передвижения, но им очень важно, чтобы он замолчал и превратился в обычного аполитичного россиянина, которому позволено заниматься благотворительностью, но не дозволяется писать посты в соцсетях на политические темы. Между тем, прошедшие полгода привели к ряду значимых эффектов: среди них ослабление функций социального контроля, уменьшение готовности граждан критиковать власть, усиление цензуры и самоцензуры, возрастающий страх безработицы и падения уровня жизни, а также готовность терпеть текущие сложности и снижать стандарты потребления. Все это делает российский социум еще более атомизированным и более слабым, а значит, попытки тоталиризовать его в среднесрочной перспективы вполне вероятны. Впрочем, слабость эта может оказаться кажущейся и принести совершенно неожиданные и не просчитываемые социологами эффекты.

Множество социальностей & Риски Северо-Ирландизации Регионалист Наталия Зубаревич выделяет т.н. четыре России, имея ввиду разные типы социальности в рамках одного государства. Несколько упрощая их можно назвать так: Столичная (Москва и Санкт-Петербург). Мегаполисная (остальные мегаполисы страны). Региональная периферия (малые и средние города, а также сельская местность). Северный Кавказ и Тыва. Социальные отношения, уровень доходов и восприятие реальности в этих типах социальности в значительной степени отличаются друг от друга, что, учитывая, например, разность доходов между столично-мегаполисной или периферийно-тывинской социальности понятно. В нынешних условиях целесообразно дополнить эту классификацию и говорить, по крайней мере, о еще двух типах социальности: Рублевской и Заграничной. В Рублевской России живет немного людей, но это правящий класс, держащий в своих руках управление страной и контролирующий ресурсную ренту. За рубежом живет уже, по крайней мере, более десяти миллионов и, очевидно, что их взгляд на мир, образ мыслей значительно отличается от граждан, живущих в России. Особенно это стало заметно на фоне СВО в Украине. Эта дополненная классификация позволяет понять политическое значение недавнего теракта в ближнем Подмосковье, который обозначил перед правящим классом крайне тревожащие перспективы северо-ирландизации их жизни. Именно поэтому тема так активно обсуждается в экспертном дискурсе, хотя для абсолютного большинства россиян она представляется как второстепенная. Впрочем, учитывая их аполитичность, это логично и понятно.

Не стреляй…в неудобную мишень Лидер ДДТ Юрий Шевчук поет «Не стреляй» с начала 1980-х гг. и трудно было ожидать, что он изменить свою позицию сейчас. Его отец военный, родился в Украине, и этот фактор также имеет значение. Шевчук был очень популярен у т.н. афганцев в 1980-х гг., он неоднократно бывал в Чечне в 1990-х гг., но сейчас он явно не собирается на Донбасс. Суд в Уфе присудил Шевчуку штраф в размере 50 тыс. руб. за дискредитацию российских вооруженных сил, что выглядит как последнее предупреждение, а дальше могут последовать и более жесткие меры. Впрочем, скорее всего, Шевчук примет риски во внимание и воздержится от проявлений своей антивоенной риторики. Подконтрольные власти медиа-ресурсы предпочитают избегать прямой критики и даже осуждения Шевчука, так как это неудобная для пропагандистов мишень. Лидер ДДТ обладает реальным моральным авторитетом и стигматизировать его искреннюю позицию достаточно сложно, особенно учитывая дефицит морального авторитета у самих пропагандистов. Тем не менее, в случае повторения заявлений Шевчука его также, скорее всего, ждут серьезные неприятности. В условиях СВО власть уже пошла на конфронтацию с многими ЛОМами и музыкальными знаменитостями и уступать никому не собирается. Фигура Шевчука является, пожалуй, одной из самых неудобных в этом плане: ДДТ популярно среди многих высокопоставленных чиновников 1960-1980-х гг. рождения, да и среди ветеранов военных действий также. Многим власть имущим не хочется жестко давить на Шевчука, однако сегодняшние сигналы от провластных пропагандистов показывают: в случае новых нежелательных для властей заявлений информационно-дисциплинарное давление на Шевчука будет усилено.

Балтийский фактор в геополитической конфронтации Латвийский сейм признал Россию страной-спонсором терроризма, Эстония ввела в отношении россиян некоторые визовые ограничения, а позиция Литвы по транзиту грузов через ее территорию в Калининградскую область по-прежнему более жесткая чем у Евросоюза. Очевидно, что страны Балтии усиливают антироссийскую политику. Российские власти могут использовать этот фактор для усиления антизападных настроений, но в этих республиках вряд ли что-то могут сделать. При этом, русскоязычные граждане Эстонии и, особенно, Латвии реально, в большинстве своем, настроены лояльно по отношению к действующей в России власти. Русскоязычные жители этих стран, особенно на периферии (Даугавпилс, Лиепая, Нарва) очень любили до последнего времени смотреть российские ТВ, ходить на концерты «Ласкового мая» и т.д. и т.п. При этом желающих переехать в Россию на ПМЖ в этой среде не так уж и много: хотя бы потому что пенсии, зарплаты, да и уровень жизни в Латвии и Эстонии выше чем в подавляющем большинстве регионов России. Русскоязычные жители балтийских стран испытывают на себе воздействие ресентимента от латышского или эстонского национализма 1990-х и начала 2000-х гг. и, в отличие от многих в России, тезисы про денацификацию для них понятны. Нужно быть объективными и признать: практика наделения русскоязычного населения в Балтийских республиках статусом не-граждане в 1990-е гг. дискриминационная. Она не красит эти страны, которую, тем не менее, они во многом уже преодолели. Показательно, что антироссийские настроения в последнее десятилетие в балтийских странах несколько снизились, однако сейчас, по понятным причинам, вновь выросли. Кремль отвечает на действия Балтийских стран в основном на уровне заявлений пропагандистов, что работает на рост антизападных настроений внутри России. Также Москва пытается решить ситуацию с транзитом в Калининградскую область, однако на какие-то более жестких и резких действий вряд ли пока стоит ожидать: и без того сложностей немало.

Дискурс о шенгене & улыбающийся Орбан Актуализация в повестке темы с возможным прекращением выдачи шенгенских виз произошла задолго до сегодняшних заявлений эстонского премьер-министра, что говорит о том, что некоторые западные акторы рассматривают эту тему как инструмент давления на Россию. Российская власть склонна считать, что воспитала податливое и послушное общество и вряд ли, даже если выдача шенгенских виз прекратится, это как-то серьезно повлияет на настроения масс или устойчивость режима. Сегмент образованных россиян с доходами выше среднего давно уже приучен к лукавому молчанию и аполитичному конформизму, а скрытого недовольства в российском социуме и без того много. Одним больше – одним меньше: разница невелика. Безусловно, российское руководство заинтересовано чтобы работали каналы оттока социального недовольства, и они действуют в виде эмигрантских потоков и уезжающих, фактически, на постоянное место жительство за рубеж россиян (прежде всего образованных и молодых). Вполне возможно, что к тем странам Евросоюза, которые прекратили выдавать шенгенские визы россиянам присоединяться и другие, но единого коллективного решения и общего запрета не будет. В конце концов есть Венгрия: этого уже достаточно. К тому же и Германия, Франция и Италия также не горят желанием перекрывать кислород россиянам. Таким образом, сам дискурс носит как бы устрашающий характер, но мало реализуем с точки зрения реального политического действия. Позиционировать его как ответ на возможные газовые ограничения со стороны России нет оснований: это меньшее из того, что будет беспокоить серьезно Кремль.

Азербайджан пользуется моментом: Нагорно-Карабахская актуализация претензий Азербайджан пользуется моментом и пытается в преддверии визита Р.Т. Эрдогана в Сочи продвинуться в решении вопросов, связанных с Нагорным Карабахом. Обострение ситуации в этом регионе – дополнительный козырь для турецкого лидера: Армения готова пойти на частичные уступки, связанные с компромиссами по Лачинскому коридору или, по крайней мере, согласна обсуждать этот вопрос. А вот требование Баку о роспуске армии Нагорного Карабаха Ереван воспринимает как национальное унижение. С высокой долей вероятности, на встрече Р.Т. Эрдогана с В. Путиным в Сочи будет обсуждать и Нагорный Карабах, и Сирия и, конечно же, Украина. Эрдоган, учитывая громадную инфляцию и проблемы в турецкой экономике, также заинтересован в демонстрации достижений своему глубинному народу, однако не факт, что это будет Нагорный Карабах: договоренности с Россией по поводу Сирии в обмен на посредничество в вопросах Украины выглядят как более вероятные. В этих условиях возможности сохранения статус-кво и выведение из-под удара Армении – значимы для России. Вряд ли Москва согласиться на существенные уступки, однако почувствовавший свои преимущества и благоприятную конъюнктуру Азербайджан вместе с Турции рано или поздно пойдет в наступление и будет усиливать давление. В этом случае новый политический кризис в Армении вполне вероятен: Москва, при неблагоприятных для себя раскладах, может пойти на уступки, так как это явно меньшее зло. Субьектности Евросоюза и США в этом вопросе явно недостаточно, поэтому в Армении по-прежнему надеются на Москву, однако усиливается влияние тех сил в республике, которые связывают относительно благоприятное решение вопроса с позицией стран Запада, а не России. Замороживать конфликт становится все сложнее, развилка сужается: либо удовлетворение интересов Азербайджана, либо новое, возрастающее давление на Армению.