Scriptorium

Херсонский полис & Конфигурация кормления Сообщается, что планируют строить новый город в Херсонской области, хотя там идут боевые действия. Летом прошлого года «Единоросс» Шойгу предлагал строить миллионники в Сибири. Многие тогда понимали, что это предвыборный ход и, в реальности, с нуля крупные города в Сибири строить никто не будет, тем более, что имеющиеся – отнюдь не в блестящем состоянии. Внимание к этой теме после выборов в Госдуму достаточно быстро и ожидаемо угасло. А вот нынешнее предложение-идея построить город в Херсонской области, или, по крайней мере, получить на это госфинансирование, – выглядит как весьма показательное. Вполне возможно, несмотря на робкие возражения в политическом сегменте telegram и констатации, что территория обстреливается, госфинансирование реально будет-таки выделено. Этот пример показывает, что российская номенклатура «всеядна» и умеет делать профит на всем, в том числе и на фронтирном строительстве, причем достаточно масштабном. Про маниловские деревни тут вспоминать, наверное, не стоит, не оригинально и избито, но вот видный представитель правящего класса со своим пентабазисом недавно сам подсказал контекст восприятия этой новости. Глава управления по обеспечению деятельности Госсовета АП А. Харичев и еще несколько экспертов некоторое время назад написали научную статью об образе будущего России. В ней, в качестве одного из образов будущего России указывается роман «Мертвые души» Н.В. Гоголя. В этом романе есть такие рассуждения главного героя П.И. Чичикова про мертвые души. «Правда, без земли нельзя ни купить, ни заложить. Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической и Херсонской губерниях отдаются даром, только заселяй. Туда я их всех и переселю». Понятно, что авторы научной статьи имели ввиду совсем другой образ будущего, но спецоперационная реальность сама по себе способна корректировать не только образы будущего, но и контексты их восприятия. Сегодня они такие какие есть. А если серьезно, то даже в условиях СВО и негативных процессов в экономике, правящему классу нужно дать источники для кормовой базы и эти источники будут предоставляться пока экономические условия позволяют. На этом держится вся конфигурация власти, которую можно назвать конфигурацией кормления. Политической субьектности элит сейчас почти уже нет, но их экономический интерес высшее начальство старается уважить.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук О коммуникации суверенных властно-управленческих институтов с обществом Пропаганде свойственно представлять президентство в стране как нечто метафизическое, однако и этому политическому институту свойственны те же процессы и явления, которые в целом проходит сейчас российская власть. Отмена проведения "прямой линии" главы государства показательна и дает повод поговорить о коммуникации остальных институтов власти с обществом. Эта коммуникация все больше характеризуется односторонней связью, в виде пропаганды, слащавого пиара и/или простого информирования общества о решениях властей. Показательно тут не только уменьшение инсайдов и сливов про властных персон в масс-медиа, но и общее снижение массива критики. Власть явно решила меньше посвящать всех остальных в свою "кухню" и закулисные дела. Пиара пока, на уровне отдельных министерств или губернаторского корпуса, меньше не стало, однако, например, губернаторы не очень любят проводить "прямые линии "и часто общаться, как говорят в кулуарах, с населением. Проводить они эти мероприятия будут, однако конъюнктуру и сигналы эти властные акторы улавливают хорошо и прекрасно понимают, что лакировать реальность и парафинить остроту вопросов им позволяют. Политизированных граждан после начала СВО стало больше, а до спецоперации их в социуме было примерно 10%. Тот, кто склонен заносить всех бюджетников или госслужащих в разряд политизированных - бьет сильно мимо, ведь большинство этих людей не следят регулярно за политической жизнью, а, скорее, работают на власть как "винтики" системы, выполняя свой фронт работы. И в этом плане стоит согласиться с политологом Ильей Гращенковым, который часто говорит, что власть - не черная и не белая, а серая. Власть уже успокаивает излишне ретивых ура-патриотов и жаждущих новой Империи акторов. Власть заинтересована, чтобы общество было лояльным, но при этом, скорее, аполитичным, без фанатизма. Политизированность уместна на уровне геополитики, где все решает Сюзерен, а все остальные лишь зрители: участие, конечно, допускается, но, преимущественно, с автоматом в руках и где-нибудь под Мелитополем или Бахмутом. Тут стоит напомнить классическую формулу немецкого философа К.Шмитта про Сюзерена, который забирает всю политику внутри страны себе и переносит ее на внешний контур, а внутри страны остается управление. А управление, как известно, - это процесс осуществления власти на основе иерархии и правил, в нем нет места конкуренции равных акторов. Именно в рамках этого внутреннего управления и склонен действовать любой властный институт в стране. Министерства воспринимают все, что связано с их сферой (например, ЖКХ, образование или здравоохранение), как свою вотчину и, так или иначе, начинают претендовать на истину в последней инстанции и стараться всеми силами минимизировать или подавить критику. Вот обсуждали недавно новость о темпах распространения ВИЧ в стране, а Минздрав обьявил, что приведенные цифры - не просто фейк, а провокация против страны. Также действуют и губернаторы и главы нацреспублик: критикуют их, например, за реальные управленческие просчеты, а они в ответ объявляют критиков врагами Отечества. И, самое главное, что им, как наместникам Царя, позволяют так делать. Социальный контроль как фактор балансировки властных институтов и способ повышения эффективности их работы стремительно выхолащивается. Это приведет к падению качества госуправления и, скорее всего, к росту коррупции. При этом эффективной работы по сохранению сдержек и противовесов, которые в последние годы власть все-таки выстраивала, в нынешних условиях не просматривается. Наоборот, сдержки ломаются, а властная конфигурация упрощается, хотя качественный переход на новый уровень эволюции, еще не произошел. Его можно будет констатировать тогда, когда массово начнутся кадровые замены, а нынешней номенклатуре станет некомфортно или невыносимо работать на своих позициях.

Пожары & Хлопки: российское раздолбайство или симптомы незащищенности социума? Ярославль, Уфа, Нефтеюганск, Химки, Балашиха: во всех этих локациях менее чем за полгода случились достаточно крупные пожары, уничтожившие или существенно повредившие крупные торговые центры, а были еще и сгоревшие склады товаров, и другие объекты. Украинская пропаганда уже вбросила тезис о том, что после частичной мобилизации много специалистов в сфере безопасности стали призывниками, а адекватной им профессиональной замены в России, как заявляется, нет. Тезис не доказанный и явно спекулятивный, однако происходящее заставляет задуматься. Показательно, что часто страдает уплотненное до азиатских мегаполисов Подмосковье, где застройка осуществляется по «гонконгским» стандартам. В России земли много, но из-за желания сэкономить на коммуникациях Подмосковье застраивается очень плотно и, например, те же Химки или Мытищи напоминают по плотности Гонконг или японские города, со всеми вытекающими отсюда рисками. Такие новости как пожары в торговых центрах и/или на крупных промышленных объектах страны – формируют тревожные настроения в социуме. Учитывая, что российское общество не доверяет заявлениям властей – такой контент рискует стать источником очередного витка конспирологических версий. В период ковида распространение пандемии рассматривалась глубинным народом как искусственное, сформированное в биолабораториях оружие против человечества, в полном соответствии с теорией заговора. Аналогичные паттерны мышления в нынешних условиях имеют еще больше перспектив для актуализации, тем более, что пропаганда очень быстро может придать им антиукраинскую и антизападную окраску (диверсии и т.д.). Пока же власти предпочитают давать сухую информацию о пожарах, не окрашивая ее никак, однако в обществе формируется свое мнение. Несоблюдение техники безопасности или нарушений (имеющих, например, коррупционную составляющую) со стороны проверяющих органов – более удобный для власти вектор оценок, нежели провокации со стороны геополитических врагов, так как в этом случае признается, что государство не может защитить свое общество.

Историзм прекрасно соотносится с современным развитием, если политические, социальные и экономические институты этому соответствуют. История – это динамичная и саморазвивающаяся система знаний, которую не стоит отождествлять с набором пропагандистских идеологем, упакованных в историческую канву. Условия для такой науки могут быть только в тех обществах, в которых мнение и высказывания не являются обьектом репрессиий. Историцизм, конечно же, является ошибочным способом объяснения всего (в том числе и будущего) детерминированностью прошлым («так было раньше, так будет и дальше»). На его основе строится идеология и пропаганда, это правда, но для непонимающих разницу между историзмом и историцизмом свойственно комкать смыслы и грешить на историческую науку, но продуктивности в таком подходе не будет. Ни о каком усилении в современной России исторической науки речь не идет. Речь идет об идеологизации исторических событий Отечественной истории и выстраивания их в нужную, но крайне противоречивую, пропагандистскую амальгамму реальных фактов и мифологем с нужной правящему классу смысловой и эмоциональной интерпретацией. Достаточно сказать, что провозглашается тезис о невозможности переписывания истории, будто историческая наука – это священное писание и в ней уже все известно и открыто. За последние два –три десятка лет, благодаря недавно найденным источникам и новым методам познания, человечество скакнуло вперед в познании античности, средних веков и других эпох и профессиональные историки это прекрасно знают. Про Новое и Новейшее время и говорить нечего: там источниковая база пополняется постоянно, а неизученных тем – масса. Сейчас страдают и обьективная историческая наука, и социология, и политология и, и философия другие социогуманитарные науки. Сейчас очень трудно представить как, например, можно рассказывать российским студентам про сменяемость власти, демократию или социальный контроль. Многое из этого уже приобретает ассоциации с научной фантастикой. Да, правящий класс повернул голову общества назад, в историческое прошлое, но это никак не значит, что социум стал лучше понимать историю. Не стоит путать историческую пропаганду с объективными и фактурными историческими исследованиями. Последних больше в стране не становится, а со сворачиванием грантовой системы в отношении социогуманитарных наук и прекращением международных научных проектов – тем более. Современная Россия – это социальность с ограниченным потенциалом модернизации и признаками классической ретротопии. Автор этого термина социолог З. Бауман показал структурные аспекты этой проблемы, без всяких нападок на историческую науку. Другая показательная и имеющая аналогии концептуализация – Э. Банфилд и его «Моральные основания отстающего общества (backwards society – точнее перевести как «движущее назад»). Изучение этих текстов даст гораздо более точное понимание происходящего на уровне социальности нежели бессодержательные нападки на историческую науку и бессмысленные апелляции к НЭПу 2.0. https://t.me/kremlebezBashennik/31186

Слово Сюзерена VS Эффект Стрейзанд Показательно и даже симптоматично, что тема отсутствия указа президента о завершении частичной мобилизации не уходит с повестки: масс-медиа во всех подробностях обсуждают соответствующие заявления пресс-секретаря главы государства Д. Пескова, а также сенатора А. Клишаса, хотя они однотипны и малосодержательны. Происходит это по ряду причин: 1.Общество таким, весьма вялым, образом выражает несогласие с дрейфованием власти к «монархическому режиму» (на самом деле это называется иначе). В рамках конструируемого режима Сюзерен выше всяких законов и обязательств, а бесправным подданным нужно верить на слово, причем тому, что Сюзерен говорит в настоящий момент. В будущем могут поменяться обстоятельства и заявления могут быть иными, но и им надлежит беспрекословно верить. 2.Правящий класс все меньше считается с общественным мнением, однако оно однозначно: большинство против новой волны мобилизации. Это склоняет кураторов внутренней политики и прочих акторов власти выбирать паллиативные и обходные форматы. 3.Доверие властям невысоко, люди уже научены и горьким опытом пенсионной реформы, и другими заявлениями. Впрочем, в логике лукавого двоемыслия власть и общество одинаково делают вид, что верят друг другу, а на самом деле – нет. Этот режим «византийской» коммуникации является давно уже привычным и устоявшимся для российской социальности. Парадоксально, но обсуждение темы с указом работает на то, что власть все-таки будет оттягивать решение о новой волне мобилизации. Ведь тут работает эффект Стрейзанд: чем больше власти опровергают, тем больше им не верят, а это уже кристаллизирует общественный скепсис и недоверие, даже среди лоялистов. Даже самые лояльные власти полуграждане-полуподданные не хотят уходить от верховенства права и заменять его прямыми приказами и указами высшего начальства столь откровенно. Конечно, тенденции последних десятилетий таковы, что власть закона подменяется высшей волей, но откровенно, в лоб, воспринимать это, исходя из заявлений Клишаса мало кому нравится. При этом правовая основа для установления такой модели управления, уже обеспечена поправками в Конституцию 2020 г.

«Провокации против страны» VS Качество госуправления Распространенная на днях новость о том, что Россия входит в первую пятерку стран мира по темпам распространения ВИЧ-инфекции, серьезно обеспокоило федеральный Минздрав и его руководство. Реакция пресс-службы Минздрава: эти данные не соответствуют действительности и «являются провокацией против страны». Минздрав включает тут не только государственный патриотизм, но и логику «государство – это Я», а также претендует на монополизацию истину. Пока этой монополии нет, но амбиции проявляются. Ответ пресс-службы Минздрава указывает, что опубликованы были не данные представленные Объединенной программой ООН по ВИЧ/СПИДу (ЮНЭЙДС) и Европейским центром профилактики и контроля заболеваний (ECDC), а фейки. Конечно, это легко проверить, но дело не в этом. Сейчас у всех государственных ведомств, обладающих какой-то властью, есть большой соблазн любую критику в свой адрес или даже аналитику объявлять проявлением «непатриотизма» и «провокациями против страны». Безотносительно того, являются ли фейком данные о высоких темпах распространения СПИДа в стране или нет – тенденция глушить критику патриотизмом проявляется отчетливо. Особенно этим отличаются губернаторы и всякие провинциальные чиновники, которым приходится быть публичными. Когда эта тенденция расцветет никакой пиар и информационный класс, кормящийся за счет околоВласти (пиарщики, телеграмщики, блогеры и т.д.) просто не будет нужен, а информационный ландшафт станет крайне скудным, в котором будет доминировать линейное информирование и зомбирующая пропаганда. В этом плане спекуляции патриотизмом и политизацией управленческих ошибок могут завести далеко и выхолостить всякое общечеловеческое, усилить изоляцию страны, а также поспособствуют резкому снижению качества госуправления на региональном и федеральном уровнях. В нынешних реалиях в никаких сравнениях показателей России с другими мировыми странами по уровню зарплат, пенсий, индексов счастья, коррупции и суицидов высшее начальство точно не заинтересовано. По вполне понятным причинам.

Дисциплинарная власть: Цензоры & Доносы Начало действия закона о запрете в России пропаганды ЛГБТ, педофилии и смены пола потребует от властей серьезных усилий в плане его исполнения и сделает необходимым появление обученных и дипломированных специалистов, способных стать проводниками государственной политики в обществе. Ведь речь идет о тоннах напечатанных и изданных художественных произведений, во многих из которых можно усмотреть что-нибудь эдакое, антитрадиционное и противоестественное. А сколько спектаклей и фильмов нужно пересмотреть дабы не прокралась там крамольная пропаганда, разрушающая традиционные ценности и устои государства. И, конечно же, всю эту запретительную деятельность нужно структурировать и придать ей оформленный вид. И тут вопрос: какой является самая перспективная профессия среди российских гуманитариев? Аналитик, преподаватель или, может быть, научный сотрудник? Нет, Цензор. Вот такие варианты: «специалист по цензурирующей коммуникации», «рецензент токсичного контента в соцсетях», «специалист по противодействию ЛГБТ-пропаганде», «эксперт по защите традиционных ценностей в масс-медиа». Ректорам вузов срочно нужно разрабатывать и подавать на аккредитацию магистерские образовательные программы или даже на бакалавриат. Вполне возможно, такие инициативы будут поддержаны и получат финансирование. А если серьезно: главным запретительным механизмом будет не системный подход, а дисциплинарная практика и доносы/жалобы ответственных граждан на тех или иных авторов. Среди писателей уже нашлись те, кто хочет устранить своих, как они считают, конкурентов и запретить все их произведения дабы они не продавались на полках книжных магазинах и в интернет-магазинах. Запрещенных, конечно же, читать будут больше и внимательнее, но это мало кого сейчас волнует среди правящего класса. Ну а в том, что доносы чутких граждан будут – сомнений никаких. Тотально применятся закон пока не будет, но поэтапно и методично запретительные новости будут формировать соответствующий вектор. P.S.До сжигания и публичного уничтожения книг также, похоже, недалеко, хотя очень бы не хотелось, чтобы до этого дошло.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук О дисфункционализации политической составляющей профессионального спорта в России В конце апреля – начале мая этого года в политизированном Телеграм-сообществе была серьезная дискуссия о том, нужно ли транслировать по российскому ТВ чемпионат мира по хоккею, на который не допущена сборная Россия. Воинственные патриоты, конечно же, говорили, что нет, не нужно. С тех пор прошло полгода, а дискуссии по поводу показа чемпионата мира по футболу в Катаре не было, хотя футбольной сборной России также не позволили сыграть стыковые матчи, успех в которых, впрочем, мягко говоря, был под большим вопросом. Общество уже свыкается с выключением России из глобальных потоков, частью которых является международный спорт. Но запроса у общества по данному поводу нет: это делается в угоду политике и геополитике. Чемпионат мира по футболу – высокорейтинговое зрелище, которое позволяет получить хоть какие-то сборы от рекламы, да и народу нужен отдых от СВО, а также отвлечение от опасений по поводу новых волн мобилизации. Показательно, что политологи принялись изо всех сил комментировать футбольный фестиваль. Помимо нарциссического желания быть в центре внимания, а также завышенного самомнения о своем понимании игры, здесь еще и чувствуется конъюнктура: футбольный Мундиаль кураторы информационной политики не собираются маргинализировать и даже, наоборот, совсем не против, чтобы россияне обсуждали перипетии чемпионата и жили жизнью футбольного форума. И, тем не менее, возвращение международного спорта с участием России на прежние позиции в рамках этого политического режима уже не случится. Профессиональный спорт выполняет важнейшую функцию в глобальном мире: сублимирует деструктивную энергию и формирует национальную гордость - без всякого оружия, смертей и войн. Но спортивная Россия сейчас, во многом, выключена из этого процесса (про недавние товарищеские матчи российской сборной по футболу со сборными республик Центральной Азии уместно промолчать, ибо это ниже критики). Последние десятилетия российское руководство рассматривало успехи в спорте как важнейшую часть своей идентичности, доказательство величия государства и фактор роста рейтингов. Сочинская Олимпиада 2014 года стала самой яркой точкой этого подхода: дальше начались многочисленные сложности, допинговые скандалы, лишения страны права выступать под своим флагом и т.д. Так же как отсутствие роста благосостояния у большинства россиян после 2014 года выхолостило общество потребления в стране и стандарты обеспеченной жизни иссыхающего среднего класса, так и сейчас международный спорт как функция укрепления политического режима – атрофирована. Те же футбольные функционеры пытаются что-то делать и всерьез рассматривают переход в Азиатскую федерацию футбола (показательно, что Казахстан играет в УЕФА, а не в Азиатской федерации футбола). Однако, думаю, такой отчаянный шаг, нарушающий социокультурные основы российского спорта, даже если будет предпринят – не даст ожидаемого эффекта. Многие российские спортсмены в индивидуальных видах спорта, меняющие после начала СВО гражданство и уже выступающие под флагами других государств, прекрасно осознали тренд: на профессиональный спорт прежних денег никто в стране давать не будет. Международный профессиональный спорт как политический проект уже неактуален: у руководства страны, как нам объявляют социологи, рейтинг и так запредельный и без всяких лиг чемпионов и чемпионатов мира.

Прекратившийся в Латвии «Дождь» (иноагент) – это не тренд, а отдельный, хотя и симптоматичный, для этой страны случай. Ландшафт оппозиционных и критичных (не стоит их отождествлять) масс-медиа в странах Евросоюза не только сохранится, но и будет развиваться. Это именно ландшафт, в котором есть место и вдумчивым аналитическим проектам типа иноагента «Радио Свободы», Bild на русском, так и некачественной пропаганде, которую ведут на деньги оппонентов правящего режима, в том числе и с целью освоения средств посредством ботоводческих отчетов и откровенного мошенничества. В этом они мало отличаются от российских пропагандистов и только позорят, тем самым, своих заказчиков. Тем не менее, обширный медийный ландшафт будет развиваться. Во многом он нужен для самих русскоязычных выходцев из России в странах Евросоюза, которых по самым скромным подсчетам, 5-6 млн. чел., а, возможно, и гораздо больше. После Второй мировой войны и установления железного занавеса в западных странах расцвела русистика и изучение Советского Союза. Сейчас такого внимания этой теме нет и приоритетное внимание западных think tank оказывается Китаю, но эффект возрождения внимания к русистике все же есть, по вполне понятным геополитическим причинам. Под это и создаются и масс-медиа, и исследовательские центры, а лучшие гуманитарные умы страны перетекают туда, получая в России статус иноагентов, то есть, по сути, нежелательных персон. Случай «Дождя» – это, во многом реакция на рост антироссийских настроений в самой Латвии. Латвия, по менталитету граждан, это все еще, частично, постсоветская страна, с его авторитарным прошлым и соответствующими практиками и восприятием реальности. В угоду своих рейтингов и желания понравится США латышские политики разогнали антироссийскую пропаганду до значительного уровня, а сейчас сами становятся заложниками такой политики и вынуждены реагировать на общественные настроения. Балтийские республики наряду с Польшей активно работают над тем, чтобы все мосты Россией с Европой были сожжены: в этом не только позиция США, для которых обьективно не нужно сближение России и Евросоюза. Большинство в Балтии и Польше полагают, что таким образом им будет лучше, ведь обладая статусом форпоста они получат больше внимания со стороны Вашингтона. И тут, конечно, позиция руководства этих стран оказывается крайне удобной для высшего начальства в России и пропаганды. Только исторически изоляция/Азиатиация нашей страны не отвечает ни интересам самой России, ни структурообразующих стран Евросоюза. P.S.А телеканал найдет себе пристанище в другой стране, где содержание будет стоит дороже, но зато это будет надежнее чем в Латвии. https://t.me/kremlebezBashennik/31108

«Сбежавшие»: юридически & крепостнически Заявление сенатора А. Клишаса о том, что власти России могут разработать меры, которые «сделают нахождение за границей менее комфортным» для россиян, уехавших из страны с началом частичной мобилизации – это тестирование общественного мнения. Один из главных юристов страны Клишас заявил, что многие россияне «сбежали, но продолжают работать в российских компаниях дистанционно» и отметил, что власти могут это пресечь. Эта формулировка показывает, что правящий класс рассматривает граждан страны не просто как податное сословие, а чуть ли не как крепостных. Граждане имеют право уезжать из страны и возвращаться в нее тогда, когда захотят, а «сбежавшие» – нет. На фоне ожидания новых волн призыва в социуме – это заявление только усилит беспокойство и позиции тех, кто считает, что новые волны мобилизации неминуемы. В Белоруссии именно через работу с руководством предприятий в 2020-2021 гг. удалось обуздать протестную волну. По этому пути могут пойти и в рамках борьбы с т.н. уклонистами и уехавшими из страны россиянами, которых предварительно начнут стигматизировать и критиковать в масс-медиа (вплоть до «предателей» и «людей второго сорта», которых «нужно лишить гражданства»). Иными словами, российские власти, действительно, могут достаточно быстро, что на уровне закона, что на уровне дисциплинарной практики, дать всем предприятиям указания прекратить работу с уехавшими из страны гражданами в период мобилизации. Только это будет работать на рост серой зоны, в которой жесткость законов смягчается необязательностью их исполнения. Сейчас эта серая зона в экономике стремительно растет и имеет дальнейшие перспективы, особенно если заявления похожие на тезисы Клишаса будут транслироваться и дальше. . Все это показывает, что власти обеспокоены оттоком из страны трудоспособных мужчин и признают это реальной проблемой. Впрочем, сейчас необходимости для таких жестких мер борьбы «с беглыми» нет, тем более, что для экономики страны эти меры будут стоит очень дорого, да и рейтинги власти вряд ли увеличат. Тем не менее, вектор очевиден и в будущем жесткие меры не исключены.

Пенсионерский хейт & Геронтократическое большинство Социологический факт: российские пенсионеры настроены более враждебно по отношению к Украине и Западу, чем все остальные возрастные страты. Это было задолго до СВО, а сейчас проявляется еще более отчетливо: понятно, что оказывает свой эффект многолетний просмотр телевизора и впитывания токсичной пропаганды, но не только. Пенсионеры, в своей основе, живут скромно или даже бедно, а некоторые нищенствуют и для них Внешний Враг – это способ канализации негатива от накопленного за много лет и загнанного глубоко в бессознательное недовольства и ресентимента. У молодежи меньше озлобленности и негатива хотя бы потому что больше надежд на изменение своей личной жизни, а также потому, что они не успели познать всех радостей (в кавычках и без) российской жизни. То есть эффект накопления негатива для молодежи и людей среднего возраста, в силу возрастных факторов, менее рельефный. Казалось бы, в возрасте приходит осознание стремления избежать насилия (как у Л. Толстого), мудрость и любви к жизни, которое проповедуют мировые религии, но нет: в российском социуме многие пенсионеры (далеко не все) настроены иначе: нередко враждебно, нетерпимо («мочить», «давить», «разбомбить» и далее по списку глаголов, обозначающих прямое насилие очень часто можно слышать на фокус-группах). Несменяемая власть становится, рано или поздно, геронтократией. А нынешняя власть еще и опирается на геронтократическое большинство: 41 млн чел. российских пенсионеров – это самая большая возрастная прослойка в российском социуме. Она собственно и создает фон поддержки и одобрения власти. И именно пенсионеры, нередко, поддерживают больше всего ретротопию российского общества, которое означает не развитие, прогресс и модернизацию, а движение назад и медленное угасание пассионарности. У пенсионеров, в силу понятных причин, образ будущего вызывает меньше беспокойства, и они его подменяют ностальгией по прошлому. Нормализация этого движения назад, которое де-факто культивируется из-за невозможности двигаться вперед, идет в том числе и с помощью пенсионеров, многие из которых искренне уверены, что смотреть молодежи нужно именно советские фильмы, а не сидеть «в этих всяких интернетах».