Scriptorium

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук О китайском варианте урегулирования конфликта в Украине накануне выступлений президентов России и США Российская пропаганда заявила: Д. Байдену было позволено посетить Киев, и он получил на это гарантии безопасности. Если данная информация соответствует действительности – это демонстрирует желание достичь каких-то договоренностей и избежать дальнейшей неконвенциональной конфронтации. Хотя угрозы ядерного конфликта пропаганда и дальше будет транслировать: ведь пропагандисты работают в режиме игнорирования законов формальной логики и здравого смысла. В последние дни ситуация вокруг Украины характеризуется периодом фокусировки разных потенциалов и энергий, а также созданием некоторого фона. Значимы здесь не только ожидаемые выступления президентов России и США, но и планы Китая, который предложил свой вариант мирного урегулирования конфликта в Украине. Вариант прекращения поставок вооружений Украине со стороны Запада полностью устраивает Россию, но пункт «уважение суверенитета всех стран» требует дальнейших интерпретаций и консультаций. Отрицать с ходу такой вариант руководство России вряд ли будет, хотя и перспективы его принятия Москвой сейчас крайне невелики. Тем не менее, не считаться с этим фактором нельзя, но это не значит, что боевые действия в скором времени прекратятся. Скорее, создается фон для поиска каких-то компромиссов. Запад в этих условиях избирает для себя в качестве возможных опций две, а одну (поражение Украины) категорически исключает. Запад не будет ставить все на карту Украины, а вот провоцирование России на какую-то эскалацию уже происходит. Считается, что один раз уже это сработало. Отсюда, например, и фактор Молдавии, которая в последние недели муссируется в этом контексте постоянно. Линейная эскалация контрпродуктивна для Кремля, поэтому будет озвучена более гибкая позиция с подчеркиванием необходимости переговоров и достижения какого-то компромисса. План урегулирования Китая не дает оснований полностью игнорировать этот фактор кем угодно, но и сам вариант смотрится как нереализуемый здесь и сейчас. Преувеличивать значение китайских мирных инициатив не стоит. Скорее, они заставляют задуматься и требуют учета в Москве и Вашингтоне, но вряд ли в ближайшие месяцы реализуются. Пекин резонно хотел бы сорвать куш в виде мирного плана урегулирования, который возвысит его геополитическую субьектность, но вряд ли это произойдет. А это означает, что, несмотря на возможные мирные заходы в сегодняшних речах Д.Байдена в Варшаве и В.Путина в Москве, преобладать будет другой сценарий – сценарий конфронтации. Китайский вариант урегулирования не является экстрафактором, меняющим расклад сил.

Адаптированный социум & Реальные задачи правящего класса В последние месяцы проявляется тенденция смещения акцентов на внутреннюю политику и жизнь в режиме «как обычно». За СВО люди следят, но стараются не погружаться глубоко. Многие считают, что все затянется надолго и берегут свою ментальную энергию. Игнорировать складывающиеся в обществе настроения власть не хочет, наоборот, спокойный социум лучше, чем тревожный, но спокойное состояние пока недостижимо. Тем более, что властям нужно продвигать свою повестку, чаще всего преобразующе-запретительную. Социуму, который не готов мобилизироваться в широком смысле этого слова, отводится мягкий, но постоянно усиливающийся режим корректировок и донастроек, которые могут в течении нескольких лет изменить общество кардинально. В период, когда с момента СВО прошел почти год сказывается эффект утраченных развлечений (международный спорт, иностранные фильмы и т.д.) и мечтаний о жизни в комфортном обществе потребления. Однако, показательно, что социум легко принял эту и другие утери и ментально готов к более серьезным изменениям. Запущены глубокие механизмы трансформации социальности. Дело не только в политическом режиме, который стремительно меняется и становится жестче. Дело еще и в экономике, которая меняется до уровня монопольного упрощения, но пока есть пространство для предпринимательской активности – она будет наплаву. Трансформируется и пространство культуры, наиболее заметны изменения в музеях, театрах и учреждениях образования, которые все активнее работают в режиме производства патриотичных настроений и лоялизма действующему руководству страны. Все это одномоментно вернутся на прежний уровень не может, тем более, что процесс активно идет в сторону формирования другого типа социума. Атомизированное общество либо готово к этому и поддерживает это, либо ничего не может сделать: сказывается и фактор единения на фоне противостояния внешнему врагу, а также высокий уровень конформизма и готовности принять все, что скажет власть. При этом даже если далеко не все решения власти реализуются эффективно, многое делается для проформы, общий контур все равно оказывает преобразующий, хотя и малозаметный для социума эффект. Власть будет давать социум отдышаться в своих микромирах (близкие и друзья, запрещенные, но работающие соцсети) однако структурные преобразования продолжится. Эффективным с точки зрения выполнения поставленных задач этот процесс будет тогда, когда он останется незаметен большинству социума и не вызовет никаких болезненных реакций. Так происходит сейчас. Давление власти на общество будет постоянно высоким, но и к нему социум надеется адаптироваться. Вернее, уже адаптировался. Мало кто всерьез принимает тезис о том, что власть хочет через горнило СВО сформировать социум другого типа, более патриотичный и далее по списку. Однако это не идеологема: а реальная задача правящего класса. Со всеми вытекающими последствиями.

Постсоветское пространство: инерция размывания Перед посланием главы России актуализировалась значимость Абхазии и Южной Осетии, которые ориентированы на интеграцию с Россией, в той форме, в которой им будет велено это сделать. Летом прошлого года Абхазия и Южная Осетия также активно обсуждались перед референдумами, однако потом этот фактор тихо был отодвинут на задний план. Решение вывести на первый план структуры Союзного государства, в которое пока входит только Белоруссия, активно прорабатывается и вполне возможно этот ход будет предъявлен общественности в качестве достижения. Однако в затеянной «игре» Абхазия и Южная Осетия – это в чистом виде довесок и на сущностный статус тут рассчитывать не стоит. Даже Армения, сотрясаемая массовыми проблемами и рисками обострения ситуации в Нагорном Карабахе, не хочет интегрироваться в Союзное государство. Армянский премьер Н. Пашинян месяц назад по-византийски заявил, что Армению не приглашали в союзное государство тем, самым, косвенно выразив нет этим планам. Тем не менее, в свете происходящего Кремль неминуемо будет уделять больше внимания постсоветским делам и, в частности, отношениям с республиками Центральной Азии. Недооценивать инерцию его влияния не стоит, но вполне возможно происходящее заставит выбрать более мягкие и современные формы интеграции (или уже, точнее, сотрудничества с младшими, но уже партнерами), а построение союзных структур будет носить фасадный характер. По крайней мере сейчас именно так и происходит. СВО чрезвычайно повысила значимость для России республик Центральной Азии, а в отношении Армении сформировала череду рисков. Ситуация в Молдавия используется Западом для провоцирования России вмешаться, что позволяет говорить о попытке создать геополитическую ловушку. При этом про интеграцию Приднестровья в Союзное государство речь не идет и вряд ли пойдет. Базовая неопределенность, которая царит на постсоветском пространстве, оставляет пока возможность, скорее, для инерционных и вялотекущих (в том числе и фасадных) проектов, тогда как стратегически все ведет скорее к размыванию самого постсоветского пространства как геополитической реальности и распадению его на некоторые сегменты (Закавказье, Украина и Молдавия, Центральная Азия), а страны Балтии по сути из него уже давно выключены.

«Отмененный» Валентин & Контуры политизированного будущего Основные причины снижения внимания российского общества ко дню святого Валентина не политические, а экономические. Этот праздник был прочно интегрирован в структуры общества потребления и всякие акции и скидки, которые к нему прилагались. Сам праздник активно использовался для стимуляции потребительской активности. Сейчас же потребительский потенциал российского социума истощен, для большинства домохозяйств характерна модель потребительской экономии. Готовность потреблять на более-менее приемлемом уровне остается в столицах и, отчасти, мегаполисах. Соответственно и нет такой рекламы со стороны потребительских брендов. Конечно же, действует и установка убрать излишнее западничество по принципу «любовь остается, а святой Валентин уходит». Хотя этот римский священник – часть истории христианства, которая относится к периоду, когда никакого деления на Православие, Католицизм и тем более Протестантство не было. Но сейчас это не важно: высокий уровень антизападных настроений поддерживается пропагандой и попавшийся под руки «Валентин» также пущен в топку, как мелкая щепка. В целом же социум демонстрирует податливость практически во всех вопросах и это значит, что у власти есть возможность постепенно проводить нужную ей политизацию и идеологизацию. Эта работа уже вовсю идет и наиболее заметна в институтах образования (школы, вузы), однако не сформулированным остаются ее контуры, так как патриотизм, самопожертвование и антизападничество явно недостаточные для этого компоненты. В лучшем случае социум на их основе будет понимать, что нельзя делать, а что можно, но цель ради чего всего это – останется не раскрытой. Опять-таки все упирается в приемлемый образ будущего, которого нет.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук Усиление лукавого двоемыслия в российском социуме и выгоды для власти Анализ «лукавого человека» социологом Юрий Левадой по-прежнему актуален, так как помогает понять, как власть добивается нужной ей реакции со стороны социума по широкому кругу вопросов. 1990-е гг., в отличие от последних десятилетий советской эпохи, характеризовались снижением необходимости граждан подчиняться институтам власти и их нормативам. Однако, поскольку реальные возможности политического участия были ограничены и в 1990-х гг. (инерция номенклатурного правления), а позднее и вовсе активно подавлялись, культура активного гражданского участия недостаточно укоренилась в стране. Позднее произошел медленный, но очевидный откат к советской практике властвования. Этот откат до сих пор не завершен, однако он демонстрирует все больше признаков реализации. Государство все активнее и настойчивее вмешивается в жизнь простых граждан и актуализирует не только механизмы контроля, но и регуляции. Текущий уровень далек от тоталитарного, тем не менее, потенциал подчинения и регуляции возрастает, а вот для социума алгоритм «оставленности в покое» остается определяющим маркером нормального существования. Примирить эти несовместимые интенции крайне сложно, но лукавое двоемыслие здесь очень помогает. По мнению Левады, советская социальность позднезастойного времени отличалась от оруэлловской «реальности» именно тем, что социум был сам готов обманываться и воспринимал это как осознанную необходимость, способ выживания. Лукавое восприятие штампов пропаганды нуждалось в постоянном самообмане (в том числе и психологическом) с целью самосохранения и оправдания собственной позиции (в том числе и граждан перед самими собой). В условиях, когда прямо невозможно противостоять идеологемам и нарративам власти, лукавость, их кухонное осмеяние или повторение на уровне стереотипов без проникновения вглубь сознания - наиболее характерная реакция индивидов. Властям не нужна оруэлловская реальность, основанная на тотальной лжи, недостаточно им и массированной пропаганды, которая в условиях российского, достаточно образованного общества, не может сама по себе обеспечить высокую управляемость. Властям нужно, чтобы социум относился к нарративам пропаганды двоемысленно: демонстрировал внешнюю лояльность им, но не слишком проникался ими. Ведь проникшийся нарративами «уничтожим США» и прочего воинственного ура-патриотизма, как недавно заявил один депутат и опытный политтехнолог - это угроза Майдана. Такой гражданин очень быстро может «гиркинизироваться» и открыто заявить о своем недовольстве «нерешительностью» нынешнего руководства страны. В этом плане лукавое двоемыслие работает на снижение планки ожиданий от властей, усиливает конформизм и атомизацию. На кухнях граждане могут говорить все, что хотят, а вот в публичном пространстве должны демонстрировать лоялизм. А сам лоялизм в этих условиях означает готовность воспроизводить то, что говорит власть здесь и сейчас. Вполне возможно, завтра и послезавтра власть будет говорить нечто иное, но лукавое двоемыслие не ищет противоречий и, тем более, не подчеркивает их. Оно помогает адаптироваться к этим поворотам и сохраняет лукавое соглашательство практически всегда. Общество не поддерживает точечных репрессий, но двоемысленно их примет, ведь лукавое двоемыслие ищет не столько понятные правила игры, сколько способ обхода всяких правил и бытие по принципу «меня это не касается». В этом плане последние 12 месяцев характеризуются сущностным усилением этого двоемыслия, которое в последнее время работает на снижение ура-патриотизма. Лукавое двоемыслие очень удобно для властей, так как оно многослойно, гибко и позволяет властям закладывать и упаковывать в общественное сознание любые смысловые конструкции, не беспокоясь об их совместимости с ранее представленными смысловыми аргументами и тезисами.

Аполитичность & Вожделенное спокойствие: траектория ситуативного баланса Российский социум, через социологические полстеры, робко заявляет о необходимости мирных переговоров, но считает: СВО затянется надолго. И в этих условиях реакция социума прогнозируемая: аполитичность и уход в свою повседневную жизнь, наполненную хлопотами и заботами. Это и понятно: от политической повестки большинство в ближайшее время не ждет ничего такого, что улучшит их жизнь. Новогодние праздники, учитывая магическую веру социума в номинально-датские отсечки, оказали нормализующий эффект к новой реальности, к которой социум, действительно, начал привыкать. Анализ медиа-повестки последних недель показывает: тренд на аполитичность в социуме преобладает. Иначе власти разгоняли бы сталинградские тезисы про немецкие танки с усиленной пропагандистской силой. Аполитичность, при формальной поддержки руководства страны, это недостаточный ингредиент для мобилизации социума в широком смысле слово. Поэтому и аккуратно производится привычная аполитичность: по принципу «все как обычно». «Нормальная повседневная жизнь», «живем спокойно»: словом, кажущаяся и/или относительная стабильность эпохи СВО. Это значит, что пока решили не идти по пути мобилизации («вставай страна огромная»). Но спокойно-аполитично социуму жить все равно не дадут. Сейчас властям нужен очень высокий уровень антизападных настроений, а также осуждение западничества. Плюс модернизация уступила место традиционности. Отсюда и вбросы: запретим англоязычную музыку в публичных местах, прекратим праздновать день св. Валентина и т.д., откажемся от западного потреблятства (денег-то все равно у общества мало и товаров в магазинах поменьше тоже). При всей их абсурдности они создают соответствующий фон и подготавливают общественные настроения. Аполитичное бытие социума предсказуемо для власти, им легко управлять, а вот новые и ранее неизведанные его состояния имеют обоюдоострый эффект. Поэтому их применять резко не будут, а в режиме постепенного управления ландшафтом представлений общества корректировка уже ведется. Тем не менее, определяющим с точки зрения модальности отношения властей к обществу будет фактор СВО и его ритмы. А они могут потребовать самых разных способов реагирования.

804 «кандидата» в иноагенты: реакции, вибрации & интерпретации Много обсуждают утечку (или слив), в котором обозначен список политологов и ЛОМов образца 2021 г., которых, возможно, проверяли на предмет наделения статусом иноагента. Некоторые из них уже стали действующими иноагентами, но подавляющее большинство нет. И, скорее всего, никогда не станут таковыми. Поэтому нужно внести точность: это список не только (и не столько) потенциальных иноагентов, сколько ЛОМов, которые находятся под мониторингом. Вывод о том, что власть мониторит деятельность политологов банален. Сам список напоминает собой «некую китайскую энциклопедию», которую анализирует (со ссылкой на писателя Х.Борхеса) философ М. Фуко. Та энциклопедия составлена по непонятным и «кривым» критериям (по-научному: имеет иррелевантную таксономию). В списке не только ярые критики власти, но и умеренные из числа политологов, а также те, кто работает на нее всю свою жизнь. В частности, ряд специалистов, отмеченных подчеркиванием вклада правящей партии в нашу суверенную жизнь. Больше всего публикация этого списка напрягает именно таких как системные/византийские политологи, которые боятся быть обвиненными в несистемности и потерять свою клиентуру (губернаторы, партии, мэры и т.д.). А вот известные системные политологи, которые туда не попали,– испытывают сейчас более оптимистичные эмоции. Сама публикация списка показывает, что мало остаться системным, нужно еще и уметь лавировать и принимать правильную сторону. Византийские политологи умеют это делать лучше всех в мире, но ведь и они не могут бесконечно лавировать: им тоже хочется понятных правил игры и обозначения буйков, за которые заплывать нельзя. Наиболее верное восприятие политологической части списка: это обычный набор имен и фамилий политологов, которых власть мониторит. Но опубликован список образца 2021 г., а сейчас 2023 г. и, вероятно, список тех, кого мониторят кратно больше. Прогноз: история быстро будет свернута, так как ее циркуляция никому из системных невыгодна. Но осадок останется, а диссиденты будут третировать системных новыми расследованиями, реальными и фейковыми. P.S.И да, день 20 сентября можно объявлять днем политолога, причем международным: ведь вклад византийской социологии также отмечен в списке 804-х. https://newizv.ru/news/2023-02-09/dostalos-vsem-set-obsuzhdaet-sekretnyy-spisok-iz-804-potentsialnyh-inoagentov-396786

Эрдоган, Релоканты & «Опрокидывающие» прогнозы Продолжающееся землетрясение в Турции преподносится как экстрафактор политических и геополитических раскладов, который может оказать опрокидывающий эффект на дальнейшие траектории политической активности в Турции и за ее пределами. Однако опыт современных автократий показывает: любые изменения, в том числе и неожиданные (ковид, природные катастрофы и т.д.) автократы умеют использовать в свою пользу. Для этого требуется режим закрученных гаек и политическая воля. Р.Т. Эрдоган обладает и тем, и другим. В конце прошлого года турецкое правосудие приговорило мэра Стамбула Э. Имамоглу к 2,7 годам лишения свободы за «оскорбление представителей власти» (то есть за высказывание). Срок, учитывая реальность России, можно назвать достаточно гуманным, но главное – что это устранение прямого конкурента по выборам главы государства. Турция сейчас гораздо более инкорпорирована в структуры вестернизированной глобализации, страна в НАТО и в ЕСПЧ жаловаться турецким гражданам можно, однако Эрдоган прекрасно знает опыт своего российского коллеги и понимает, что потенциал усиления своей власти за счет закручивания гаек у него очень значителен. Сейчас природная катастрофа Эрдогану написала набор идеологем, с которыми он пойдет на выборы («единство», «сплочение», «консолидация» и т.д.). Чего-то нового от него и не требуется, тем более, что в Стамбуле и других крупных городах недовольство в его адрес все равно будет доминировать. СВО принесла Эрдогану огромные сверхприбыли и выгоды (транзит в Россию, релоканты, зерно, авиаперелеты и т.д.) и этот запас прочности будет использован. В этом плане экономический базис Эрдогана далек от опрокидывающего сценария, тем более, что сам турецкий Президент гораздо осторожнее и «за буйки не заплывает», хотя его дальнейшее пребывание у власти работает на увеличение таких рисков. Тем не менее урок Москвы для него показателен. Рынок турецкой недвижимости ждет еще один, на этот раз экономический, обвал: мыльный пузырь, который активно надувался за счет в том числе и российских денег, рискует лопнуть. Ключевой вопрос – качество постройки жилья, которое, учитывая трагедию, сформируют устойчивые фобии у потенциальных покупателей. Также этот рынок ждет передел сфер влияния и уголовные дела: виноватые сейчас Эрдогану очень нужны. Выдача ВНЖ россиянам пойдет по-прежнему пути, хотя сейчас идут практически 100%-ые отказы: российские мигранты не нравятся турецкого глубинному народу. Многие в Турции уверены, что перед выборами эту тему было решено приостановить, а после выборов возобновить. Однако турецким властям сейчас понадобится много денег и россиянам вновь будут рады. Для российского руководства сложности у Эрдогана (вынося за скобки факт трагедии десятков, если не сотен, тысяч жителей) ослабляет его переговорные позиции и усиливают потребность Анкары в контактах с Москвой. Впрочем, сейчас это вопрос не первого порядка: переговорный потенциал на этом этапе СВО себя исчерпал. Некоторые преломления ситуации на Нагорный Карабах тоже могут быть, однако не явные. А вот от многих проектов мягкой силы Турции в Центральной Азии, которые часто в России называют «пантюркистскими» действительно придется отказаться. От многих, но далеко не всех.

Сферы & Треки: обзор происходящего Для понимания сути целесообразно посмотреть на происходящее в рамках нескольких треков и делать на их основе самостоятельные, в том числе и непубличные, выводы. СВО. Активно транслируется информация о грядущем наступлении российских войск, которое, по некоторым направлениям, уже идет. Масштаб, интенсивность и сроки наступления вызывают разные мнения, но мало кто сомневается, что наступление будет. Украинская пропаганда заявляет, что ВСУ готовы отразить грядущее наступление, за которым последуют контрудары. Экономика. Предварительные оценки Минфина прогнозируют дефицит федерального бюджета в 2023 г. в 1,76 трлн руб. Доходы федерального бюджета в январе этого года составили 1,356 трлн руб. (на 35% ниже чем в январе 2022 г.). Расходы увеличились на 59%. Вопрос поиска новых источников поступлений может решаться в усилении (и без того усиленного в прошлом году) давления на бизнес, а также борьбой с серыми схемами граждан и ужесточением фискальной политики. Но главным средством остается печатный станок: его активизация выглядит как вопрос времени, тем более, что негативные эффекты от санкций еще впереди. Геополитика. Любые процессы будь то удар по военным обьектам Ирана со стороны Израиля (предположительно), либо землетрясение в Турции преподносятся как «имеющие глобальное значение» и «предвестник» чуть ли не новой мировой войны. Таким образом из мировой повестки пытаются добыть больше топлива для воинственной пропаганды, а для общественности создать ощущение наставшего 1913 г.: вот-вот и новая мировая война начнется. Запад. Минимальное количество контактов, точек для взаимопонимания крайне мало. Действия Запада вызывают раздражение руководства страны. Среди номенклатуры есть желающие возобновить челночную дипломатию, но пока консенсуса групп влияния на этот счет нет. Дискурсы пропаганды. Что Медведев, что Явлинский (при всей полярности этих фигур) транслируют одни и те же тезисы, среди которых ключевой: «Россия не может проиграть в СВО». Смещение от дискурса «все идет по плану» до рассуждений о невозможности поражения, а также грозных страшилок и намеков на ядерные удары – достаточно существенное в рамках окон Овертона. Общество. Высокие рейтинги доверия власти можно обьяснять конформизмом, можно лоялизмом, а можно зомбированностью от пропаганды глубинного народа. Но факт, что рейтинги высокие. Социум формирует запрос на мир, но уже готов к тому что все затянется на долго. Соответственно, общество готово и к тому, что постепенно все будет ухудшаться, но надеется, что более-менее все останется на прежнем уровне. Слухов о новых волнах мобилизации стало меньше, что отвечает интересам власти. Тема постепенно уходит из повестки масс-медиа и слухов, обсуждаемых в социуме. Но общий уровень тревоги – очень высок. Мобилизующий потенциал. Сталинградская речь главы государства планировалась как мобилизационная. Очевидно, что Кремль беспокоит вопрос повышения уровня мобилизованности социума в широком смысле этого слова, в том числе и в плане роста самоотдачи и потенциала самопожертвования. Отчасти это удается, однако к решительной и тотальной стратегии в этом вопросе власть не переходит, так как риски значительны. Пока, скорее, общественное мнение на этот счет тестируется и моделируются возможные сценарии.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук О губернаторском госуправлении и траектории его герметизации Тема губернаторов сейчас на периферии сознания даже политизированной части социума. Причины очевидны: от самих губернаторов и их ротации мало что меняется. Сами губернаторы, даже несмотря на некоторое расширение своих полномочий, все меньше походят на политические фигуры и все больше - на административных управленцев. В пространстве, где политические процессы сворачиваются, а все властные практики и технологии упаковываются в прямое управление и администрирование – это логично. Динамика постсоветских лет показывает: чем меньше у государства ресурсов, тем больше режим делегирования полномочий в регионы. Нынешняя конструкция несколько иная: сверхцентрализованный контроль будет сохранен, а вот полномочия (они же - обязанности) решать сложные вопросы и проводить непопулярные решения губернаторам будут предоставлены в возрастающем объёме. Поэтому в средне- и долгосрочной перспективе возможна мутация губернаторов из технократов в режиме СВО в сторону наместников в эпоху противостояния с Западом, которые полноценно концентрируют всю власть на вверенных им территориях, но при этом обязаны (за некоторым исключением, которое подчеркивает политическая титулатура отдельных акторов) жестко выполнять установки Центра. Показательно, что губернаторов сейчас меньше пугают отставками: контрэлитам в регионах в этом плане также дали по рукам, чтобы «воду не мутили». Согласно данным многих соцзамеров, 2022-й год характеризовался существенным ростом рейтингов подавляющего большинства глав регионов. Сработал эффект консолидации вокруг Флага, а также ассоциация с тем, что губернаторы – «настоящие патриоты», так как они занимаются патриотической повесткой. В том числе и поэтому губернаторы и главы нацреспублик подхватили эту повестку и активно ее продвигали, выполняя установки Центра. Вот уже более четырех месяцев губернаторы занимаются помощью мобилизованным. И только замеры конца января показали, что общество насытилось этой темой, а помощь стала восприниматься как само собой разумеющееся, то есть пределы роста рейтингов глав регионов здесь очевидны. Но другой темы у глав регионов просто нет. Несколько лет назад это был дискурс об инвестициях, потом - антиковидная политика и адресная социальной помощь гражданам и внутренний туризм. Плюс повестка развития: прошлый год, как ни странно, был хорош для большинства регионов, которые предоставили обширные отчеты о своих достижениях, но 2023-й год не будет таким. Он будет дефицитным с точки зрения большинства регионов. Губернаторы и главы нацреспублик столкнутся с сокращением инфоповодов, которыми можно отчитаться и поставить себе в заслуги. Отсюда - вероятность увеличения искусственного производства позитивных инфоповодов, в том числе и малопонятных обществу - типа снижения уровня жалоб и обращений к региональной власти или рост фиксируемой только на бумаге «удовлетворенности качеством уборки снега в мегаполисе или крупном городе». Но именно региональным администрациям придется взять на себя заботу по снижению уровня ожиданий от местной и региональной власти. Уровень нерешенных локальных проблем в регионах возрастает, а ресурсная база подавляющего большинства из них снижается. Соответственно, для сохранения лоялизма-конформизма социума региональные власти будут применять широкий инструментарий для подавления не просто несогласия, но и жалоб и активностей. Некоторые губернаторы уже прямо заявили, что «нужно затянуть пояса», будто регионы жили в последние годы в «распоясанном» режиме. С какой интенсивностью и в какой конфигурации будет это «затягивание» – решать придется каждому губернатору в отдельности: тут режим делегирования полномочий, действительно, обширный («делайте что хотите, лишь бы все было тихо и спокойно»). Чем меньше ресурсов, тем больше желания, чтобы замолчали не только недовольные, но и жалующиеся. И это - еще одна грань герметизации власти, которая отдает жесткостью и нежеланием миндальничать с активными гражданами.

Рецепт донастройки: ультрапатриотизма убавить, консолидирующего патриотизма и аполитичности добавить Вброс в общественное сознание тезиса «ультрапатриоты, критикующие неудачи российских вооруженных сил в Украине» имеет конкретных адресатов, но работает на общее занижение «планки общественных ожиданий» от всего происходящего. Методологи, любящие саморегулируемые общественно-политические процессы, научились готовить «информационные компоты» для разного рода публики: от ультра-патриотов и до критичных либералов. Однако основное содержание этой линейки «компотов» всегда было направлено на аполитичное и атомизированное большинство. В начале СВО произошла его некоторая политизация и был достигнут консолидирующий эффект: однако сейчас социум возвращается в лоно своей аполитичной атомизации, но консолидирующий эффект единения вокруг флага кураторам внутренней политики нужно сохранить. Для того, чтобы этот эффект имел продолжительное действие нужно снизить планку ожиданий и заставить если не замолчать совсем, то говорить тише ура-патриотов. Иными словами, решается задача: умерить ультрапатриотов и создать обновленную конфигурацию общественных настроений. Риторика «осажденной крепости» и «весь Запад против нас» – это не риторика ура-патриотов, это риторика простых патриотов (в терминологии Кремля). Ура-патриоты мыслят иными концептами: да, «весь мир против нас», но этот «мировой порядок нужно сломать» и не допустить вариант «осажденной крепости». Для этого нужно подчинить себе Украину, а дальше и все постсоветское пространство, а также усилить взаимодействие с Китаем и создать антиамериканскую ось. С такой риторикой начиналось СВО, но сейчас она иррелевантна для нынешних реалий, соответственно, ее и корректируют. Репрессии против несистемной оппозиции, либералов и даже коммунистов режим может позволить легко: многие пугают, что такие же действия ждут и ура-патриотов, однако здесь все гораздо сложнее, в силу того, что эти ура-патриоты работают «под крышей». Так просто их заткнуть не получится: да и задачи, скорее, иные. Речь идет о режиме информационной активности в рамках взаимной критики «умеренных» и «ура-патриотов» и, что самое важное, исключения всех остальных. Контроль над такой конфигурацией позволит сохранить общий лоялизм и конформизма социума, правда за счет постепенно усиливающейся апатии масс. Это и есть аккуратная донастройка конфигурации общественных настроений. Ожидающих внутриэлитной грызни по этому поводу следует разочаровать. Однако сказанное не означает невозможности актуализации внутриноменклатурных противоречий через полгода или год. Наоборот, общая логика событий усиливает их вероятность, но не сейчас.

Стигматизация на паузе (почему пропаганда «забыла» про уехавших) Между тем, как-то незаметно кампания по стигматизации и осуждению уехавших россиян затихла. Говорить о ее окончании, конечно же, неправильно, однако пропагандистские залпы на сей счет в последние дни почти не раздаются. Видимо, нужные идеологемы уже озвучены, а дальше пауза. Есть и другой, косвенный фактор, который подтверждает не нужность таких воплей прямо сейчас. Телеграм-каналы, по-прежнему публикуют отчеты граждан с кратким описанием своих жизненных ситуаций, обстоятельствами и причинами отъезда. Только в конце сентября – октябре выкладывалось по 100-200 отчетов о прохождении мужчинами границ в день, а сейчас всего по 5-10 отчетов за сутки. Это косвенный и непроверяемый, но все-таки интересный показатель. Это не означает, что все, кто хотел уехать – уехали, но длинные волны оттока прошлого года завершены. Новые волны возможны и вероятны, но только в случае какого-то экстренного и публичного решения (например, открытого объявления мобилизации, которая коснется сотен тысяч граждан). Пока же такого решения нет и, возможно, власти не захотят его принимать, предпочтя, другие, косвенные форматы рекрутинга. При этом кампания по запугиванию уехавших имеет, на самом деле, ограниченный потенциал быть поддержанной социумом: атомизм и пофигизм российского общества пока страхует его от резкого фанатизма, жесткого осужденчества и нетерпимости к уехавшим. Однако кампанию в отношении уехавших может поддерживать серая масса функционеров и выслуживающихся конъюнктурщиков в различных сферах, которые хотят попасть на место уехавших профессионалов. Впрочем, это лишь дополнительный, а не сущностный фактор. В целом же проведенная информкампания против уехавших, все-таки, ставила цель запугать тех, кто не уехал и заставить их остаться. Дальнейшие репрессии в отношении уехавших будут, скорее, точечными и касаться критикующих из-за рубежа ЛОМов и диссидентов. Вряд ли пока планируется, что репрессии коснутся аполитичного, хотя и недовольного большинства уехавших, у которого итак сейчас много бытовых проблем за границей и туманные перспективы. Тем более, что многие из уехавших рассчитывают вернутся в страну после завершения СВО.