терапия пустого усилия

Конфликты между людьми разных характеров в большой мере базируются на непринятии другого и (или) себя в момент коммуникации. На непринятии другого (себя)такими, какими они есть во время общения. На чем базируется такое непринятие? Не только на отношении к определенным характерологическим особенностям как таковым. В очень большой мере на том, что нам кажется, что эти наши особенности можно изменить, причем изменить быстро, здесь и сейчас. Способствует такой иллюзии врождённая психологическая установка, которая называется транзитивизм. Транзитивизм - это склонность человека думать, что другие люди обладают той же психологией, имеют те же эмоциональные потребности, тот же способ мышления, что и он сам. Выражения “судить по себе”, “судить со своей колокольни” как раз про это. Если мы видим, что человек ведёт себя в ситуации, похожей на нашу, на нас непохоже, мы склонны объяснять это не разницей в характерах, а его произвольным выбором. “Он устроен также же как я - Он может вести себя в этой ситуации также как я - Значит он просто выбирает другое поведение - И можно заставить его сделать другой выбор ( стать как я). - И, тем самым, измениться здесь и сейчас. И в обратную сторону: Я веду себя не так, как он - Он устроен так же, как я - Он может вести себя в этой ситуации также как я - Значит он просто выбирает другое поведение - То есть и я тоже могу выбрать такое поведение (вести себя как он). Но в реальности выбора нет. Я не могу выбрать здесь и сейчас другую характерологические реакцию. И другой не может. Это сугубо воображаемая, мнимая возможность. То, что по настоящему нас объединяет, это как раз эта невозможность, наша ограниченность. И в этом смысле мы “свои”, “ ближние”. Знание о характерах, о том, что мы все разные конечно существенно помогает переносить конфликты. Но, благодаря инстинктивному транзитивизму, ПУ может затягивать в себя несмотря на это знание. Для того, чтобы лучше чувствовать себя в конфликтной межличностной ситуации желательно ещё не впасть в ПУ или быстро из него выпрыгнуть.

“Подлинное, а не показное смирение, однако, возможно лишь тогда, когда человек осознает себя и свою волю, оно очень далеко от того безволия и вытекающего из него своеобразного бытового фатализма, который иногда принимают за смирение, полагая, что воля Божья исполнится как-нибудь сама, без нашего участия, а нам надо лишь «сидеть тихо», не проявляя собственной инициативы. Безволие как таковое исключает путь смирения по определению, ведь невозможно отдать Богу свою волю, если ее не имеешь.” Владимир Сорокин “Путь жизни”. Хочется возразить-добавить. Дело в том , что “сидеть тихо, не проявляя собственной инициативы”, то есть устранить свою волю, тоже вне нашей власти. Мы не выбираем свои душевные тенденции, мы “застаем” себя в них.

Вопрос о свободе воли можно рассмотреть как вопрос о том, существует ли человеческое Я отдельно от своих мыслей, чувств, душевных состояний, характерологических особенностей . Хотя бы на мгновение может ли Я выйти из этих связей? И, что такое изолированное Я тогда собой представляет? Просто осознавание? Свет чистого внимания? То есть холодного, не имеющего, ценностей и потребностей наблюдателя? Как это дистиллированное Я может тогда выбирать? На основании чего? Без причин, то есть бессмысленно? И зачем тогда ему выбирать? Если человек и может быть свободен, то от чего угодно, но только не от самого себя.

Изучение того, как устроены характеры, - мощный психотерапевтический инструмент, подчас резко снижающий частоту и интенсивность пустых усилий. Происходит это снижение за счёт осознавания-понимания своих реальных возможностей и не-возможностей. Дело в том, что по умолчанию у многих из нас “образ себя” размыт и при этом весьма фантастичен. Мы склонны считать (это врождённая эволюционно обусловленная склонность), что все люди на базовом уровне устроены примерно одинаковым образом, обладают одинаковыми потребностями, ценностями и способностями. Мы склонны объяснять различия между нами “свободным выбором”, “ проектированием себя”, “работой над собой” (или ее отсутствием) и т.д. Словом, собственными заслугами или провалами, а не разницей в базовых биологических параметрах. Мы склонны к представлению о том, что можно “самому себя сделать” или, со‌ответственно, не сделать. Такая тенденция при определенных условиях может приводить к самообвинению с массой хронически-бесплодных попыток стараться. Стараться “быть лучшей версией себя”, стараться “быть сильнее, добрее, смелее, веселее, тоньше,умнее, скромнее, общительнее и т.д. Понимание базовых (неизменяемых) черт своего характера помогает обрести реалистический (не-фантастический) образ себя и перестать упираться в свои ограничения в бесплодной борьбе со своими биологическими данностями. Помогает отобрать энергию у пустых усилий и перенаправить ее в мирное русло, к осуществлению того, что действительно можешь осуществить.Признание своих ограничений является в то же время обнаружением своих живых, настоящих возможностей, осознанием истинно своих смыслов, сил, потребностей и ценностей.

Семинар про характеры 13 декабря Курс "Психология принятия", 2-я ступень "Характерология для жизни и профессии" https://filonik.ru/course/priniatie/st2

Сахар, культивирующий ПУ 😄

Несколько примеров активных состояний “мира внутри” (свободы от ПУ): вдохновение при создании творческих произведений; азарт игры или борьбы; состояние, сопровождающие активное взаимодействие с окружающим на основе выработанных автоматизмов: спортивные игры, танцы, вождение автомобиля, хоровое пение, игра на музыкальных инструментах в ансамбле и т.д.; романтическая влюбленность; искрення́я молитва; лёгкое опьянение; (список, естественно, не полный)

Выражение “мир внутри” всё-таки больше подходит в качестве названия состояния без ПУ, чем выражение “мир в душе”. “Мир в душе” может вызывать ассоциации исключительно с состоянием покоя, комфорта, блаженного бездействия. Между тем, как состояние свободы от ПУ значительно шире и часто сочетается с весьма активной деятельностью. Важно то, что в покое или в активности здесь нет внутреннего волевого конфликта, нет войны разных душевных тенденций, противоположных психических драйвов. Если и есть противоречия, здесь между ними компромисс, а не раздор. Но мир, компромисс, лад, равновесие именно внутри. Нет конфликта именно с самим собой. С тем, что снаружи, с силами внешнего может быть при этом жесточайшая вражда. Можно переживать мир внутри, в борьбе отстаивая свои интересы или ценности, терпеливо перенося‌ страдания, даже сражаясь на войне.

“Укусить себя за локоть” - хорошее упражнение, позволяющее прочувствовать, что такое тщетное усилие в отличии от пустого. Действительно, как не пытайся, не укусишь. Притом, что кажется, пока не попробуешь, что это возможно и, вообще, просто. Очень похоже на попытку “усилить работу мозга”, “захотеть” или “устранить мысль/эмоцию”. Но, пытаясь укусить себя за локоть, мы целенаправленно тратим энергию на напряжение мышечных групп и, пускай без решения конечной задачи, но они напрягаются, и в этом смысле усилие продуктивно, энергия расходуется. И нелепость такой попытки быстро становится отчётливой, очевидной. При попытке же, например, “захотеть то, чего не хочется” психическое напряжение ни во что не выливается, никакой конкретной точки приложения (выражения) у него нет. Энергия пустого усилия ни на что не тратится, не “переваривается”, соответственно, не исчезает, застаивается, становясь “токсичной”, осмысляясь в подозрении, что “чего-то не доделываю”.

И, имиже веси судьбами, спаси мя, недостойнаго раба Твоего! “Слова эти из молитвы, которая читается преимущественно на полунощнице… …Что же просить мне моего Спасителя, когда я делаю совершенно противное для спасения моего? Что говорить Спасителю – спаси, когда сам я явно гублю себя и таким образом препятствую, не даю Спасителю спасать меня? Так не один ты рассуждаешь, думаешь, говоришь. Но ты так думай на молитве пред Спасителем; не сам с собой рассуждай – сам себе не поможешь, не придумаешь, как себе помочь, а со Спасителем. Ему говори: я делаю совершенно противное моему спасению, я явно, Господи, гублю себя, я сам препятствую, не даю сам Тебе спасти меня, иногда вовсе и не думаю о том, спасусь я или не спасусь, я забываю себя, забываю о своем спасении. Не знаю, не постигаю, как я спасусь. Не оставь меня, Господи, не забудь меня, Господи, имиже веси судьбами, спаси мя, спаси Тебе Единому известными способами, спаси, как Ты ведаешь. Так молись, так на молитве говори Спасителю Богу; стоишь ли пред Его иконой или на Небо к Нему обращаешься, говори – и Он поможет тебе спастись…” Из проповеди протоиерея Родиона Путятина. Молитва, не оставляющая пустому усилию шансов на существование и проявление. Отметающая, например, попытки здесь и сейчас заставлять себя лучше стараться, здесь и сейчас принуждать себя что-то делать или не делать с собой, здесь и сейчас становиться другим. Молитва, полностью исключающая “Ты мне, я Тебе.” Мне и в голову не может прийти, каким образом меня, такого, какой я есть сейчас, можно спасти, только Ты это знаешь и можешь. Весь “вклад” молящегося в синергию - только произношения слов молитвы. На краю полной неспособности сделать что то ещё. В психологическом смысле “спасение” можно, по моему, понимать широко: не только в эсхатологической смысле, но и как обретение “мира в душе” здесь и сейчас.

⬆️ Часто спрашиваю людей, только что успешно прошедших методику и‌нверсии возможностей (специальную процедуру устранения ПУ в терапевтическом диалоге путем его развенчания): “Если прислушаться к ощущению жизни, Вы были живее в состоянии пустого усилия, или в вас больше жизни сейчас, после освобождения от него?”.Религиозным людям задаю ещё один вопрос: “Когда Вы чувствуете себя ближе к Богу, в пустом усилии или без него, после его устранения? Ответы и там, и там почти всегда однозначны: “после”. Нужно объявить состояние пустого усилия болезнью человеческого бытия. Болезнью подчас тяжелой, не поддающейся полному излечению, рецидивирующей, но “невзаправдашней”, злобно коверкающей правду настоящей жизни. Примерно так: “Если я не чувствую мира в душе, значит я во власти пустого усилия и живу сейчас неподлинным, не своим образом. Но, если я это осознаю, то свет во тьме светит…”.

В христианском богословии есть положение о том, что зло не обладает самостоятельным бытием, а представляет собой лишь отсутствие добра. Как бо‌лезнь представляет собой просто нарушение здоровья. Это не значит, что зла нет, не значит, что оно иллюзорно. Оно реально, но при всей своей ужасности не имеет корней в Бытии, оно онтологически неполноценно, оно только паразит Добра. Зло существует незаконным образом, имеет подвешенный статус хотя бы потому что будет истреблено “в конце веков”, когда “отрет Бог каждую слезу с очей их”. Уже сейчас оно, стало быть, является тем, чему суждено пройти. Человек, погружаясь в зло, отпадает от Добра как онтологически подлинной реальности, отпадает от Бытия, заигрывает с ничто, с не-существованием. Такая установка помогает (в идеале, конечно), страдая, подниматься над своим страданием, понимая, что оно, в отличии от радости, тленно, что как бы оно не мучило, оно всего лишь обезьяна Добра. Зло, страдание - необходимая принадлежность падшего мира, в Царстве Божие его не пропустят. И уже сейчас «свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Онтологическая неполноценность зла - верный залог того, что “объять свет” невозможно. И не потому, что свет сильнее, а потому что он “есть” в другом смысле, чем “есть” тьма. Свет есть подлинно, неотменно, он Божий. Тьма существует “взаймы”, не укоренена в Боге, преходяща и в этом смысле (только в этом смысле) она есть понарошку. И, если она и нужна для чего-то, то не ради себя самой, а для того, чтобы по контрасту видеть свет, который она не в силах погубить. Это даёт возможность (на практике, к сожалению, больше потенциальную) “всегда радоваться”. В психотерапевтических целях, чтобы по возможности отстраняться от пустого усилия стоит сформировать к нему отношение, подобное христианскому отношению к злу. Для этого нужно положить в основу “терапевтической философии” понимание, что истинное, “подлинное”, “настоящее” состояние человека - это “мир в душе”, понимаемый как отсутствие напряжённого волевого конфликта с собственными чувствами. То есть состояние внутренней спонтанности, целостности, гармоничности с чувством свободы, состояние вдохновения в широком смысле. Мир в душе (даже если это покой) всегда связан с переживанием настоящей жизни, с чувством, что живешь именно свою жизнь, и, что именно живёшь, испытываешь радость бытия, а не просто существуешь. (При этом он не обязательно связан с переживанием удовольствия, с миром в душе можно переносить скорби, в том числе депрессивные и тревожные р-ва). Также как можно смотреть на зло из перспективы Царства Божия, в котором зла нет, можно смотреть на переживания, связанные с пустым усилием, из перспективы жизни-без-пу, т.е. перспективы мира в душе. Здесь тогда напрашиваются некоторые переклички. Пустое усилие во многом имеет такой же подвешенный статус как зло в христианской парадигме. Оно не укоренено в жизни, в “игре жизненных сил” также, как зло не укоренено в Боге. ПУ ни для чего не нужно, среди плодов его нет ничего кроме смятения или напряжённо-мертвого уныния. Жизни как активности, как движению оно не требуется, она его не приемлет, не пускает внутрь себя, пустое усилие в лучшем случае скользит по ее поверхности. Оно лишь обезьяньим образом передразнивает жизнь, создавая воображаемую карикатуру на нее, а человек делает то, что он делает, никак не благодаря ему, а то и вопреки. Также как зло, ПУ не обладает самобытием и, будучи неспособным существовать само по себе, никогда не проявляется изолированно и паразитирует на важных для человека жизненных смыслах, черпая энергию в них, “прикидываясь” ценностным “действием”. Но “действие” это навсегда застывает на этапе стремления, так и не начавшись. Также как зло, ПУ “приглашает” к ничто, к небытию. ⬇️