Камю зачем

Два года назад, перед защитой бакалаврской, в агонии и бесконечном ужасе, подруги взяли меня за руку, накормили, напоили вкусным кофе и отвезли смотреть на водичку. Где-то между этим я тянула карты таро и они обещали мне бесконечную благодать. Это было за три дня до защиты. Сейчас тоже три дня. И в поисках душевного равновесия я сегодня прошлась по местам, куда очень боюсь приходить. А если боишься — значит точно надо, чтобы сделать и перестать бояться. И теперь мне очень хорошо. Душевное равновесие обретено. Поболтала с теми, кого больше нет, извинилась, за то что курю, подержала в руках книжку — так и не открыла, — и пошла к тем, кто все еще есть, кто еще рядом, кто говорит, что все будет хорошо. Ну жизнь.

нет страстей, страхов, нет бога, мы чисты, мы стоим на пороге величавшего открытия, если мы все состоим из одних и тех же частиц, то что именно отличает нас от других небесных тел, мы лишь говорим на разных языках, я молчу, Вселенная говорит на языке света, в космосе нет линии горизонта, я слежу за линией твоих рук полный текст здесь

Как продать мне книгу за тридцать секунд….. Как же я люблю Носорог, просто неописуемо

В среду, 4 июня, поговорим о «Камне безумия» вместе с нашей коллегой Анастасией Нестеровой. «Камень безумия» — эссе латиноамериканского писателя Бенхамина Лабатута, в которых автор продолжает развивать идеи из своих первых книг. «Когда мы перестали понимать мир» и «MANIAC» стали бестселлерами нашего магазина: предлагаем взглянуть на первую строго нехудожественную работу автора и обсудить, почему Лабатут — честный голос нашего поколения. «Безумие — это делать одно и то же снова и снова, ожидая иного результата» — так о безумии сказал Альберт Эйнштейн. И был не прав: через несколько лет после его открытий вся физика перевернулась с ног на голову. Получилось бы это, не делай ученые одно и то же? Лабатут предлагает взглянуть на безумие как на данность, которой можно воспользоваться с благом для всего человечества. Размышляя о том, в каком мире мы живем, автор строго очерчивает границы и понимает: возможно, рациональность уже не справляется с пониманием всего этого. На дискуссии обсудим, почему Лабатут точно прав, в чем — нет, и как литература ужасов стала ключевым звеном в понимании событий двадцатого века. Встречаемся 4 июня в 19:00. Вход свободный, а «Камень безумия» давно на наших полках!

Рассматривая проблему смерти не только с точки зрения дара и деконструкции, мы увидели, что она возникает не только там, где мы говорим о буквальном конце человеческой жизни. Для того, чтобы приблизиться к пониманию смерти, необходимо ответить и на другие отнологические вопросы. Что есть человек – тело, сознание или некоторая комбинация того и другого? С какого момента мы можем считать человека мертвым, учитывая, как различные науки иначе трактуют этот момент? Возможно ли цифровое бессмертие или это – лишь иллюзия, которой человечество утешает себя, за неимением других возможностей? Этична ли эвтаназия, если даже здесь решение принимается не лично субъектом? Все это позволяет сделать вывод: дискурс о смерти, несмотря на современные исследования и попытки узнать что-то, что в корне изменит наше представление о ней, остается фундаментальным вопросом человеческого бытия. Неудивительно, учитывая, что с самой древности люди задавались вопросами о смерти, и, как видно, в глубоком смысле мы не сильно продвинулись в поисках ответов на вопросы. Несмотря на то, что, на наш взгляд, истинный, открытый дискурс все еще неосуществим просто потому, что невозможно самостоятельно прожить этот опыт и позже о нем написать, продолжать искать новые пути и возможности для все более открытого говорения о смерти – наша прямая необходимость. Возможно, мы никогда не приблизимся к пониманию смерти – будь она, не столь важно, даром или чем-то совершенно иным, сам факт того, что мы наделены потенциалом задаваться вопросами об этом – уже должно восприниматься нами как возможность прикоснуться к чему-то, что мы не в состоянии понять или даже помыслить.

пять лет психотерапии VS написание диплома про смерть Всегда казалось, что писать диплом о смерти — самое правильное решение в жизни. В принципе, так кажется и сейчас, но теперь, когда все почти готово, я вижу все в совершенно новом свете. Опыт деконструкции дискурса смерти — то, что случилось и со мной. Сегодня мне сказали, что, пока я писала, со мной тоже случилась эта самая деконструкция. Во-первых, от вечной экзистенции, опутывающей всю мою жизнь, я пришла к чему-то совершенно противоположному. Каждый день, разговаривая с самой собой до четырех утра, я думала, как это все ужасно тупо. Жить свою жизнь, любить людей, не любить людей, умничать, глупничать — все ради того, чтобы в один момент все это прекратилось. Уникальный парадокс, не имеющий аналогов. Там же, где-то в процессе просмотра фотографий кладбищ, надгробий и постмортемов, я поняла, почему люди так сильно не хотят говорить на эту тему. Я думала, будет легко — я сильно ошиблась. Но теперь я знаю, что каждая строчка этой работы была не просто написана мной, но и выстрадана и отрефлексирована. Укрепилась уверенность в том, что говорить — необходимо. Потому что больше ничего не остается. Потому что это единственный способ справиться с этим тотальным непринятием. Я думала, это будет интересное исследование. Так и произошло. Но я точно не предполагала, что в процессе открою что-то важное и для себя. К счастью, так и случилось. Всё. Все остальные эмоции я оставлю к заключительному слову своей защитной речи. На эту тему невозможно говорить строго академически, всегда должно оставаться маленькое отступление на то, что мы реально чувствуем.

В воскресенье у нас случилась встреча книжного клуба по книге Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня». Это было очень эмоционально, мнения сильно разделились, мне очень понравилось, как каждый совершенно по-своему прочувствовал эту книгу. Люблю, когда литература вызывает такие разные эмоции. Сегодня был клуб по сборнику Скотта Фицджеральда «Подшофе» и я всю встречу болтала о нем, о Зельде, о романе «Ночь нежна», молчать было невозможно, об этих темах я могу рассказывать бесконечно. И было очень тепло. Из-за количества всего-всего-всего я в какой-то агонии последние дни. А после сегодняшнего вечера чувствую себя очень наполненной. Спасибо, что приходите 💔 Порой вспоминаю, какое классное дело мы делаем, и так хорошо сразу становится

Каждый раз, когда листаю эту детскую книжку про смерть, потом хочу рыдать следующие три недели без остановки

Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня» «Вы говорите, что это одна из тенденций, которые приходят и уходят. Наверно, это так. Но для нас это вся наша жизнь» Это книга о лживом гуманизме или утраченном времени? Одно здесь тесно переплетается с другим. Первая мысль, возникшая в самом начале, по итогам финала оказалась правдива: мы совсем не понимаем тот мир, который создали. Где-то свернули не туда, а развернуться уже не выйдет. История о клонах — не людях — созданных для того, чтобы служить донорами, не могла оказаться простой. Я, правда, надеялась, что уровень абсурда покажется таким страшным, что поверить в это не получится. Жаль, получилось. Не знаю, что хуже: относиться к ним, как к таким же людям, как все остальные — притом зная, что их «жизнь» уже расписана заранее, — или же, наоборот, давать возможность почувствовать себя полноценными, а потом также просто отбирать ее, отбирать всякую надежду на то, что можно было бы назвать жизнью. Да и что есть жизнь, к тому же? У всех героев она определенно была, странно это отрицать. Может, у некоторых она была даже лучше, чем у «реальных» людей. Тоска по тому утраченному, что не случилось, или случилось не в должной степени — это совсем плохо. Эта часть сюжета существовала, я уверена, чтобы добить читателя. Однако, сложись все иначе, нельзя наверняка сказать, что удалось бы крепко вцепиться и не отпускать то, что казалось таким настоящим. Нас, читателей, вроде ни с какими целями не выращивали, а мы все равно делаем все не так и потом сожалеем об этом.

В воскресенье, 25 мая, в 18:00, встретимся, чтобы обсудить «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро. Очень печальную, но потрясающе красивую книгу. Кадзуо Исигуро — британский писатель японского происхождения, лауреат Нобелевской премии по литературе. Каждая из…

Порою кажется, для того, чтобы сказать что-то в действительности стоящее, нужно подойти со всем чувством, с толком, с расстановкой, подобрать слова, выбрать интонации, понять контекст. Но это все иллюзия. На деле же, оказавшись в ситуации, когда сказать — не блажь, а необходимость, подбирать красивые слова уже не приходится, и даже случайно брошенная фраза может вполне точно зафиксировать все то, что чувствовалось и хотелось сделать реальным посредством слов. Я неоднократно сталкивалась с таким положением дел — будучи и говорителем, и слушателем. Думаю, по этой части Кадзуо Исигуро справился бесподобно. У него нет фраз, которые, в отрыве от контекста, хотелось бы разобрать на цитаты. У него нет длительных монологов о том, как непроста жизнь. Это, в первую очередь, история, построенная на воспоминаниях давно забытых, возможно, утерянных. Воспоминаниях, которые через несколько мгновений иссякнут вовсе, ведь не станет носителя. Я всегда знала, что «Не отпускай меня» — его главный роман, просто придерживалась иных вкусов. Теперь я доросла до того, что понимаю, почему так. Ему не откажешь в легкости: говорить обо всем том, о чем он говорит, таким образом, что оно не причиняет боль мгновенно, а растягивает этот процесс. Много или мало, все мы стали частью мира, за которым не успеваем, который не в состоянии постигнуть, и одним из ключевых вопросов в этом страшном безумии остается самая простая вещь на свете: что же это значит — быть человеком? Когда год назад я читала «Рассказ служанки», мне казалось, что все самое страшное уже случилось — теперь меня удивить нельзя. А потом случился Исигуро, и мне снова кажется, что мы все где-то страшно ошиблись. Ошиблись так сильно, что уже не в состоянии ни исправить этого, ни жить с осознанием этой тяжести. Прямо сейчас я чувствую, что это самая тревожная книга из всех, что я читала. Казалось бы, мы уже заранее знаем сюжет, почему он продолжает поражать нас? Но предчувствие неумолимого конца, с самого начала крепко впускающего нас в свои объятия, кричит о том, что финал известен. И придется с этим смириться. Я люблю его за то, что все как в жизни. Ты знаешь, чем все закончится. Ты знаешь, что будет больно. Но пока существует маленькая вероятность того, что в процессе поймешь что-то ускользающе важное — попыток оставлять нельзя. Я бы никогда не оставила. Исигуро показал, что не стоило даже сомневаться.

Во вторник, 27 мая, в книжном клубе «Так совпало» обсудим книгу Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Подшофе». Выбирая между сюжетом и красочной стилистикой, Скотт Фицджеральд всегда выбирал второе. «Подшофе» — сборник эссе автора, в которых он открывается с новой стороны. Широко известна автобиографичная сторона его романов, но всегда оставалась недосказанность: что здесь правда, а что — вымысел? В эссеистике такого вопроса не остается. Сборник выстроен таким образом, что мы идем от самого душераздирающего к самому счастливому, хоть и знаем: для самого автора конец был печальным. И все же, нужно обладать невообразимым талантом, чтобы так красиво говорить о разрушительных вещах. На встрече обсудим, как Фицджеральду удавалось настолько глубоко чувствовать все происходящие перипетии в жизни, что он хотел сказать всему человечеству и почему эссе этого автора, возможно, в разы превосходят его художественные произведения. Книга совсем небольшая, но если не успеваете прочесть все, прочтите хотя бы «Крушение» (стр. 23-44). 📌 Встречаемся 27 мая в 19:00 в «Игре слов». 📌 Участие — 250 ₽ (в стоимость входит кофе/чай). Регистрироваться заранее не нужно — просто приходите. ❗️А до 27 мая включительно на книгу «Подшофе» действует спеццена: 385 ₽ На следующей встрече будем читать «Приключения среди птиц» Уильяма Хадсона!