Камю зачем

Текст у Сарамаго очень непростой. У меня ощущение, что я читаю расшифровку голосового сообщения. Понятно, что это не случайность, а кропотливая работа со стилистикой, но проще читать от этого не стало. Вот несколько самых ярких вещей, на которые я обратила внимание — и мы обязательно подробно обсудим их завтра. Во-первых, то, как Сарамаго использует несколько слов для обозначения ситуации. «…после какого-нибудь пакостного трюка, засады, ловушки». Этот прием усиливает момент, мы не переключаемся быстро на следующее предложение, а остаемся еще какое-то время в этом, помня, что только что произошло. Это — не объяснение, у него вообще язык работает как дополнение описываемого мира, а не инструмент. Очень много пословиц и поговорок. Это очень интересный момент. Герои, таким образом, практически полностью лишаются субъектности (о чем свидетельствует и то, что у них даже нет имен — в новом мире они и не нужны вовсе). Они говорят заученными фразами, заменяют личную мысль готовыми. Фразы в романе постоянно остаются не оконченными. Тоже про реалистичность: когда мы общаемся в обычной жизни, достаточно контекста — и некоторые фразы можно не заканчивать вовсе. Это и про общее ощущение растерянности: мысль обрывается, опоры нет. И, конечно, жена доктора. Она остается зрячей, потому что является проводником для читателя. Именно она видит все то, что описывает Сарамаго. Но ее знание — также и бремя, она видит то, что другие не смогли бы вынести.

Ад Маргинем переиздают серию «История сексуальности» Мишеля Фуко. До этого был доступен только четвертый том — «Признания плоти», теперь и первый. Ох как жду.

В воскресенье, 26 апреля, в 17:00, поговорим про слишком литературное 🪴

Рубрика «Что интересного я узнала на этой неделе» Сознание не эволюционирует линейно, оно раскрывается слоями, которые не исчезают, а накладываются друг на друга. Швейцарский мыслитель Жан Гебсер явил миру пять структур сознания — и мне жаль, что это обошло меня стороной Архаическая. Самая ранняя, зародившаяся около двухсот тысяч лет назад. Структура представляет собой постепенный переход от животного к человеку. Разделения между миром и человеком здесь нет, как и индивидуального «я». Магическая. У человека появляется ощущение влияния на мир через жесты, ритуалы, но при этом сохраняется очень тесная связь с природой. По всей видимости, именно в этот момент появились первые произведения искусства (Гебсер изначально начал с истории искусств — с нее и пришел к структурам сознания). Мифическая. Именно мифическое сознание отвечает за вопросы о смысле жизни и смерти, происхождении и судьбе мира, а также о своем личном месте в мире. Возникает образное мышление, мир объясняется через мифы, время воспринимается как цикличное. Миром управляют уже не духи, но Боги. Ментальная. Во многом зародилась благодаря философам-досократикам — первым людям западного мира, которые предприняли попытку ответить на большие вопросы, используя логику и рациональность. Прямо сейчас ментальная структура все еще является доминирующей, к ней принадлежим и мы с вами. Интегральная. Эта система только формируется, и, как пишет Гебсер, должна будет включить в себя все остальные вместе взятые. Ожидаем: преодоление жесткого разделения субъекта и объекта; восприятие реальности многомерно и одновременно; включение разума в более «широкое» сознание. Сам Гебсер назвал структуры «мутациями», а не уровнями или стадиями. Следовательно, что-то, происходящее без нашего прямого участия. Одна структура сменяет другую, когда та достигла предела: именно с этим мыслитель связывает кризисы цивилизации, называя их обыкновенным «перегрузом». Я сейчас уже с ума сойду. Хочется, очень хочется подключить сюда шкалу Кардашёва, потому что прямо просится. Но пока это бы переварить.

«Обоюдность, помещенная во взаимность и отождествленная таким образом со смертным и преходящим, обрекает нас на страдания. В области страданий находятся не только вопросы несчастной любви, коварной измены и безвременной кончины, давным-давно освоенные культурой, но и все те вопросы, которые вызывают горячую общественную дискуссию или даже жестокие государственные репрессиии: что можно, а что нельзя, с кем можно, а с кем ни в коем случае, этично ли это, допустимо ли то, какие и кому требуются гарантии, законен ли аборт и достаточны ли алименты, под сколько процентов давать ипотеку, кого осчастливить материнским капиталом, а кого наказать за любовь неправильную, бесплодную, преступную» Петер Надаш «О любви земной и небесной»

Камю зачем pinned a photo

В субботу, 18 апреля, обсуждаем роман Жозе Сарамаго «Слепота» Внезапно люди слепнут, видя перед собой только белый свет. Очень быстро все становится плохо: общество стремительно скатывается в насилие, орудуют банды, битва за ресурсы. Жозе Сарамаго создает антиутопию, полную жестокости и абсурда. Его книга — одна большая метафора, полотно единого текста без прямой речи и диалогов. Сарамаго намеренно не раскрывает временные рамки, страну или даже имена героев. Он говорит, что его история универсальна. На наших встречах мы часто говорили о том, что порой зло оказывается вовсе не таким, каким представляется. Часто оказывается, что зло — это молчаливое согласие. В этот раз обсудим, можно ли читать «Слепоту» как роман именно об этом; почему люди так быстро принимают жестокость как выход — может, она вшита в человеческую природу; почему обществу необходимы моральные ориентиры, и есть ли надежда в мире, где все вокруг слепы. Галерея «Арка» 750 р Запись в комментариях

Приехала моя большая радость и великая печаль «В пространном философском эссе венгерский романист исследует нашу неспособность говорить о любви, неумение находить слова для того, что не дает нам покоя»

Друзья, произошла крайне неприятная ситуация, которой, я считаю, необходимо поделиться. В январе я опубликовала программу книжного клуба на этот год. Эту программу я составляла в течение нескольких месяцев, обдумывала, какие книги включить, что за чем должно следовать, какие справочные материалы понадобятся, чтобы глубже погрузиться в произведения. Один из участников клуба решил двигаться дальше и создать свой собственный проект — в чем я могу лишь пожелать успеха и развития. Проблема началась тогда, когда программа стала напоминать ту, которую создала я. Я считаю это совершенно неприемлемым и неэтичным. Я написала этому человеку с целью обсудить сложившуюся ситуацию. Ответа не получила. Программа клуба ценна бережным подходом, который основывается на читательском опыте и внимании к деталям. Можно скопировать книгу, но нельзя скопировать отношение, вовлеченность, желание узнавать что-то большее. Я уверена, наш клуб — именно об этом.

8 апреля выходит сериал «Заветы», снятый по одноименной книге Маргарет Этвуд. Это своего рода продолжение «Рассказа служанки». «Заветы» Этвуд написала в 2019 году, спустя 34 года после публикации «Рассказа служанки». События книги разворачиваются спустя 15-17 лет после оригинального сюжета. В центре — Ханна, дочь Фредовой, которая выросла в Галааде и не знает другого мира. И Тётка Лидия, чью историю мы, наконец, узнаем. Я подробнее рассказывала сюжет здесь. Я так и не досмотрела «Рассказ служанки» (сделаю это), но уже понятно, что сценарий «Заветов», вероятно, тоже будет сильно отклоняться от книги. Поэтому можно смело и читать, и смотреть, или выбирать что-то одно. Когда я прочитала дилогию, испытала такой шокирующий ужас, что несколько месяцев не могла с ним справиться. Даже интересно заново в это все погрузиться.

Уильям Голдинг всю жизнь не понимал, почему эту работу называют его главным произведением. Очевидно, что «Наследники», «Шпиль» и «Воришка Мартин» стилистически гораздо сильнее. «Повелителя мух» он считал «скучным и сырым», а его язык — «школярским». К концу жизни он отказался его перечитывать, заявив, что опасается расстроиться до такой степени, «что может сотворить с собой нечто ужасное». Я была очень рада узнать это, антиутопия про детишек, оказавшихся не необитаемом острове и скатившихся в общество насилия, по мне — очень слабенько написанная история, — в отличие от «Наследников». «Наследники» как бы продолжают аллегорию первородного греха, это одна из ключевых для Голдинга тем. Это его самый любимый роман. История рассказывает об обществе неандертальцев, в котором люди — добрые, наивные, почти по детски воспринимающие мир. Они живут в гармонии с природой, не знают лжи и предательств, не ведают зла и агрессии. Все меняется, когда они встречают людей, стоящих на следующей ступени эволюции — они гораздо умнее, но и более жестоки. И постепенно начинают уничтожать добрых и светлых, тех, кто не вписывается в их картину мира. По многим параметрам это очень сильное произведение. В нем практически нет абстракций, словно бы отсутствуют причинно-следственные связи. Он ничего не объясняет, не отвечает ни на какие вопросы, только ставит их. Так, читатель самостоятельно понимает все то, что начинает происходить. Все выводы — самостоятельное поле работы. В своей Нобелевской речи в 1983 году Голдинг сказал: «Нам надо больше любви, больше человечности, больше заботы» Как с ним не согласиться.

ДО 26 АПРЕЛЯ / ВРЕМЕННО. НАЧИНАТЬ ДЕНЬ ИМЕННО ТАК / ВЫСТАВКА ФОТОГРАФИЙ ДМИТРИЯ СТАРИЦЫНА До 26 апреля в Центре современного искусства «Заря» доступна выставка фотографий Дмитрия Старицына, сделанных им во время путешествий по Юго-Восточной Азии. Снимки собраны не по сюжетам и не по темам, а по одному условию: практически в каждом возник момент взаимного видения. Человек с камерой — и человек перед камерой — успели оказаться в общем поле внимания. Фотография здесь не инициирует событие, а отвечает на него. Она возникает там, где два присутствия пересекаются и на долю секунды оказываются обращены друг к другу. Такой взгляд нельзя подготовить. Он не определяется позой и не зависит от готовности быть увиденным. Напротив, он возможен лишь там, где ожидание отсутствует. Люди на этих кадрах не позируют — они вступают в отношение. Это то, что Бёрджер описывал как выбор: мы видим лишь то, на что смотрим, и в этом жесте выбора возникает связь. Представленные фотографии — следы такой связи. Вход свободный. 📍ЦСИ «Заря»: проспект 100 лет Владивостоку, 155, цех 2, вход 10, этаж 2.