Камю зачем

«Он знал: самое сложное — не собрать эту махину, а задать ей правильный вопрос на понятном ей языке. А владел этим языком он один» Бенхамин Лабатут не просто обладатель прекрасной фамилии, но и человек, переосмысляющий понятие нон-фикшн литературы. Героями его книги «Когда мы перестали понимать этот мир» были физики Нильс Бор, Вернер Гейзенберг, Эрвин Шрёдингер и ужасный дядя из СС Герман Геринг. Роман рассказывает о реальных исторических событиях, но психологизм персонажей продумывался автором, здесь уж никаких источников. В издательстве Ad Marginem вышла его новая книга «MANIAC» — на этот раз речь пойдет о Джоне фон Неймане. Гениальный физик и математик, один из участников Манхэттенского проекта, по сути, основоположник ИИ, создатель теории игр и один из пионеров квантовой механики — и список можно продолжать бесконечно. Уже в 6 лет Нейман делил в уме восьмизначные числа и беседовал с отцом на древнегреческом, в 8 — разбирался в математическом анализе, а в 23 стал доктором наук. MANIAC — компьютер, разработанный фон Нейманом. Бенхамин Лабатут — идеально переплетает исторические факты и художественный стиль. Мы — читаем и наслаждаемся.

📖 СУСАНА МОНСО «ОПОССУМ ШРЁДИНГЕРА. СМЕРТЬ В МИРЕ ЖИВОТНЫХ» Природа удивительна. Она многообразна и представляет собой гораздо большее, чем нам кажется на первый взгляд. Долгое время считалось, что природа и весь окружающий мир крутятся вокруг человека, но…

«Он находится во власти любовной скорби, и эта скорбь неизбывна: ему суждено всё время расставаться с любимыми, ибо он любит мертвых и совокупляется с ними, но их физиологический распад предопределяет скорую разлуку» Выросшая на Маркизе де Саде, обучаясь на дому и в дали от сверстников, которых отец всегда называл «рассадником имбицилов», у Габриэль Витткоп было мало шансов писать что-то кардинально отличное от того, что получилось в итоге. Но за то и любят — основала свое литературное направление и залезла в самые дебри человеческой души, попутно испробовав фантазии на себе. Книги Витткоп так сказать о самом главном: некрофилия, детоубийство, восхищение смертью, презрение к Богу, поклонение гермафродитам и моральное разложение. Роман «Некрофил» [никаких подтекстов, всё прямо] она называла романом о любви: «Грустный, конечно, но настоящая любовь не может быть слишком радостной» — говорила писательница. 22 декабря 2002, за два дня до Рождества, которое презирала, покончила с собой, чтобы уйти красиво, а не под гнетом болезни. «Человечество абсолютно не внушает мне веру. Голая обезьяна пилит сук, на котором сидит. Долго это не продлится. Мне-то наплевать» Но всё это — содержание, в то время как важна лишь форма. Ее книги нетипичны, в них раскрываются омерзительные темы, она выискивает страшное и запретное в самых темных и глубоких уголках человеческой души. Она — исследовательница, которая не просто придумывала свои больные фантазии — она ими жила. Меня увлекают все литературные формы, но в особенности те, которые я не понимаю. Я могу предположить, что все ее романы действительно написаны безупречно — иначе зачем кому-то их читать. В этом вся суть фразы о том, что содержание не важнó. Умение абстрагироваться от происходящего и полностью отдаться тексту как явлению, полностью уйти в буквы и не замечать, что за ними стоит. Сейчас у меня точно не выйдет, но возможно однажды и я увижу за ее работами нечто большее, чем просто воспалённый разум [avec tout mon respect]

Глупый телеграмм опять меня обманул и пост был опубликован без целого куска текста 😭

📖 СУСАНА МОНСО «ОПОССУМ ШРЁДИНГЕРА. СМЕРТЬ В МИРЕ ЖИВОТНЫХ» Природа удивительна. Она многообразна и представляет собой гораздо большее, чем нам кажется на первый взгляд. Долгое время считалось, что природа и весь окружающий мир крутятся вокруг человека, но сейчас ситуация меняется. На повестке дня и весьма здравая мысль о том, чтобы наделить природу юридическим правом, и то, что сознанием обладают не только люди — как раз об этом и повествует книга испанского философа Сусаны Монсо. Есть ли у животных понятие о смерти? Могут ли они скорбеть? Прежде чем попытаться ответить на два ключевых вопроса, придется задать ряд второстепенных, постепенно приближающих нас к возможному ответу. Что есть понятие смерти? Может ли оно быть только таким, каким представляем его мы — люди? Разумеется, ответ отрицательный — так уж мы созданы, что антропоморфизируем всё вокруг. Но несмотря на эту маленькую деталь, уже сейчас есть исследования, доказывающие, что животные знают, что такое смерть — пусть и немного иначе. Я прочитала эту книгу несколько месяцев назад и все это время не знала, что о ней сказать. Не до конца понятно, зачем она вообще была нужна. Она безусловно увлекательна и дает пищу для размышления, но все это происходит только в том случае, если вы заведомо интересуетесь проблемой. По большому счету книга не столько о животных, сколько о понятии смерти, о том, как оно укореняется и какие факторы влияют на понимание этого феномена — среда, культура, воспитание, частота столкновений с самим явлением. Хронологически неверно случилось так, что вывод об «Опоссуме Шрёдингера» сложился благодаря совершенно другой случайной книге. Но сегодня я поняла, что хотя бы ознакомиться с книгой Сусаны Монсо необходимо — пусть она станет начальным этапом в понимании того, что к природе нужно относиться с уважением и заботой.

«Если рассуждать в терминах «все или ничего» последовательно, почему бы не считать, что «все» включает достоверное знание о том, что будет после смерти, почему бы не требовать от живого существа способности «сознавать себя несуществующим»? При таких вводных понятием смерти не обладало бы ни одно существо на нашей планете, включая людей»

«Всё, что мы видим или видели всего лишь сон внутри сна» В 1764 году английский писатель Хорас Уолпол пишет первый в мире готический роман. «Замок Отранто» — это все самые известные клише: пророчество, страшное проклятье, «защитники» не из мира смертных. Всех, кто хотя бы раз в своей жизни смотрел ужастики или читал Стивена Кинга, «Замок Отранто» испугает только тем, как это скучно. И это правда так. Конечно, если забыть о том, что все Лавкрафты, Стокеры, Шелли и даже Эдгары Алланы По никогда бы ничего не написали, если бы в 1764 Уолпол слегка не сошел с ума. В 1816 наступает «год без лета». Рванул индонезийский вулкан и случилось нечто похожее на ядерную осень — небо заволокло пеплом и средняя температура на планете упала на три градуса, что привело к колоссальным изменениям климата. Как раз тем летом Мэри Шелли приезжает в Швейцарию, чтобы провести время с другом лордом Байроном, но они вынуждены буквально запереться в доме. Позже Шелли напишет: «…беспрестанный дождь целыми днями не выпускал нас из дому». Делать было особо нечего, серо, тускло, холодно и мрачно — так и появился на свет «Франкенштейн, или Современный Прометей». Когда в 1818 Шелли публикует «Франкенштейна», американцу Эдгару Аллану По 9 лет, он уже стал сиротой и вынужден вернуться в США. Нельзя сказать наверняка, но, судя по всему, с творчеством Шелли По познакомился еще в Англии, и уже потом, вернувшись на родину, переосмыслил популярный в те времена романтизм и стал писать то, что уже мы называем литературой ужасов. Несмотря на мистическую составляющую, краеугольным камнем классической готической литературы являются вовсе не Вендиго, Ктулху или еще кто похуже. Всё же это разновидность романтизма, поэтому во главе все еще стоит человек смертный и его переживания.

Я буквально в ужасе от этих метафор

Разбирать американскую литературу было занятно, а после категоризации русской, кажется, я сойду с ума. Там что ни книжка — то революция, насилие над детьми и сумасшедше-абсурдные рассказы от лица Енота №1 и Енота №2 ⚰️

«Мне девять лет, я стою и понимаю, что та жизнь, что мне уготована, не устраивает меня уже сейчас. А еще я остро чувствую — честное слово, уже тогда я чувствовал это, — невыразимое бессилие перед миром, в котором мне предстоит жить» Хтонь с редкими элементами надежды на надежду, мощнейшая социальная проблематика и достоевщина в современных декорациях — «Говори» Татьяны Богатырёвой в очередной раз доказывает, что Альпина.Проза открывает самых многообещающих современных авторов. Женя, один из главных героев, с детства зачарован темой смерти, которая в будущем становится его профессией: он получает должность надзирателя в месте, где казнят людей. Антиутопия, действие которой разворачивается в недалеком будущем, описывает жизни нескольких персонажей — они существуют в полувоенном закрытом государстве, где разрешена смертная казнь. Женя из тех, кого мы называем социопатами. Татьяна Богатырёва медицинскими терминами не разбрасывается, читаешь и чувствуешь: что-то не так не с героями, а с миром вокруг них. Написанная потоковым языком, «Говори» ставит перед нами заглавные вопросы человеческого существования. Как сильно среда и окружение влияют на человека? Как трансформируется страх смерти? Что он собой представляет? Он порождает насилие и жестокость, полную отрешённость, он стирает границы времени-пространства, он захватывает целиком, не спрашивая разрешения, погружает в свои глубинные, первобытные ощущения и не отпускает до тех пор, пока всё не закончится. Татьяна Богатырёва написала историю столь важную, что становится страшно. Как и всегда — виноватых нет, виноваты все. «Говорить — это всё, что остается перед тем, как перестать существовать».

«Не следует путать Божий дар с яичницей. Мы пережили политический кризис, но семейные устои остались незыблемы» В 1962 у Маркеса выходит «Проклятое время». Он пока неизвестный писатель, но ремесло не оставляет и уже через пять лет, в 1967, выйдет его роман «Сто лет одиночества». Я читала не всё, но почему-то мне кажется, что это главное произведения автора. В «Проклятом времени» упоминается Аурелиано Буэндиа — главный герой «Сто лет одиночества». Говорится о некоторых фактах из его биографии и повсюду сквозит дух Макондо — главном городке всего творчества Маркеса. Автор оставляет маленькие подсказки по всему тексту. Вероятно он работал над ними параллельно — или уже тогда собирался писать большую семейную сагу. Также Аурелиано упоминается и в повести «Полковнику никто не пишет» 1961 года — и кто знает, где еще. Последний восторг такого рода я испытывала со скучнейшим романом «Тени в раю», где Ремарк в одном предложении упоминает судьбу Равика из «Триумфальной арки». Мне нравится, когда герои разных произведений существуют как бы в одной вселенной, и еще больше нравится, когда об этом нигде не говорится: это маленькие отсылки, которые могут рассмотреть только читатели.