Камю зачем

"Счастливчики" Кортасара Про стеб над Античностью и аналогии с Фаулзом В эпиграфе — цитата из «Идиота» Достоевского. Про людей обыкновенных, самых заурядных, скучных. О тех, кто всегда на вторых ролях — они не интересны так, как интересны главные герои, но все же без этих NPC нельзя выстроить ни одно произведение. Маркиза вышла в пять. Фраза имитирует начало традиционного романа: раньше они все начинались такой строчки, но позже это стало дурным тоном. Гений Кортасар начинает хихикать уже с первого предложения, чтобы мы сразу понимали, с кем имеем дело. А затем он начинает играть в открытую, уже даже не старается скрыть своей насмешки. Путешествие как слишком очевидная метафора — когда хороший писатель пишет про путешествия, это всегда Древняя Греция, всегда. Второстепенные герои, отчаянно старающиеся занять роли главных. По атмосфере очень сильно напоминает «Волхва» Фаулза — здесь тоже кажется, что кто-то наблюдает со стороны, делает записи, готовится ставить настоящий спектакль. Убеждена, окажется, что ничего подобного нет. От того интереснее. Эдакий стеб над Античностью. Мифологическое путешествие — да, но герои не с большой буквы. Кортасар намеренно идет вразрез всем канонам греческих произведений — у него путь героя совершают те, кого не назвать героем даже в шутку. Они — зануды, их диалоги не запоминаются, потому что они пусты. Они ни-ка-кие. «Счастливчики» написаны в 1960-м, «Волхв» — в 1965. И дело здесь не в том, что кто-то кем-то вдохновлялся. Дело в том, что когда речь заходит о Древней Греции в современных декорациях — у хороших писателей атмосфера всегда совпадает.

Сентябрь начала со «Счастливчиков» Кортасара. Пока ничего не понятно, но завтра напишу, почему книга ✨легендарно ✨ начинается со строчки «Маркиза вышла в пять». Спойлер: потому что Кортасар — гений, а никакой маркизы, конечно же, там нет

«На западном фронте без перемен» и «Прощай, оружие!» — два важнейших произведения времен антивоенной литературы. Оба были запрещены, но прошли проверку временем и стали классикой. Сборник рассказов Эллен Ла Мотт «На отливе войны» ждала другая судьба: он стал бестселлером, а затем его запретили и забыли почти на век. Издательство Ивана Лимбаха впервые публикует книгу на русском языке. Сегодня о том, почему прочитать ее — необходимость для каждого. Эллен Ла Мотт — яркий представитель Потерянного поколения. Она работала во французском полевом госпитале в Бельгии, расположенном в опасной близости от линии фронта. В своей книге она говорит о том, что находится «на отливе» войны — любой может рассказать вам про честь и храбрость, ее задача в том, чтобы показать страх и ужас, смерть и ад, которые рука об руку идут вместе с любой войной. Ее истории отвратительны, пропитаны смрадом, отчаянием, болью и гнетом той тяжелой участи, которая постигла людей двадцатого века. Красивый фасад да и только — в госпиталь приходят генералы, чтобы наградить медалью за отвагу тех, кто лишился конечности: это, по их мнению, поднимает общий дух. Огромный фарс и бесконечная трагедия тех, кто не хотел убивать, не хотел умирать. Ла Мотт публикует свою книгу в 1919 году — на десять лет раньше Ремарка и Хемингуэя. Она — первопроходец. Пока Европа кричит о доблести и достоинстве, она говорит правду: нет никакого достоинства в бессмысленной смерти.

«Божественное комедия» — удивительное произведение по многим причинам. Написанная на итальянском языке, а не на латыни, эпическая поэма о путешествии смертного в мир бессмертного, вечного, дар и проклятие одновременно — прикосновение к бесконечным мукам и бесконечному божественному благу. Данте создал поистине бессмертное произведение, стоящее в одном ранге с Гомером, Эврипидом и Вергилием, конечно. «Его поэзия сочетается с познанием, математика и философия — с яркостью зрительных образов, трансцендентное — с человеческим опытом. Данте владел тайнами пифагорейской премудрости — слышать музыку небесных сфер и видеть красоту чисел». Совершая восхождение от сумрачного леса к Раю, Данте следует ключевой концепции для платонически-христианской мысли. Она изложена платоновском мифе о пещере, где речь идет о людях, покидающих темницу своей плоти и устремляющихся навстречу свету, вопреки всем тем, кто в своей пещере остается. Эта концепция сформировала весь западноевропейский образ человека — мы видим это не только в ярких эпосах Древней Греции, но и даже сейчас, в современной литературе, «Путь героя» не меняется, меняются обстоятельства. Не забудем и самый бессмертный сюжет на свете — всё во имя любви. Данте спускается в Ад, чтобы найти путь к возлюбленной Беатриче. Она ждет его на пороге Рая, надеясь, что увиденные ужасы помогут поэту покаяться и спасти свою душу. Наверное, ей удалось. Я никогда не думала, что поняла это произведение. Ни разу, даже когда была слишком самоуверенна. Сколько ни читай, что-то всегда останется за гранью понимания, где-то на задворках, там не достать. Но и хорошо, что так. «Божественная комедия» остается бессмертной как раз потому, что никому еще не удалось в полной мере разгадать все ее образы и скрытые смыслы.

В издательстве Des Esseintes Press впервые на русском языке вышло эссе Гуго Фридриха «Данте». Оно совсем небольшое, шестьдесят страниц. Я прочитала и вспомнила, как сильно люблю восхищаться эпическими сюжетами, разбирать отсылки и наслаждаться поэтикой Данте. Сильно рекомендую всем увлеченным 😋

У меня сегодня не день рождения, но издательство Альма Матер явно решили сделать мне подарок. Большая новинка в области исследований смерти так еще и под редакцией Соколовского (легендарный дядя, в свое время зачиталась его работами по множественности смерти). Как раз радостновое на осень + с дипломом поможет 🙄

Последние три недели почти каждый мой вечер проходит одинаково: дом, душ, книга. Если убрать из этого уравнения хотя бы одну переменную, я впадаю в отчаяние. Фицджеральда не получается перечитывать дома, нужно, чтобы поблизости хоть кто-нибудь был, даже незнакомый; я слишком хорошо помню каждую деталь и знаю, что ждет меня в конце каждой строчки, я не хочу быть одна в этот момент. С Маргарет Этвуд все иначе, читая ее хотелось раствориться, стать невидимкой, исчезнуть. Читать про ужасы Галаада на чистых простынях казалось чем-то неправильным, словно я неверно поняла, что мне нужно делать. Приходилось выходить на улицу и по возможности дышать воздухом — в плюс тридцать это не очень хорошо получается. Но я услышала достаточно отчетливо: наслаждаться свободой, любой, какая есть, в каждую возможную минуту. Она сделала то, что с каких-то пор случается со мной только после хороших книг: погрузила в себя настолько, что покидать этот мир мне совсем не хочется. Не в плохом смысле, просто я увидела что-то, чего не видела раньше, комично звучит, но как-то так. Вот уж не думала, что в этом безумном мире меня впечатлит книга, о которой я знаю сотню лет. Сейчас у меня Лабатут — книги в моем маленьком уравнении сменяются, но суть остается прежней. Я дошла до главы про Манхэттенский проект. Мне не в новинку, я читала биографию Оппенгеймера, поэтому мне все известно. К слову, даже жаль — были там эпизоды, о которых я предпочла бы не знать. Я не знаю, что объединяет эти истории — Джун, фон Нейман, я, в конце концов. Одна — вымысел, второй — суперзлодей и гений в одном лице, третья — третья сильно любит котов, читать грустные книжки и периодически глупо улыбаться, рассказывая истории про тех, кто вымысел, и тех, кто суперзлодей и гений. Но какая-то связь очевидно присутствует, ведь я совершенно случайно создала свое маленькое уравнение и теперь решительно не хочу его покидать.

Спасибовое большое всем, кто сегодня пришел!!! Было очень приятно видеть столько людей. Болтать про книжки в компании людей, которые их любят — это огромное благо. Спасибо 🤍

Недвусмысленно намекаю, что уже завтра в 15:30 😇

«Нет жизни, есть только любовь. Без любви все навсегда пропало, пропало, пропало» - говорит Сальвадор Дали о Гале. А в это время Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар впервые встречаются вне стен Сорбонны, Марлен Дитрих начинает покорять Германию, Эрих Мария Ремарк пишет «На западном фронте без перемен» и вступает в уже заведомо обречённые отношения, а Фрэнсис Скотт Фицджеральд отвозит жену Зельду в психиатрическую лечебницу, где ей впервые ставят чёткий диагноз: шизофрения. У Флориана Иллиеса мы привыкли читать четкую, последовательную хронологию событий. Но, к счастью, «Любовь в эпоху ненависти» - это не биография 30-х и 40-х годов, отнюдь, это история о гораздо большем, о чём-то настолько важном, в чем несомненно нуждаемся все мы. Особенно теперь. Это не истории о большой любви. Это истории о предательстве и несчастье, о боли и безразличии, о травмах и лёгких увлечениях. Но за всеми этими историями стоят реальные люди, которые жили в эпоху огромных перемен, в эпоху стремительно меняющегося мира, от которого они безуспешно пытались сбежать в мир собственный, иллюзорный. Тот мир, который мы знаем по их произведениям. Но даже в это страшное время, в эпоху преследований и убийств, они таили в себе маленькую частичку надежды на то, что все наладится. Они встречались и расставались, приносили в жертву себя, друг друга и все на свете. И при этом, конечно же, не переставали любить. И пускай их любовь была не той сказочной историей, о каких обычно пишут в книгах, но зато она была настоящей. Когда мир вокруг рушится, единственное, что остаётся - это любить друг друга. В этом утверждении с Иллиесом спорить не приходится.

МАРГАРЕТ ЭТВУД «ЗАВЕТЫ» «Вопрос беззубый — совсем нормальный; но какая уж тут норма? Почему я не ору?» Под внешним лоском добродетели и чистоты Галаад загнивал. В послесловии Этвуд пишет, что так всегда происходит с тоталитарными режимами, они не в силах обеспечить обещанное и начинают пожирать себя изнутри. «Заветы» рассказывают историю трех женщин. Тетка Лидия — уже известная нам по «Рассказу служанки», — та, читая о которой, я всякий раз задавалась вопросом почему; Агнес Емима — девочка, выросшая в Галааде и видевшая только его; Лили — обыкновенный подросток из Канады, даже близко не представляющая свою роль во всем этом. Одна Галаад создала, вторая в нем выросла, третья обманом проникла, чтобы уничтожить его раз и навсегда. Их судьбы неразрывно переплетаются и вот вот полетят головы — отмщение всегда настигает тех, кто его заслуживает. Кто знает, быть может они были связаны задолго до того, как все началось. Все же это совершенно другая история. Другие настроения, абсолютно иное повествование, мы больше не видим прежних героев, даже Тетка Лидия здесь другой персонаж. Я акцентирую внимание на ней, потому что мне страшно представить, что будет, если лишить выбора кого-то из нас. Никогда не знаешь как поступишь — она выбрала бороться, мы не вправе ее судить, у нас нет на это морального права. Новоприбывшие рыдали, охранники кричали. До чего скучна тирания на стадии внедрения. Сюжет всякий раз неизменен. Но Маргарет Этвуд отчаянно обещает, что даже после самой темной ночи неизбежно наступает рассвет. Стоит поблагодарить ее за эту мысль, особенно теперь.

Только что дочитала «Заветы». Трудно поверить, что много лет эта история оставалась мною незамеченной, к счастью, теперь я сознаю всю ее ценность и важность. Это было потрясающе. Что-то напишу о ней, конечно же, но позже. Сейчас хочется только процитировать главную мысль дилогии: «Даже после самой черной ночи нас ждет неизбежный рассвет». Я пошла плакать.