TBordachev

Вышел новый, восемнадцатый по счету выпуск мониторинга мировой экономики HSE GlobBaro. Мировая экономическая динамика остается под давлением повышенных цен на энергоносители, инфляции, эффектов жесткой денежно-кредитной политики в развитых странах и геополитической напряженности. В обновленных октябрьских прогнозах МВФ серьезного пересмотра для общемировых темпов роста не произошло – они остаются на уровне 3,0% в 2023 г. и 2,9% в 2024 г., что ниже средних темпов за 2000-2019 гг. (3,8%). Тем не менее, на фоне множества шоков последних лет мировую экономическую динамику можно назвать устойчивой. При этом в 2023 г. существенно снизилась значимость мировой торговли как драйвера роста национальных экономик. В октябре реализовался риск обострения палестино-израильского конфликта, который еще не был учтен в прогнозах МВФ. Если конфликт будет только двусторонним, эффект для мировой экономики будет незначительным. В случае негативного сценария и вовлечения третьих стран (включая Иран), могут возникнуть дополнительное давление на энергетические рынки, логистические сбои в регионе и ускорение мировой инфляции. Цены на энергетических рынках продолжают демонстрировать активный рост. Рынок нефти находится в состоянии дефицита, который, как ожидается, усилится в 4к23 из-за ограничений со стороны ОПЕК+ и растущего спроса. Нефтяные цены в сентябре впервые показали прирост в годовом выражении и достигли максимальных с лета 2022 г. уровней, снова внося вклад в мировую инфляцию. В мире уже 1,5 года продолжается ужесточение монетарной политики и его эффекты начинают все сильнее сказываться на экономической активности. В Еврозоне с сентября 2023 г. реальная ставка процента впервые стала положительной. Ожидается, что цикл повышения ставок в развитых странах закончится уже в конце 2023 г. - начале 2024 г. Подробнее об этих сюжетах, а также о проблемах мировой бедности, новом рейтинге верховенства закона (Rule of Law) Всемирного банка, нестабильности европейского газового рынка, трендах популизма в Европе, саммите СНГ, форуме в Пекине и расколе в республиканской партии США - см. основной текст выпуска. Посмотреть предыдущие выпуски и подписаться на получение последующих можно здесь

Продолжение исключительно теоретического обсасывания кризиса на Ближнем Востоке https://vz.ru/opinions/2023/10/24/1236450.html

Viel Feinde, viel Ehre https://t.me/ru_global/25601

Вот за что люблю прекрасных коллег из востоковедения: они не боятся признаться, в отличие от тех, кто претендует на понимание МО, что вероятность важнейших событий - это предмет веры, а не анализа https://profile.ru/abroad/vasilij-kuznecov-ya-ne-verju-v-bolshuju-regionalnuju-vojnu-1407462/

🌐 Дискуссия о «полярности» международного порядка уже несколько десятилетий доминирует в академической науке о международных отношениях, в экспертных высказываниях и, конечно, в заявлениях политических деятелей. Она одинаково популярна среди тех, кто стремится сохранить несправедливый международный порядок прошлого, и тех, кто призывает к его изменению ради лучшего, более справедливого глобального устройства. Сейчас размышления о наступающей многополярности стали уже настолько всеобщими, что в них не участвуют разве что американские интеллектуалы, сохраняющие верность идее полного господства США над остальными миром. Роль тех, кто ищет компромиссные решения, отведена их ближайшим сателлитам в Европе, рассуждающим о наступлении «новой биполярности» на основе сопоставления совокупных возможностей Китая и США. При этом те, кто активно рассуждает именно о пришествии многополярного мира, а это не только Москва и Пекин, но и множество других столиц Мирового большинства, подразумевают большую демократизацию международной политики, исчезновение из неё диктата как такового. Хотя, строго говоря, в своём академическом изводе теория о том, что мировая политика замкнута на «полюса», не подразумевает никакой демократии. Политические интерпретации полярности настолько далеко ушли от академического канона, что практически потеряли с ним всякую связь. Это, видимо, является неизбежной платой за то, что абстрактная концепция пришлась по вкусу тем, кто принимает решения в мировой политике. Но это не избавляет сообщество тех, кто претендует на интеллектуальное осмысление международной политики, от того, что вся «полярная» дискуссия держит нас в границах конструкции и способа мышления, возникших в совершенно другую эпоху, полагает Тимофей Бордачёв@bord73, программный директор Валдайского клуба. https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/za-ischezayushchimi-polyusami/ #Азия_и_Евразия#миропорядок#многополярность 🗣🗣🗣

Согласно одному из апокрифов, в цитате "из всех искусств важнейшим для нас [большевиков] является кино" есть еще уточнение - "в деле агитации и пропаганды". Хотя документы этого не подтверждают, но, по сути, тысячу и тысячу раз верно! https://profile.ru/culture/kitajskoe-kino-o-problemnom-proshlom-i-triumfalnom-nastoyashhem-1400109/

Не знаем, как там на языке оригинала, но если с английского переводить, то будет "Министерство общественной дипломатии" - это, пожалуй, наиболее оруэлловское сейчас, как если бы было "министерство негосударственных дел". https://t.me/ru_global/25565

Современное социальное государство - то, которое берет на себя некоторые функции, выполнявшиеся в доиндустриальную эпоху семьей и церковью или общиной, по обеспечению базовых потребностей определенной части подвластного ему населения. В отдельных программах - всех граждан; где-то - и включая мигрантов. Ответственность этого государства, как правило, включает поддержку бедных, ряд программ сверх этого минимума для защиты от колебаний дохода в разные периоды жизни - пенсии, пособия по беременности и родам, по безработице, инвалидности; обязательное общее образование, минимальные гарантии защиты здоровья, развивающийся сектор ухода. Конечно, уровень поддержки может быть смехотворным, но функции шире, чем были в эпоху, предшествующую модерну. И в последние годы некоторые из них даже были расширены. От этих функций государство не отказывается в силу разных причин. Например, это позволяет поддерживать лояльность населения, социальную или экономическую стабильность, обеспечивать устойчивость развития. Или в сохранении таких программ заинтересован госаппарат, раздувшийся на их обслуживании; или собственники капитала, бизнес... Многие недавние социальные реформы были продиктованы стремлением максимально использовать квалифицированные трудовые ресурсы. Солидарность низов и их социальная мобилизация в последние годы не была движущей силой развития социальных государств. И вот здесь, как раз, возможны изменения, противоположные тем, о которых пишет АФ. Войны в XX веке становились фактором роста, а не сокращения социальных обязательств. В том числе по причине появления групп, отличающихся достаточно высокой внутренней солидарностью, и требующих признания за те жертвы, которые они принесли в интересах государства.

Александр Фридрихович Филиппов поднял очень интересную тему агонии социального государства. Соглашаясь с отдельными, очень живо описанными, характеристиками современной ситуации, я все-таки вижу перспективы иначе: мне кажется, что в мы свидетели не заката, а перехода одной модели социального государства в другую. Вообще, дискутировать на эту тему очень сложно, поскольку сам термин "социальное государство", который мы заимствовали у немцев, или "государство всеобщего благосостояния", если переводить с английского, не имеет чёткого, общепризнанного определения, о чем справедливо писали многие его исследователи, начиная с Титмуса или Эспин-Андерсена. Отсюда - невозможность однозначно сказать, где и когда оно заканчивается. Возникшие в конце XIX века программы социального страхования вплоть до середины XX века были адресованы преимущественно квалифицированным рабочим промышленности. Об относительно всеобъемлющем социальном государстве, защищающем "от колыбели до могилы", стало можно говорить лишь после второй мировой войны. Не случайно концепция социального гражданства Томаса Маршала появилась в 1950. И даже в ней речь идёт о социальных правах не всех людей, а именно граждан. Универсальное социальное государство, обеспечивающее некий минимальный уровень доходов всем гражданам, а также создающее условия для защиты от разных рисков (старости, безработицы, болезней и пр), освобождающее граждан от власти рынка (то, что Эспин-Андерсен назвал декоммодификацией) - конструкция, приблизиться к которой смогли, и то на достаточно короткое (несколько десятилетий) время, лишь Скандинавские страны. В той же Германии или Франции социальные права разных групп всегда были неодинаковы, подчас существенно, и было множество исключений. Попытки разрушить социальные государства начались сразу после нефтяного кризиса 1970-х. Несмотря на кажущуюся стабильность социальных расходов, многие социальные обязательства были сброшены, отданы на аутсорс рынку, и в значительной мере это результат ослабления социальной мобилизации рабочего класса и его солидарности со средними классами. Не уходя в обсуждение других причин этого, замечу, что увлечение поиском наиболее уязвимых групп, находящихся на пересечении разных осей неравенства / угнетения, конечно же, вносит свой вклад в разрушение солидарности. Тем не менее, полностью разрушить социальные государства не удалось, и это стало понятно примерно к кризису 2008-9 гг. Хотя облик их конечно, меняется. Как и фокус на группах, которые получают поддержку.

В принципе, да, вполне пристойный разбор выступления главы американского государства. Хотя и не академическое. Но и много чести тут будет академическое. https://t.me/prbezposhady/22693

В прошлом году у нас а Институте был довольно любопытный проект по интеграции 2 поколения мигрантов. Немного поговорили об этом, когда была в Бишкеке: https://ru.sputnik.kg/20231016/migranty-deti-kyrgyzstan-rossiya-1079514972.html

Как и практически все участники форума моложе 32 лет