Paranoid Android

лето в 26 лет лето в 18 лет, в 19 лет, в 25 лет Исторически лето играло роль декораций перемен моей жизни: переездов, челленджей, гештальтов, депрессий, гипоманий. Кажется, это первое лето, в котором я не ебал себе голову “работой над собой” и прочими ска́чками на ипподроме продуктивности. Да, ушел во фриланс, стал работать с налогами самостоятельно. Да, кропотливым трудом клал фундамент в карьеру самиздат-писателя – хотя это скорее теплый дом с камином, нежели карьера. Все эти перемены вошли в мою жизнь органично – пережил их настолько спокойно, насколько это вообще возможно. Как следствие, я мог осмотреться по сторонам, пытаясь понять о чем говорит Берлин. Летний Берлин разъясняется языками событий, безумий, бумажных петиций. Разговаривает громко, зазывая на свой огонёк молодежь со всего света. Если переехал недавно, то от криков Берлина уши заложит. Спустя какое-то время адаптируешься, воспринимаешь попойки и фестивали как интершум. Не секрет, что самые адекватные особи в Берлине – его коренные жители. Если человек с детства варится в кипящем котле мешанины свободы и похоти – взрослый выйдет из него спокойным, уравновешенным. Так и я на пятый год жизни в Берлине стал тише воды да ниже травы. Не ходил на CSD, не стоял в очередях длинной Ночи Музеев, не ездил килькой в консервной банке электричек RE3. Только подписи ставил в петициях: за "базовый доход" да за "климат нейтральный". Так я просто ходил и общался, крутил и курил, слушал, пытался понять. С интересом наблюдал за борьбой новичков с оком Бюргерамта. Хотел побыть журналистом, не блоггером. Сейчас кажется, что беззаботный Берлин остался в прошлом. В прошлом в Берлине не было видно ни Бога, ни государства, ни патриархата – сейчас все гораздо сложнее. История начинается и заканчивается на городах, периодически выезжая за город на бои: Куликово, Ватерлоо, Балаклея. Из этого следует вывод, что во время штормов истории сильнее всего достается городам. Вот и Берлин сейчас по-столичному пидорасит. Неважно какими маршрутами бродишь по городу, ты точно увидишь мать с коляской в одной руке, и лапкой старшего сына в другой. Семью без отца, горе без устали. Увидишь уставший взгляд матери, что скажет тебе больше любого пресс-брифинга. Поймешь, что не видел их здесь годом ранее. Остановишься на своем маршруте, спросишь себя: “Нахуй так жить?” Наша “Желтая Стрела” с машинистами в Бундестаге едет без остановок и без компромиссов. Зимой будет холодно, счета будут конскими, куда мы в итоге доедем – не знает никто. Люди вновь поделились на лагеря: тех, кто все понимает, и тех, кто еще не прошел сквозь пять стадий принятия. Как тем летом, понимающие и антиваксеры, в тех же пропорциях. В ларьках и кафешках слышны недовольства о том, что все не так однозначно. Вспоминают бомбежку Белграда времен мезозоя, обвиняют во всем американцев и идиотов у власти. Кто-то даже сочувствует россиянам, интересуются как притесняют. Отвечаю спокойно: “никак”. Мест нет. Квартир нет. Просто нет. Даже не спрашивайте. Я живу через дверь от "Гаванны" – самого популярного реггатон-клуба в Берлине. По выходным мне хочется спать, за окном мне мешает очередь посетителей, галдящая на испанском. Встаю в семь утра, за окном афтепати братков в кольце полицейских. Снимаю весь этот хассл на видео, чтобы вставить потом в свой дневник с именем "как я провел это лето". У нас с городом разные биоритмы: город ложится спать в тот момент, когда я уже отоспался и сел за текст. Еще жара. Ебучая жара. Помылся за день третий раз – и вспотел через десять минут. Эй там, в небесах канцелярия: можно скинуть пять градусов с лета на зиму? Можно выйти на улицу без страха выгореть? Клянусь голубыми глазами Бербок, стану вырезать из почтовых конвертов пластиковые окошки, утилизируя их по отдельности. Дайте только денёк отдышаться.

ants from up there I’m feeling excited to announce that my debut book “couch” is now available in English. Еще в первые дни после публикации “кауча” я понял, что было бы здорового его перевести. В конце концов, это произведение о скитаниях по свету, глобальном сообществе, людях разных культур и национальностей. В конце концов, автор этой книги живет в Берлине, и ему было бы неплохо сделать свой арт доступным для всех обитателей этого города. Тем не менее, я даже не мечтал о том, что книга будет действительно переведена. Тем более за три месяца с момента релиза. Шалость удалась. Надеюсь, что “couch” поможет мне зайти в местную писательскую тусовку, учавствовать в воркшопах, иметь больше пространства для творческого развития, иметь больше глаз и бэкграундов для рецензии моих работ. Да и просто быть открытым к этому миру. Какие впечатления остались от переработки “кауча” в “couch”? Английский на ощупь кажется лаконичным и гибким языком с довольно свободной пунктуацией – и в то же время богатым на различные формы самовыражения. В книге используется словарь американского английского, хоть и британский английский мне больше по душе. Чтобы сделать высокий контекст произведения более доступным для читателя вне Восточной Европы, мы напихали порядка сорока сносок с разъяснением таких слов, как “VK”, “Pyaterochka", “propiska”, “bydlo”, “khrushchyovka". Прям как у Берджесса в “Заводном Апельсине”. Еще в сносках есть по две строчки на биографии Высоцкого, Шевчука, Гребенщикова. Может хоть так я смогу показать читателю свою страну, ворота которой закрыты на семь замков и пятнадцать паролей. 99.9% перевода – заслуга Саши Хана (@alexanderkhan). Хвала интернету и теории шести рукопожатий, с Сашей мне повезло поработать над переводом точно так же, как со Стасом над аудиокнигой. Это тот случай, когда вы оба кайфуете над процессом, подключая к работе те зоны мозга, что отвечают за креативность и полет фантазии. Спасибо тебе большое, Саш. А вы последите за этим парнем, он тоже пишет: рассказы, прозу, эссеистику. Отдельное спасибо Анне Пермяковой (@gohomekids) за адаптацию обложки под “couch” и подготовку макета для печатной версии. Как и обещал, все материалы книги выкладываются в свободный доступ: - телега - Dropbox - Inkitt - Wattpad Также ваши друзья могут скачать мою книгу на свои киндлы и айпады за денежку: - Amazon - Apple Books Со дня на день “couch” будет доступен для заказа в печатной версии – как в мягком, так и в твердом переплетах. Их можно будет найти по той же ссылке на Amazon. Еще будет доступна печатная версия на русском, она подъедет через “2-3 тижні”. Денег на promotion пока нет, поэтому буду признателен, если вы замолвите за меня словечко на очередной попойке с немцами, американцами и прочими любителями литературы из интернационала. "couch" также доступен для оценок и рецензий на Goodreads. Работа над “каучем” на этом не заканчивается – stay tuned!

Paranoid Android pinned Deleted message

Paranoid Android pinned «сегодня. у меня. вышла. аудиокнига. “кауч” теперь доступен в аудио-версии! Публикуя свою первую книгу три месяца назад, я не представлял, что публикация – это только начало. И что конец проекта книги сам по себе бесконечен, имея ограничения исключительно…»

сегодня. у меня. вышла. аудиокнига. “кауч” теперь доступен в аудио-версии! Публикуя свою первую книгу три месяца назад, я не представлял, что публикация – это только начало. И что конец проекта книги сам по себе бесконечен, имея ограничения исключительно в фантазии автора. На второй день после публикации я выложил анонс книги в сообщество каучсерферов в вк, там меня нашел Стас и предложил её озвучить. И вот перед вами пять с половиной часов отличного материала – до сих пор не верю, что это случилось. Мы выложили аудиокнигу на несколько платформ, дабы вам было максимально удобно ее прослушать: - здесь в телеге - Soundcloud - ЛитРес (за деньги) - akniga.org Выходу аудио-версии “кауча” я целиком и полностью обязан Стасу Горелову (@gorelov_s) – актеру “Молодежного Театра на Фонтанке” и чтецу аудиокниг на “ЛитРес”. Стас, спасибо тебе огромное за тот интерес, профессионализм, энтузиазм, с которыми ты работал над этой книгой. Наслаждайтесь прослушиванием и ждите еще больше плюшек по этой книге 😉

теги Говорят, это “новая реальность”. Говорят, “мир изменился”. Говорят, мы должны адаптироваться. Не то, чтобы я не вывожу. Вывожу, конечно – а хули тут еще остается делать. Внешне спокоен, внутри пустота. Иногда пересекаюсь с ребятами, бежавшими от войны. Слушаю их истории, ощущаю боль и ступор как камень, что пнули на свалке. Молчу в ответ – в таких ситуациях лучше вообще ничего не говорить. Ребята извиняются, отвечаю им: “это нормально, я так всегда”. До войны писал о любви, крашах, мужской ранимости, Берлине, вайбах лета, людях, серотонине. Сейчас нет ни чувств, ни текстов – no love, deep web. Даже слезы, и те куда-то потерялись. Иногда удается жить, но похвастаться нечем. gleisdreick, лето, бары, рейвы в лесу, знакомства, подкаты, интрижки, стендап-комедии, линзы, солнце, длинный день, жара, женские ноги, озеро, полосатые шорты, турнички, айс латте на овсяном молоке, пачка американ спирит, друзья приехали, скоро в отпуск Какой смысл у этой жизни, когда вот такое происходит, а ты сидишь втыкаешь в этот пиздец с телефона за две тысячи километров, не понимая, как можешь этот пиздец остановить. Не монимая, как этот пиздец порождает животное, выросшее двумя этажами выше. Какое нахуй саморазвитие, какая в пизду продуктивность, какой вам блядь нетворкинг, полезное питание, цифровой детокс, новая искренность, когда под носом городá стирают с лица земли, а реальность выглядит как самый худший сценарий блядского фентези с орками и оком саурона в ново-огарево. freiberufler, новый клиент, steuerberator, коворкинг, solidaritätszuschlag, три чашки кофе, umsatzsteuer, рабочая командировка, berufshapftpfluchtversicherung, повысил свой рейт, berufsunfähigkeitsversicherung, анализ крови на вич, pkv, созвон Говорят, по Тбилиси ходили журналисты рен-тв и спрашивали у хипстеров московских: “за сколько родину продал?”. А я хочу с камрадами захватить случайную обладминистрацию, поставить на колени случайного чиновника, взглянуть на его свиную рожу и спросить: “за сколько родину купил?” терпила, too late, кишка тонка, шри-ланка и та поднялась, сепарация от родителей, зигующий дом офицеров, авиашоу на день города, кровосток уже слишком мягко, фильм “событие” сергея лозницы, книжка эткинда о русском колониализме, подкаст “кавачай”, муцураева включи Вообще семью уже хочу создать. Или хотя бы с пёселем жить.

Paranoid Android pinned Deleted message

ну и раздам здесь файлы, чтоб вам вообще никуда не надо было ходить

Paranoid Android pinned Deleted message

Другая Жизнь Помотавшись два года по карантинам и упадкам, я обнаружил в упадочном карантине свою Родину. Между мной и Россией сегодня – социальная дистанция в полторы тысячи километров. Между мной и семьей – огромная пропасть. Жизнь – не игра в GTA, где можно умирать и перерождаться бесконечное количество раз. Жизнь слишком коротка для того, чтобы начать все заново. У меня двадцать два года жизни в России. На левой ноге набита неваляшка, в рюкзаке лежит паспорт цвета крови. Вспоминаю как оно там было вообще, в моей России. Ярче всех вспоминается самое тусклое время – последние полгода. В то время режим моей жизни был прост: по будням – депрессия в офисе, в субботу – бардак, в воскресенье – баня. Бардак – подпольный бар на задворках центральных улиц. В Бардаке существовало возрастное ограничение от 18 до 27 лет. Чтобы пройти в субботу, нужно было написать бармену в вк, получить от него плюсик и показать его на входе. В Бардаке было душевно: бутылка Козла за сотку с оплатой по номеру в Тинёк, трэшовый русский рэп и грязные танцы в обнимку с постояльцами. На потолке висели лампочки, лифчики и стеклянные бутылки от алкоголя. Светодиодный прожектор наводил на танцпол малиновый закат. Побесившись под музыку, я обычно передвигался в курилку. Доставал из кармана пачку вишневого Ричмонда, давал попробовать людям раз, два – и пачки нет. В курилке мне было интересно всё: и персонажи, и разговоры. С вебкам-моделями обычно общались за классическую литературу, проходясь по личностям то Анны Каренины, то Князя Мышкина. С бэкенд-джунами в основном болтали о взаимной любви к Python и взаимной неприязни к JS. По сути нас мало что объядиняло – ни школа, ни работа, ни универ – но так-то мы все были молоды, по-своему ебануты и в целом любопытны. Воскресенье я проводил в “Общественной Бане №3”. В бане вайб другой – хотя мало кто знал там значение слова “вайб”. Занимаешься в предбаннике полчаса какой-то хуйней, потом дежурный загоняет всех в “домик”. И вот сидите вы в этом домике двадцать мужиков, все голые, как свиньи потные. Дежурные топят баньку: один в топку раствор подливает, другой красным флагом размахивает. Так душно, что хочется выбежать пулей на третьей минуте – но нет. Сиди терпи, иначе подумают, что ты слабак, да поругают, что топку испортил. Иногда топили на эвкалипте: пар одурманивал голову, перенося сознание в параллельную материю. Иногда приходили вьетнамцы и топили так, что плечи жгло. Честно, не помню чем они занимались – то ли стройкой, то ли на рынке работали. Помню, главного вожаки звали Колей: “Ну, Колька, затапливай!” После бани в коридоре часик отдохну, волосы посушу – и до дома пешочком. По Суворова, где когда-то жила моя бабушка. По Бакунина, где я бегал курьером с письмами от налоговой. По Шевченко, где мы квасили Strike, а я блевал дальше чем видел. Вспоминаю и чувство такое, будто и было все это в прошлой жизни.

Пасха Полтора месяца я скитался под весенним итальянским солнцем, пытаясь родить на свет книгу. Иногда было холодно, ветер с моря дул, но солнце калеку поправит – особенно, если калека из Берлина. Итальянские руины и ренессанс отошли на второй план: у меня то ли война в голове, то ли голова в войне. Встречая закат на берегу моря с видом на Везувий, чувствую себя сбежавшим от большевизма интеллигентом. Чувство возвышенное, но лицемерное. Из Наполи в Бари, там вписка по каучу. Хосты добродушные: накормят, напоят, про город расскажут. Лед крошится на разговорах про войну: Джионни называет Путина королем, а НАТО – наглецами, смотрящими ему в тарелку. Тарелку, надеюсь, не летающую. Марк Твен сказал как-то о том, что с глупцами спорить бесполезно – но это он не про нас, а про начало двадцатого века. Поживи Марк в наше время пост-правды и шапочек из фольги, он бы обнаружил себя от безысходности на донышке бутылки скотча. Перематываю ленту на месяц вперед, возвращаюсь в Берлин. Звонит отец, типа узнать как долетел. Отцу шестьдесят три года, и алкоголь его разум не щадит: хряпнув пару стопок после обеда, он раскрепощается и храбреет характером. Со стороны речи отца звучат так, будто охраннику сельпо показали как пользоваться ватсапом: все эти шутки, подколы, вопросы о “политической обстановке”, "философия мужика и бабы". – Ну ты когда прекратишь жаловаться матери о своих, кхръ, детских травмах? – А ты когда прекратишь называть войну спецоперацией, а геноцид – денацификацией? За полтора месяца в Италии я забываю как выглядит серое небо над Берлином. У нас вроде бы и на погоду не пожалуешься: зимой тепло, летом терпимо. Но серое небо изо дня в день так давит на мозг, словно Боженька пытается накрыть тебя банкой от огурцов как таракана. В ноябре еще жив настрой “Ничего, прорвемся”: в наушниках играет “10’o clock Postman”, делами хочется заняться, друзей в гости принимать. В апреле ты смотришь на серое небо лишь для того, чтобы помахать кулаком и воскликнуть: Берлин, ты заебал – и без тебя тошно. Ребята говорят, что я загорел. Отлично, значит не заметят, что я поправился на пару кило. Сколько там до пляжного сезона осталось? И будет ли вообще лето? Сможем ли мы радоваться после того, что мы увидели, видим и еще увидим? Как сегодня смотреть на реальность, напоминающую самый худший сценарий блядского фэнтези с орками и семью кругами ада? Потом смотрю – девочка из Киева в своем полу-приватном канале выложила текст. Я вообще на её канал ради нюдсов и бдсм-инсайдов подписывался, но в итоге попал на военные сводки от первого лица. Читаю текст. Любите. Трахайтесь. Говорите жаркие глупости. Чувствуйте, чувствуйте, мать вашу - похоть, стыд, страсть, желание - всё, что угодно, потому что утром солнце может не взойти. Вряд ли выживут только любовники - это было бы слишком странно и нереально. Но любовники хотя бы не прожили жизнь зря. Поэтому сейчас - самое время использовать каждый ёбаный шанс почувствовать себя живым. Не пренебрегайте: возможно, именно это однажды и даст силы и смысл догрести до чёртового берега. Ну если в таких условиях не унывают, то и мне не стоит. Похлопал себя по щеке, пожурил себя за нытье и пошел себе дальше. Искать любовь перед восходом солнца.