Уроборос Юнгера

Письма — письмами, но сегодня я нашла факсимиле Селина, то есть копию рукописи (расшифровка, конечно, тоже присутствует) Не устану повторять, что невозможно осмыслить количество печатной продукции во Франции. Я, конечно, не удержалась и забрала сокровище себе, но думаю, оно должно жить на полках более истинного ценителя.

Король Франции Генрих IV к фаворитке Габриэль д’Эстре. Моя страсть такова, что я жажду видеть вас еще больше, чем тогда, когда только начал любить вас. Одним словом, я люблю вас, боготворю и восхищаюсь вами чудесным образом. Ради Бога, пусть же это разлука закончится так же, как началась! Она уже затянулась, но через десять дней я надеюсь положить конец этому изгнанию. Скоро вы увидите одного всадника, который вас очень любит, которого называют королем Франции и Наварры — титул, безусловно, почетный, но весьма обременительный. А вот быть вашим подданным — намного приятнее. Все три этих титула хороши, в какой бы соус их ни подали, но я решительно не намерен уступать их никому. До скорой встречи, я дорожу вашей благосклонностью больше, чем собственной жизнью, хотя и себя люблю немало.

Мартин Хайдеггер к Ханне Арендт 23.VIII.[1925] В небольшую подборку книг на моем «письменном столе» входит «Гиперион» Гёльдерлина. Это говорит о том, что для меня ты и твоя любовь связаны с моей работой и моим существованием. Я хочу, чтобы самое святое воспоминание так же часто посещало тебя, как и меня. Оно постоянно напоминает, что мне надо делаться достойным этой жизни с тобой.

Бразильяка сегодня расстреляли, Пломінь анонсировали его книгу, Игорю больше не 33, и я сделала для вас фото дома, где жил Робер с 36 по 45 год. Всем добрый вечер! Адрес: 16 Rue De Tournon, 75006 Paris, France

Дидро к Софи Воллан Париж, 1 июня 1759 Впервые пишу в темноте. Это положение должно бы вдохновить меня на самые нежные слова. Но я чувствую только одно — что не могу уйти отсюда. Надежда увидеть вас хоть на мгновение удерживает меня, и я продолжаю говорить с вами, не зная, складываются ли мои слова в буквы. Везде, где нет ничего, прочтите: Я люблю Вас.

Парижские букинисты, словно нарочно, выставили книги любимого автора президента 😈

Сегодня родилась Симона Вейль, обойдусь без громких слов, просто нежно люблю эту уязвимую душу и восклицаю: Die Linke immer hatte die besten Frauen!

Мужчина слово сдержал! Это исторически! Извините, я не умею в романтику((

Бенито Муссолини к Кларе Петаччи Но прежде чем говорить о нас, я говорю о нашей дорогой, великой, глубоко несчастной Италии, дважды растерзанной и преданной — 25 июля и 8 сентября. Какая подлость со стороны вождей, короля и Бадольо, какая безответственность народа, сколько предательства и трусости. <…> Ты есть и останешься моей неизменной любовью. Судьба пожелала, чтобы ты была рядом со мной. <…> Ты останешься со мной, чего бы это ни стоило, даже в будущем. Это исторически, даже если слово звучит слишком громко.

В защиту неглубокого письма приведу цитату Симоны, которая вам всё объяснит: Ты остришь, красиво описываешь свои впечатления, с блеском рассказываешь истории. А я вынуждена обходиться своим скудным детским английским, хотя тоже, как ты, надеюсь, знаешь, я не дура. Вдруг ты возомнишь себя тоньше и интереснее, чем я, и станешь меня презирать за мое косноязычие?..

Симона де Бовуар к Нельсону Олгрену Мой милый, чудесный, любимый “молодой абориген”, ты опять заставил меня плакать, но нежными слезами, нежными, как все, что исходит от тебя. Я села в самолет, открыла твою книгу, и мне захотелось увидеть твой почерк. Я взглянула на титульный лист, жалея, что не попросила написать мне что-нибудь на память, и вдруг увидела твою надпись, красивую, ласковую, полную любви. Я уткнулась носом в иллюминатор и расплакалась прямо над синим морем, но это были сладкие слезы, слезы любви, нашей любви. <…> Люблю самолеты. Когда внутри все бурлит, то самолет, по-моему, самый подходящий способ передвижения: он гармонирует с состоянием души. Самолет, любовь, небо, боль, надежда — все сливается в одно. Я думала о тебе, перебирала в памяти каждую мелочь, читала твою книгу, которая, кстати, мне нравится больше, чем предыдущая. <…> Интересно, где ты сейчас? Может быть, тоже в самолете? Когда ты вернешься в наш маленький дом, я буду ждать тебя там, спрятавшись под кроватью, да и просто везде. Теперь я всегда буду с тобой — на унылых улицах Чикаго, в надземке, в твоей комнате. Я буду с тобой, как преданная жена с любимым мужем. У нас не будет пробуждения, потому что это не сон: это чудесная реальность, и все только начинается. Я чувствую тебя рядом, и, куда бы я теперь ни пошла, ты последуешь за мной — не только твой взгляд, а ты весь, целиком. Я тебя люблю, вот все, что я могу сказать. Ты обнимаешь меня, я к тебе прижимаюсь и целую тебя, как целовала недавно. Твоя Симона

Не знаю, как вам, а мне кажется, что сейчас любви в эпоху ненависти катастрофически мало. Мой внутренний нигилист хотел бы 14 дней публиковать вам самые жуткие истории — начиная от Анаис Нин и её любовной связи с отцом до Чарльза Диккенса, старика с Рождественской историей, который влюбился в 18-летнюю и уничтожил свою жену клеветой, лишив её 10 детей, которых она ему родила, и средств к существованию. И хоть я не верю, что добро закохає зло, предлагаю прочитать 14 любовных писем, и если не стать добрее, то хотя бы вдохновиться на любовное письмо…