Уроборос Юнгера

В ста метрах от Софи покоится Эмиль Чоран.

Читаю о возлюбленной Чорана, с которой он прожил 53 года — Симон Буэ. Последние годы жизни Симон были наполнены ежедневными посещениями больницы Брока, где Чоран медленно впадал в небытие. Болезнь Альцгеймера привела его в желаемое время, когда времени уже не было. Симон сделала все, чтобы увеличить частоту моментов, когда он приходил в сознание, рассказывала о его книгах и новых переводах. После смерти Чорана, Симон пришлось не только столкнуться с волной критики, связанной с "Железной гвардией", но и долгами и финансовыми трудностями. Она пишет: Я была в таком отчаянии и так давно не ела ничего существенного, что пошла на рынок и купила утку. Я, которая никогда не ем мяса, купила утку. Но я решила, что раз меня все равно посадят в тюрьму за долги, и у меня все равно нет денег, по крайней мере, я могу купить утку. Симон осталась на свободе, а от финансовых трудностей ее спасла дочь Эжена Ионеско — Мари-Франс. Именно Мари организовала похороны Чорана. Симон Буэ погибла 11 сентября 1997 года. Утонула во время купания в океане недалеко от Дьеппа.

Днем в Багателе. Шармиль рассказала мне там, что на днях арестовали студентов, нацепивших желтые звезды с разными надписями, вроде "идеалист" и тому подобное, чтобы демонстративно пройти с ними по Елисейским полям. Эти люди не знают, что времена дискуссий прошли. Они предполагают в противнике чувство юмора. Они похожи на детей, которые плещутся, махая флажками, в водах, где плавают акулы. Они метят себя. Париж, 14 июня 1942

По суті, людська історія — це божиста драма. Адже Бог не лише бере участь у творінні та спустошенні, а й водночас і з нескінченно зростаючою інтенсивністю сам зазнає цього процесу, що визначає життя. Спільне лихо, що, з огляду на його становище, можливо, знищить його ще до нас. Наша солідарність у проклятті й пояснює, чому будь-яка іронія на його адресу обертається проти нас самих і призводить до самоіронії. Хто більше від нас, смертних, страждав від того, що Він не є тим, ким мав би бути? Чоран, Сльози й святі

Мирча Элиаде и Чоран

Ты видишь трепет сердца моего, и я чувствую, что Ты будешь вновь и вновь исцелять раны мои, но не перестанешь наносить их. Блаженный Августин

📚🍁 вішлист на осінь

Не Triarii, но тоже весьма недурно. https://youtu.be/3q9bCtSLUWI?si=yqu2fqXbad7OnqSm

То, что греки называли «фаллоc», римляне называли «fascinus» - зачаровывающий. В мире людей, как и в мире животных, зачаровать - значит приковать к себе взгляд другого существа, лишив его воли, повергнув в ужас.

Страсть — это болезнь. Джекки Пижо написала глубокое исследование-диссертацию о древней медицине. В безумии, говорил Хрисипп, душа поддается неистовому порыву. Ныряльщик, прыгнувший в воду, уже не может остановить свое падение. Даже бег — и тот является «безумием» движения: бегущий человек не в силах остановиться и замереть в единый миг. Аристотель говорил: люди, бросающие камни, не могут вернуть их назад. Цицерон в «Тускуланских беседах» (IV, 18) писал: «Человек, бросившийся (praecipitaverit) с вершины Левкадского мыса в море, не сможет остановиться на полпути к воде, даже если захочет». Praecipitatio — это падение головой вниз в бездну. В своем трактате «О гневе» Сенека Младший повторяет этот образ Цицерона — образ человека, падающего в пропасть, — и комментирует этот «смертельный прыжок» следующим образом: бросившийся вниз не только неспособен вернуться назад, но он «неспособен не попасть туда, куда мог бы не бросаться» (et non licet ео non pervenire quo non ire licuisset). Le sexe et l’effroi