Defensor

Зеленые сертификаты по-советски. Зарисовки из жизни «великой державы»: https://t.me/conflicts_jurisdictions_laws/1051

Небольшое напутствие первокурсникам Помните, что университет – это люди. Люди, университетское сообщество – это и есть содержание университета. Настоящий университет – это не образовательное учреждение, а дух. Дух свободного разума и упорядоченного небезразличия.

Просто не хочется очередной смерти- как это было в 1991. Но система глуха и не сворачивает с рельс, мчится, сжигая ресурсы сегодня, торопясь в неведомое завтра, подозрительно напоминающее вековое вчера.

Не испытываю никакого удовлетворения от того, что республиканцы вновь оказались правы. Буквально месяц назад я писал, что индивидуальная свобода сегодня находится под угрозой в любой точке государственно организованного мира. И вот, как по расписанию, перед нами очередной пример — арест Павла Дурова. Интересно, что в этом случае фигурирует то же государство, что и в заметке месячной давности: «Надежда на "цивилизованный мир"? Тотальная слежка, конструирование внешнего врага — всё это давно уже не игрушки вымирающих деспотов, а общий стандарт управления. То же и с защитой "демократий" от иностранного влияния — она уже мало чем отличается от тех авторитарных практик, от которых призвана защищать. Не дай Бог вам поставить под сомнение новую нормальность, квинтэссенцией которой стала церемония открытия Олимпиады в Париже. Государство наступает по всем фронтам, проникая и обволакивая все сферы жизни, и делает это гораздо изощрённее, чем в XX веке». Государства соревнуются в мастерстве построения новых границ контроля, и на этом фоне защита демократии от противоправных действий, связанных с неограниченным распространением информации, начинает напоминать карикатуру на саму идею свободы. Да и не только свободы, но и права. Многие успели отметить абсурдность обвинений, которые, по имеющимся у широкой публики сведениям, «правовое государство» собирается предъявить своему гражданину, имевшему неосторожность приземлиться на его территории. Кажется, что защитники западной демократии, проще говоря евробюрократы или коллективная демпартия США, боятся не вторжения извне, а того, что этот виртуальный забор не выдержит напора даже не сколько реальной свободы слова и мысли, а реальности как таковой. Поэтому напомню: не стоит очаровываться западными агитками «за всё хорошее — против всего плохого». Подыгрывание «хорошим силовикам» — тем, кто якобы с чистыми руками и ясными глазами охраняет покой европейского обывателя и русского политэмигранта от зловещих автократий, сегодня с неизбежностью приведёт общество в стойло, мало отличимое по своей сути от типичных авторитарных государств. Разница лишь в том, что цепи на ваших ногах будут выглядеть немного гламурнее. История учит нас тому, что привилегии домашнего животного неизбежно оборачиваются положением убойного скота. И именно поэтому никакой терпимости к врагам свободы — ни с хорошими лицами, ни с плохими. За каждым из них, если приглядеться внимательнее, вы увидите чудовище в человеческом обличии. И чем дольше вы позволяете им «защищать» вас, тем быстрее их клыки сомкнутся на вашем горле.

Нам на земле не успешный политик нужен, а Хозяин, чтоб защитил, чтоб решил, чтоб не допустил, чтоб приютил и обогрел

Многие полагают, что успешно протестирована блокировка Телеграма. В совокупности с усилиями по фактической блокировке Ютуба это может указывать на триумф «партии совка». Так победим?

О политической субъектности, по материалам Записок о галльской войне Далее по тексту Гая Юлия Цезаря: У гельветов первое место по своей знатности и богатству занимал Оргеториг. Страстно стремясь к царской власти, он вступил в тайное соглашение со знатью и убедил общину выселиться всем народом из своей земли: так как гельветы, говорил он, превосходят всех своей храбростью, то им нетрудно овладеть верховной властью над всей Галлией. Эти основания, а также авторитет Оргеторига склонили их к решению приготовить все необходимое для похода, скупить возможно большее количество вьючных животных и телег, засеять как можно больше земли, чтобы на походе было достаточно хлеба, и укрепить мирные и дружественные отношения с соседними общинами. Для выполнения всех этих задач, по их мнению, довольно было двух лет, а на третий год должно было состояться, по постановлению их народного собрания, поголовное выселение. Оргеториг взял на себя посольство к общинам. Во время этой поездки он убеждает секвана Кастика, который много лет был царем секванов и имел от нашего сената титул друга римского народа, захватить в своей общине царскую власть, которая раньше была в руках его отца; к такой же попытке он склоняет и Думнорига, брата Дивитиака, который в то время занимал в своей общине высшую должность и был очень любим простым народом. Оргеториг доказывает им, что эти попытки очень легко осуществимы, так как сам он должен получить верховную власть в своей общине, а гельветы, несомненно, самый сильный народ в Галлии; он ручается, что при своих средствах и военной силе обеспечит им царскую власть. Под влиянием подобных речей они дают друг другу клятвенные обязательства и надеются, что после захвата царской власти они овладеют всей Галлией при помощи трех самых сильных и могущественных народов. Но об этих замыслах гельветы узнали через доносчиков. Согласно со своими нравами они заставили Оргеторига отвечать перед судом в оковах. В случае осуждения ему предстояла смертная казнь посредством сожжения. Но в назначенный для суда день Оргеториг отовсюду собрал на суд всех своих крепостных, около десяти тысяч человек, а также приказал явиться всем своим клиентам и должникам, которых у него было много; при помощи всех этих людей он избавился от необходимости защищаться на суде. Когда возмущенная этим община пыталась вооруженной силой осуществить свое право и власти стали набирать народ из деревень, Оргеториг умер; по мнению гельветов, есть основания подозревать, что он покончил с собой. После его смерти гельветы тем не менее продолжали заботиться о выполнении своего решения выселиться всем народом.

К главному событию дня. Книга Буковского, который отсидел в советских лагерях более 10 лет и в итоге был обменян (почти принудительно, поскольку он принципиально отказывался покидать СССР) на лидера компартии Чили — Корвалана, заканчивается следующим описанием: А чекист, снявший наручники, замечает назидательно: - Наручники-то, между прочим, американские. — И показывает мне клеймо. Будто я и без него не знал, что Запад чуть не с самого начала этой власти поставляет нам наручники — в прямом и переносном смысле. Он что думал — разочарует меня? Я никогда не питал иллюзий относительно Запада. Сотни отчаянных петиций, адресованных, например, в ООН, никогда не имели ответа. Разве уже это одно не показательно? Даже из советских инстанций приходит ответ. Хоть бессмысленный, но приходит. А тут — как в колодец. А так называемая «политика разрядки», Хельсинкские соглашения? Мы-то во Владимире сразу, на своей шкуре, почувствовали, кто от них выиграл. Не первый день на наших костях строят «дружеские отношения» с Советским Союзом. Но омерзительнее всего, что Запад всегда пытался оправдать себя всякими заумными теориями и доктринами. Точно так же, как советский человек создал бесчисленное множество самооправданий, чтоб облегчить себе соучастие в тотальном насилии, так и Запад успокаивает свою совесть. И самооправдания-то эти иногда одни и те же. Но насилие безжалостно мстит тем, кто его поддерживает. И те, кто думает, что граница свободы и несвободы совпадает с государственной границей СССР, — жестоко ошибаются. Опять пришёл начальник: - Мы пересекли советскую границу, и я должен объявить вам официально, что вы выдворены, с территории СССР. - У вас есть какой-нибудь указ, постановление? - Нет, ничего нет. - А как же мой приговор? Он отменён? - Нет, он остается в силе. - Что ж я — вроде как заключенный на каникулах, в отпуске? - Вроде того. — Он криво усмехнулся. — Вы получите советский паспорт сроком на пять лет. Гражданства вы не лишаетесь. Странное решение, наперекор всем советским законам. И после этого они требуют, чтобы их законы принимали всерьёз. Ни посадить по закону не могут, ни освободить. Весёлое государство, не соскучишься. Самолёт шёл на снижение, и чекисты с любопытством поглядывали на Швейцарию. - Лесов-то поменьше, чем у нас. - А участков сколько, гляди! Это ведь всё частники. - У них тут у каждого свой дом, участок. Хорошо, когда в мире есть заграница и, воротясь из служебной командировки, можно привезти жене заграничную тряпку. Это ли не высшее благо? И чем ближе мы были к этой загранице, тем заметнее они менялись. Таяла чекистская непроницаемость, загадочная молчаливость. Оставался советский человек. На меня они поглядывали уже с некоторой завистью — я на их глазах превращался в иностранца. Подрулили к аэропорту. И тут вдруг на поле выкатились бронетранспортёры, высыпали солдаты. Самолёт оцепили. - М-да... — грустно сказал чекист. — Вот и всё. Даже в аэропорт не выйдешь. Теперь уже они были в тюрьме, под стражей. Подъехала санитарная машина — забрали в госпиталь Мишку. Потом выпустили нас с матерью. Посадили в машину советского посольства. Затем подъехала машина американского посла Дэвиса, и мы пересели в неё. Вот и вся церемония обмена. Ни шмона, ни проверки документов. Чудеса. Всё моё барахло, все бесценные тюремные богатства лежали тут же, прямо в тюремной матрасовке, как я их собрал в камере. Книжки, тетрадки, запрятанные ножички и лезвия, шариковые ручки, стержни... Много недель жизни для кого-то. Всё это не имело больше никакой цены — в один миг изменились привычные ценности. И пока мы ехали к зданию аэропорта, я не мог избавиться от странного ощущения, будто по чекистской оплошности провёз нечто очень дорогое, запретное, чего никак нельзя было выпускать из страны. Только никакой шмон не смог бы этого обнаружить. Как же закольцована русская история. Но главное здесь — это горькая усмешка свободного человека над государственными законами. Бутафория, прикрывающая организованное насилие. А рубеж между свободой и несвободой проходит совсем не по национальным границам. И там, к счастью, КПП не наставишь

Интересное сочетание поддержки сильного лидера и прямой демократии. Это напоминает о древнем русском стремлении масс (крестьян) установить прямой контакт с царем в обход предателей бояр и найти у него защиты от несправедливости

Ночная музыка: https://www.youtube.com/watch?v=lM0b7XEJflE

Государствоцентричность российской истории Очень важный момент отметил ув. Дмитрий Тараторин. Магистральное направление истории и развития общества на протяжении всего существования России задавало государство: имперское воображение, осмысление миссии русского народа всегда было государствоцентричным. Одним из первых, кто на суть этого «Проекта» обратил внимание, был историк-марксист Михаил Покровский. «Проект» – это нечто вроде торгово-военного предприятия по образу Ост-Индской торговой компании. Ученые Джейсон Шарман и Эндрю Филипс называли такие предприятия company-state: они закладывали основу государственности через организацию инфраструктуры по торговле и эксплуатации ресурсов ( это феномен Нового Времени, но, тем не менее, по функционалу очень схож с тем, что мы наблюдаем в начале российской истории). Были редкие эпизоды независимого, как говорят на Западе grassroots initiatives ( инициативы от народа), немейнстримных попыток народного воображения,но они все были радикальными, анархичными и разрушительными по своей сути. Беспощадный русский бунт, черный передел или град Китеж: это оно, оторванное от реального мира мессианство и бегство в воображаемые миры. В итоге народ, будучи неспособен адекватно воспользоваться слабостью государства, снова и снова попадал под его власть. Интеллектуалы вроде национал-большевика Устрялова, кадета Милюкова или евразийца Трубецкого тоже строили свои концепции вокруг сильного государства и имперской традиции, где народ неизбежно играл пассивную роль. У государствоцентричности никогда не было конкурентов. Сейчас альтернативу предлагают многие, начиная национал-демократами, заканчивая либералами. Однако чтобы новое мышление пустило корни, нужно нечто большое, чем составление политических программ. На мой взгляд, это должно быть изучение истории своей семьи, исследование микроисторий сословий, небольших этнических и религиозных групп, в составе которых наши предки жили веками. И конечно же история родных краев: краеведения. И, чуть не забыл, национальной кухни. Поиск нового негосударствоцентричного национального воображения должен начинаться из глубины веков, с историй наших семей и предков, и малой родины. Уверен здесь можно найти огромный запас источников для вдохновения и мышления. Но и о будущем и настоящем забывать не стоит. Это в широком смысле задача деятелей культуры: писателей, художников и иных интеллектуалов. Если мы не обретем твердой почвы под ногами, осознав себя кем-то большим, чем просто придатком государства , то после любых будущих потрясений мы опять попадем под его гнёт. #комментарий 🔻Подпишись на Politicanimalis