dk cine

Я сходил с ума, у меня была мания величия, но зато я был весел, бодр и даже счастлив, я был интересен и оригинален. Теперь я стал рассудительнее и солиднее, но зато я такой, как все: я – посредственность, мне скучно жить… О, как вы жестоко поступили со мной! Я видел галлюцинации, но кому это мешало? Я спрашиваю, кому это мешало? Антон Чехов, «Чёрный монах» другие кадры

Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер стоишь возле устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море. Харуки Мураками, «Мой любимый sputnik» остальные снимки

снимки с фестиваля Внутри классический набор — очень много разных людей, все по-своему красивые, в разных эмоциях, но на этот раз без спешки, без борьбы и разочарований. Стоит заглянуть.

Вчера на Дворцовой площади было масштабное мероприятие, связанное с «Зенитом», длилось оно восемь часов. Активностей было вдоволь, но каким бы заинтересованным ты не был – устанешь в любом случае. Сюжет, который сквозит через каждый мой поход на футбол (не в каждом снимке, но постоянно в голове) — дети с родителями. Уже больше года, например, я встречаю на футболе молодую маму с сыном. Сын за это время уже подрос, стал крутым. И первое время я их видел только вдвоём. Уже в дальнейшем увидел на футболе полноценную семью и задумался: «Интересно, а кто в семье главный болельщик? Прикольно, если это малыш. И это он изначально заразил маму с папой любовью к футболу. Конечно, вариант с отцом, мечтавшем о карьере футболиста реалистичнее…» — и так можно было вить до бесконечности. Но сначала, когда я видел маму в одиночестве, то думал, что возможно они с сыном только вдвоём: «Интересно, а она сама болельщица, или ходит из-за интереса сына?» Потом на одной из фотографий я увидел в её глазах столько веры и страсти, что, подумал, как бы там сын не оказался заложником у матери-фанатки… И всё это постепенно сводится к одному вопросу — а как дети оказываются очарованы? Всегда ли это из лояльности к родительским интересам? Почему они кричат «Мостовой», или «Лусиано»? Момент очарования, конечно, не описать словами, он и не объясним, я и сам когда-то оказался очарован футболом, но как будто уже почти забыл, как это было. Потом, когда очарование проходит — каким образом родившееся в тебе чувство не утрачивает своей силы и заставляет двигаться за предметом очарования, словно за путеводной звездой? Волшебство. Возможно, я об этом когда-то знал, но успел забыть и нахождение на подобных мероприятиях — способ увидеть, что люди в данный момент своей жизни чувствуют то самое, и это прекрасно. Что-то заставляет их следовать, быть на улице все восемь часов, радоваться, уставать, но всё равно улыбаться. А дети за это время вообще проживают маленькую жизнь. Все вопросы так и остаются без ответа, но быть частью этой энергетики, иметь возможность соприкоснуться и показать — классно.

— А ведь, собственно говоря, очень стыдно ходить по земле и почти ничего не знать о ней. Даже нескольких названий цветов и тех не знаешь. — Не расстраивайся, — сказал я, — гораздо более позорно, что мы вообще не знаем, зачем околачиваемся на земле. И тут несколько лишних названий ничего не изменят. Эрих Мария Ремарк, «Три товарища» другие снимки

Когда человек сознательно или интуитивно выбирает себе в жизни какую-то цель, жизненную задачу, он вместе с тем невольно дает себе оценку. По тому, ради чего человек живет, можно судить и о его самооценке – низкой или высокой. Дмитрий Лихачёв, «Письма о добром»

вся его жизнь была примером того, что без любви к себе самому невозможна и любовь к ближнему, а ненависть к себе – в точности то же самое и приводит к точно такой же изоляции и к такому же точно отчаянию, как и отъявленный эгоизм. Герман Гессе, «Степной волк» все фотографии

В кризисе идей ты, порой, обращаешься к символизму, к силе знака. Здесь на фото – руины поля, на котором прошло моё детство, база «Зенита», где я оказываюсь, даже закатав ноги в бетон, футболка моего любимого футболиста, олицетворяющего для меня футбол, и мерч одной из любимых питерских банд. Образуется ли из смешения таких компонентов ценность снимков – большой вопрос. Субъективщина да и только, ненужное оживление давно утратившего актуальность времени, которое имеет значение лишь для тебя одного. Единственная надежда в контрасте и способности трактовать эти же знаки отстранённо. Пальто и шорты – прикольно, — точно Эдвард Нортон в концовке «Бойцовского клуба». Погрузить Эдварда Нортона в руины футбольного поля — прикольно. Ибрагимович на базе «Зенита»? А ведь была волна слухов, что он перейдёт в «Зенит»… И так далее. Мультиэкспозиция как отчаянная попытка придать драматизма тем снимкам, которые в нём не нуждаются. Лишь бы скрыть за формой ощущение недостаточной работы с моделью, отмахиваясь от собственных комплексов и надеясь получить одобрение в интернете после нервической выгрузки в сеть. А ценность тут только в человеке. Этот канал можно рассматривать как калейдоскоп лиц, душ. Независимое кастинг-агенство. На снимках — Лёня. Живой, открытый, смешной и внимательный. Учтивый и смелый. Ты понимаешь, что всё правильно, только когда начинается взаимодействие на одной волне, когда происходит поступательное движение навстречу друг к другу. «Нет» заготовленным речам в попытке ввести человека в состояние, «нет» заранее подобранным фотографиям из модных журналов, «да» — ушлому водителю эвакуатора, который с лицом блаженного просветителя пытается убедить нас, что он лишь раб системы, что ему «тоже надо кушать», и «вы всё сами понимаете». «Да» — стрессу, новизне, и принятым наспех решениям, всё во имя сбрасывания социальных масок, и не перед камерой, а друг перед другом. Камера лишь сопровождение, приятный бонус.

Мне не нравится в вас многое, – петербургский стиль, гальская закваска, ваше нео-вольтерианство и слабость к Флоберу, – и меня просто оскорбляет ваша, простите, похабно-спортивная нагота. Но вот, с этими оговорками, правильно, пожалуй, будет сказать, что где-то – не здесь, но в другой плоскости, угол которой, кстати, вы сознаете еще смутнее меня, – где-то на задворках нашего существования, очень далеко, очень таинственно и невыразимо, крепнет довольно божественная между нами связь Владимир Набоков, «Дар» все фотографии

Спасибо за кикфлипы, парни Вот почему мы катаемся на доске — посмотри, как это влияет на душу человека «Середина 90-х», реж. Джона Хилл