Inner Text | Alina Sudislavleva

Роман бьёт все рекордии по внедрению в себя всего, что мне не нравится. Вот, например, я не люблю читать экшн. Экшн хорош в голливудских боевиках. Нафига он в текстах, я без понятия. Самая скучная хрень. Сегодня жалуюсь Асе: Фу, в романе экшн пошёл, весело, но бесит. Ничего, основную часть экшна займёт затемнение, как обычно с сексами! О! А сейчас экшон прерывается на еблю! (на флэшбэк в смысле) Но от ебли я уже тоже устала! Ася: Скоро допишешь, значит. Верная примета! Но нет, не скоро. Фото во мраке, чтобы не было спойлеров, но главное там видно: каждая строчка в текстовом файле это юнит сюжета. Некоторые прям целые линии раскрывают. Здоровая связка из нескольких фоновых линий ещё только началась как раз в этом экшне. Шла 499-я тысяча знаков. #процесс

Внезапный бонус в #буква_за_буквой 💗— Бабушка Сегодня могло бы исполниться 100 лет моей бабушке, маминой маме, Судиславлевой Ирине Константиновне (12.10.1925-7.03.2015). Я ее всегда завала «буля». Бабушка очень много вложила в моё воспитание. Всегда для меня звучало как инопланетный язык выражение «поехать в гости к бабушке». Мы-то в одной квартире всю жизнь жили. Бабушка оплатила мое высшее образование (у нее была большая пенсия, т.к. она провела в Ленинграде добрую половину Блокады). Читала и хвалила мои тексты, включая фанфики, вот настолько она была широких взглядов (она их называла фантиками). Смотрела со мной мое любимое шоу (а я с ней сериалы). И даже моих друзей со спутанным гендером называла их анимешными никами, а не Олями. В общем, всем бы таких бабушек. Бабушка умела (и в отличие от меня любила) готовить, обожала заниматься огородом (чувствуете, откуда всё растёт). Она была учителем русского и литературы, ее родители Зинаида Щукина и Константин Судиславлев тоже были педагогами. А мама Зинаиды младенцем была подброшена в барский дом, где ее вырастили как родную. В 5 лет бабушку привезли в Ленинград, а родилась она в городе Боровичи Новгородской области. Замуж она вышла в 36 лет, маму родила в 37. В юности у нее был возлюбленный, но он уехал куда-то на север, а ей и в Ленинграде неплохо жилось. Большую часть жизни она работала в английской гимназии на Васильевском острове. Моя мама родилась в коммуналке там же, причем забавно, что мой институт находится ровно напротив их бывшего дома. Дедушка довольно рано умер от инфаркта, да и в целом бабушка к их знакомству уже давно полагалась на себя, содержала свою маму. Как любая такая женщина, она была довольно авторитарной и не прочь была поругаться (вещи не так лежат, деньги не на то тратятся). Но она была душой компании, очень отзывчивой. Её обожали подруги и ученики, одна из первых учениц, когда уже сама была пожилой женщиной, часто навещала ее и привозила нам гостинцы. В деревне ее тоже вспоминают с теплотой. На #фото 1. 1950, Ирина с троюродной сестрой Лидией 2. 1961, на юге 3. 1998, август, шашлыки у нас в деревне, у крестных: моя крестная, бабушка, Илья (тот самый, который меня на прошлой неделе на концерт отвез), я (мягкая собака все еще жива, хотя отощала), мамина крестница и названая дочь, моя названая сестра Оксана, мама. 4. 2011, август, шашлыки ровно на месте моего нынешнего дома. Светится окно старого дома. В кадре моя бабушка, моя названая бабушка Анна Григорьевна, мама, мамина близкая подруга поют песни.

Продолжаем эпоху «Аккорда» в #буква_за_буквой 1. Май 2014. Еще один главный инструмент иппотерапевта — мячик. 2. Ноябрь 2014. Семинар по социальному проектированию. Надо сказать, на полученных во время таких семинаров знаниях мой внутренний продюсер едет по сей день (и во многом ведет этот канал). 3. 25.04.15 Очередной фестиваль «Добрый рок», запущенный «Аккордом» в 2014-м (он проводится раз в месяц до сих пор). За спиной подключаются музыканты, которых я же и пригласила — группа моего друга Олега Барабаша «ХПБ». Я забежала на фест только послушать их сет и заодно рассказать непосвященной публике, на какую такую иппотерапию мы собираем деньги (на проведение бесплатных занятий). Толкать спонтанные речи со сцены или на камеру — до сих пор один из моих безотказных скиллов. Тот вечер примечателен тем, что ночь накануне я провела на знаковом для всей моей дальнейшей жизни вичхаусном рейве (именно там Каин орал вслед Нулевому «Егооор!», и я еще не знала, что упомянутый Егор станет для меня тем, кем станет). Но ничего, выспаться я успела. Правда, среди дня у меня начались месячные, так что до феста я действительно дотащилась исключительно на силе любви к музыке Олега (как и до Питера на прошлой неделе). 4. 22.05.15 Ежегодный благотворительный конный праздник «Поделись летом!» Вершина моей продюсерской карьеры в рамках «Аккорда». Я полностью рулила конной площадкой (еще были площадка мастер-классов, площадка чаепития и концерт) — создала нереально крутой договор для контрагентов, договоры для владельцев лошадей, не промахнулась в суммах, кому сколько надо заплатить, и т.д. Это был самый крупный из таких праздников, на площадке работало, если не ошибаюсь, 20 лошадей (не все сразу, партиями). Горжусь неимоверно. Эпоха другой социалочки 5. Март 2017 Очередной семинар по грантам и проектированию. Тогда я уже запускала иппотерапевтический проект в Гатчине, откуда через 3 месяца работы сбежала с нервным срывом. Проект существует до сих пор. На интерактиве на фото я бурно рулила процессом, и тетушка из какого-то клевого НКО сказала, что я крутая лидерша. На этой похвале я до сих пор катаюсь, когда мне надо управлять процессами и решать вопросики (например, поменять дома окна). 6. Октябрь 2018 Проект Арт-логистика. Мозговой штурм о том, чего мы хотим от проекта. А вот тут манифест проекта моего авторства, написанный в моем любимом жанре художественного канцелярита (много говорила о нем в «Блоге как процессе») 7. Декабрь 2018. Арт-логистика, встреча для волонтеров. 8. Декабрь 2018. Вместо офиса Арт-логистика использовала театрально-цирковую студию, принадлежавшую начальнице. Вот тут задорные итоги работы проекта за первые и последние три месяца его существования. 9. Ноябрь 2022. Вторая встреча курса моей писательской мастерской. Курс состоял из 9 занятий, темы шли последовательно, но посещение было свободное. Эта встреча примечательна тем, что единственный раз там был незнакомый человек. 10. Апрель 2023. Встреча писательской мастерской из цикла разовых занятий «Как писать текст и не отчаиваться». Примечательна тем, что ее посетила моя бесценная муза Ася @Green_Asa. #фото#синтаксическиесвязи

Блиц-челлендж от Анны Кавалли Жить со мной это: 🔮 Так или иначе оказаться в тексте 🤩 Брейнстормить для моих текстов, не зная почти никакого контекста («ну вот один чувак сделал одну вещь, кто ему может помочь?») 🤩 Вкусно и иногда необычно кушать #жить_со_мной

В #буква_за_буквой сегодня триггерная (для меня) тема. Если вы не выносите, когда рядом с вами впадают в жертву, то пост лучше не читать. 🌺 — Безработная С работой у меня как-то не задалось. У меня даже трудовой книжки нет. Никогда в жизни не пробовала 5/2…

выросла с волонтера (на 1м фото) до руководителя проекта

Встретила у коллеги чудесный челлендж «Буква за буквой». (По ссылке полные правила и что делать с твёрдомягкими). Если коротко, до нового года нужно написать 33 поста о себе — по числу букв в русском алфавите. 〰️〰️〰️〰️ 🎋 — Алина В детстве я терпеть не могла своё имя. Собственно, с десяти лет представлялась в бумажной переписке, а потом в интернете и в неформальной среде в реале Пенкой. Когда мне было 10 и я занималась лошадьми, я увидела в магазине видеокассету про лошадей. Меня так впечатлил этот факт и обложка, где была белая лошадь на фоне серого неба Ирландии, что я подумала про морскую пену и решила, что Пенка это отличный ник. Но почти сразу поняла, что нужен ещё более взрослый, официальный вариант, так что придумала слово foamwind (Пенный Ветер). Когда выросла и стала больше общаться в реале, иногда ради приличия (не все любят ники) представлялась Алиночкой. Люди охуевали, думали, что я понтуюсь, и всё равно звали меня Алина, чем страшно бесили. В детстве бабушка называла меня Лика, а мама — Алиша, но почему-то эти уменьшительно-ласкательные не прижились, я довольно быстро стала исключительно Алиной. В нашей деревенской тинейджерской тусовке пацаны любили вопить «Алинка-бутылка в канаве валялась». Оля называет меня Алинушка, и мне очень нравится такой варик. Около десяти лет назад я поменяла фамилию с дедушкиной на бабушкину и поняла, что проблема была не в имени. Жалею, что не догадалась об этом раньше и не издала свою первую книгу под бабушкиной фамилией. Теперь я с удовольствием говорю, что я Алина Судиславлева (единственная и неповторимая, чё). Но имя Пенка мне по-прежнему нравится. Надеюсь, мой мужик, когда он мне встретится, будет называть меня и так тоже. Сидим мы как-то с главным музыкантом моей жизни Коляном и его тогдашним режиссером на студии. И я гыгыкаю: что ж вы за люди такие выпендрёжные, один Николай Аркадьевич, другой Иван Никитич. Вот я — простая русская женщина Алина Эдуардовна! На #фото моя книга в Киеве и я в 2012-м (найти свое фото с бейджиком было сложно, но я смогла) #буква_за_буквой Бонус: 🔠- Алхимический развод

небольшой рассказ на несколько страниц. Это нетипичный для меня #текст по форме. По содержанию типичный. Очень уязвимо себя чувствую, выкладывая такие хрупкие, менее отточенные, чем обычно, вещи. Буду рада отзывам и бессвязным эмоциям.

Некоторые тексты совершенны. Всё в них идеально, каждое слово на своём месте, каждый ход, каждый образ. Таковы многие мои миниатюры, многие мои фанфики, некоторые эссе и даже, пожалуй, пара романов. Нет им предела, какой ни открой — едва ли промахнешься. (Чувствуешь ярость? Это моя заточка в тебе поворачивается.) Некоторые тексты требуют от меня растянуть собственные рамки, отлепив их от привычной формы. Преодолеть паттерн и вышвырнуть себя на новую ступень развития. Таковы, несомненно, По золотистой ржи, Полуостров Пыль, Сказки Дикого леса, Кассандра, Три спички, клетки песни, За порогом. Среди эссе подобные тексты тем более есть. Возможно, в первую очередь это Письма на слюдяных пластинах и Двойная сплошная. (В моменте кажется, что каждый второй такой. Но проходит время, и остаётся линия растяжения: этим текстом тянула; этот прошёл по живому, дрожащему, но уже растянутому.) Редкие тексты по-настоящему, бескомпромиссно важны. Непреодолимы в том смысле, что, не преодолев их, не найдёшь новых ступеней, не то что на них не вскарабкаешься. Такие тексты несовершенны. Они хромы и разлаписты. На них порой смотреть не хочется, потому что из них торчит — весь мой корпус текстов, бывший, будущий и тот, которому ещё не дано случиться. Они одновременно консолидируют всё, что уже было, привычное и даже устарелое — и предсказывают то, что будет, даже если сейчас оно невозможно. Такие тексты опрокидывают тебя. Требуют и кажутся невозожными. (Вот сейчас новый текст требует от меня, требует и жрёт. Но он не кажется невозможным. Даже когда Ася предсказывает в нем миллион знаков, а я скромно ставлю на 800, это больше не кажется невозможным.) Однажды все твои тексты схлопываются до суммы всего, равной единице, и из неё вырастает вот он. Тот, который по-настоящему важен. По-настоящему важна «Жена Гильгамеша». Однажды мне вытянули карту, послание которой гласило: «Будь всеобъемлющей, а не специфичной». По-настоящему важен «Сопутствующий ущерб». Однажды (300 лет назад) Иззи (никогда не существовавший в этой реальности) сказал что-то вроде (по-английски, потому цитата неточна) «убейте нас всех, но наш дух пребудет на протяжении всей вашей ебаной империи». Может быть, столь же важен «Последний сон». Но это я пойму позже. #процесс

Блин, какая крутая мысль про название — контейнер. У меня всегда огромные проблемы с неймингом. И если от названия глав я могу категорически отказаться, считая их неуместными излишествами, то от названия всей целой крупной формы уж никак не отказаться. А меня в целом тоже нервирует необходимость эти названия придумывать. Теперь с образом-контейнером, думаю, будет как-то полегче ужиться с самой необходимостью. А вообще я тяготею к неймингу по принципу "Имени розы" у Эко. Позволю себе нудно процитировать автора, но, кажется, цитате в этом обсуждении самое место: Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению – машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие. Заглавие, к сожалению, – уже ключ к интерпретации. Восприятие задается словами «Красное и черное» или «Война и мир». Самые тактичные, по отношению к читателю, заглавия – те, которые сведены к имени героя-эпонима. Например, «Давид Копперфильд» или «Робинзон Крузо». Но и отсылка к имени эпонима бывает вариантом навязывания авторской воли. Заглавие «Отец Горио» фокусирует внимание читателей на фигуре старика, хотя для романа не менее важны Растиньяк или Вотрен-Колен. Наверно, лучше такая честная нечестность, как у Дюма. Там хотя бы ясно, что «Три мушкетера» – на самом деле о четырех. Редкая роскошь. Авторы позволяют себе такое, кажется, только по ошибке. У моей книги было другое рабочее заглавие – «Аббатство преступлений». Я забраковал его. Оно настраивало читателей на детективный сюжет и сбило бы с толку тех, кого интересует только интрига. Эти люди купили бы роман и горько разочаровались. Мечтой моей было назвать роман «Адсон из Мелька». Самое нейтральное заглавие, поскольку Адсон как повествователь стоит особняком от других героев. Но в наших издательствах не любят имен собственных. Переделали даже «Фермо и Лючию». У нас крайне мало заглавий по эпонимам, таких, как «Леммонио Борео», «Рубе», «Метелло». Крайне мало, особенно в сравнении с миллионами кузин Бетт, Барри Линдонов, Арманс и Томов Джонсов, населяющих остальные литературы. Заглавие «Имя розы» возникло почти случайно и подошло мне, потому что роза как символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у нее почти нет: роза мистическая, и роза нежная жила не дольше розы, война Алой и Белой розы, роза есть роза есть роза есть роза, розенкрейцеры, роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, rosa fresca aulentissima. Название, как и задумано, дезориентирует читателя. Он не может предпочесть какую-то одну интерпретацию. Даже если он доберется до подразумеваемых номиналистских толкований последней фразы, он все равно придет к этому только в самом конце, успев сделать массу других предположений. Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.

Голая тётя на улице (или дядя, что более типично) Намедни Ася выложила два своих новых романа, которые я обожаю и которые имела честь бетить. Особенно «Кракенчик» дорог моему сердцу. Но вот пост, которым Ася их осветила, вызвал у меня шквал негодования. Еще бы: там были указаны в виде списка из двух пунктов ссылки на тексты и их краткие описания. А названий романов обозначено не было. (Теперь-то уже и названия есть.) Я посчитала, что подобной небрежностью Ася обесценивает собственные произведения, и возмутилась. А дальше у нас произошел занимательный диалог, который я и публикую с её разрешения. Ася: Я знаю, что тебе важно название, но я это просто как факт приняла. foamwind: Всем важно, все ищут текст по названию. Иначе бы названия не изобрели ещё тыщу лет назад! Для меня описание — это просто белый шум. Ася: Я названия никогда не запоминаю. Это должно быть либо что-то уж очень редкое, либо ещё что прям триггернутое. Я ищу по цитате или набору тегов, потому что вот их я помню. foamwind: Ну и называла бы свои тексты, набором тегов. Ася: А можешь объяснить про важность названия? Потому что мне 5 лет Литинститута так и не смогли foamwind: Итак, объясняю. Голая тётя на улице Ядерный реактор без чехольчика Текст без названия Клетки без мембраны Психотическое без невротического Короче, это, контейнер. Мета-объект, отделяющий объект от среды. Описание это, конечно, тоже контейнер, но он более вязкий. Как вкладыш с инструкцией. Ася: Ну, с голой тётей это нормы приличия, с реактором — опасность, с клеткой — вообще смерть. Куда текст относится? Т_Т foamwind: Так, ладно, в загадках типа «уберите лишнюю фигурку» я бы пошла к шизофреникам. Там один ряд, не игра убери лишнее!) Ася: Я не понимаю, что происходит с текстом без названия. Название же не только контейнер? Оно должно там дополнительные оттенки смысла давать. Но у тех же классиков есть без названия! И ничо им это не мешало. И аааааа foamwind: Я не знала про классиков. Думала, только стихи так делают... (( Ася: Ну там какие-то малые формы. Не романы, ладно. foamwind: С текстом ничего не происходит. Мозг. Мозг кашу ням ням. К малым формам у меня особо нет претензий. В смысле есть, но я понимаю, что это вкусовщина и психология. Но я тебе объяснила на уровне своих ощущений через реактор =Ь Ася: Я могу просто принять как факт, что вот людям нужно название. foamwind: Хочется провести эксперимент на каком-то умеренно популярности авторе и заставить его выпускать повести без названий. И посмотреть, нужны ли они людям. Мне кажется, на самом деле не очень. Потом я попросила помощь зала, и из зала сказали, что список из двух пунктов с названиями больше цепляет взгляд, чем без них. И это навело меня на мысль. Человеческий мозг мыслит этими, как их, ядерными реакциями. То есть название — это сжатая точка раскрутки. Может, цифры тоже так функционируют, но я сразу подумала про тезис и его развертывание в научной работе. Ты же начинаешь с тезиса, а не прям с объяснения сразу. Название это типа тезис, к которому при желании можно свести текст (в грубом приближении, конечно). Тогда драббл/рассказ без названия ощущается как мысль, не сформулированная до тезиса, свободное размышление, а не законченное повествование. 〰️〰️〰️〰️ У меня очень болезненные отношения с неймингом. С тех пор как я научилась давать всем текстам названия (году в 2014 это произошло, если не позже), у меня на них пунктик. Поэтому я бессовестно осуждаю авторов, которые публикуют тексты формата «ну вот вам зарисовка». Впрочем, в большинстве случаев я с ними никак не пересекаюсь и не читаю безымянные зарисовки, так что каждый волен обращаться со своими текстами по-своему. Ура, демократия! А для полноты картины вот вам подборка постов в тему: ▫️To name or not to name: 1 и 2 ▫️Любое название ▫️Лучший вид #процесс Коллега принесла в комментарии крутейшую цитату из Умберто Эко, несу вам ⬇️ #источники

В закрепе у меня висит информационный пост, но иногда я болтаюсь по чужим каналам и рассказываю о себе. Почему бы не собрать немного правды о себе* в относительно связный текст про писателя, который тут обитает. Пишу магический реализм и лирический экзистенциализм в русреале или околофэнтезийных сеттингах про музыкантов, писателей, художников, лошадей, религию, поиски смыслов; фанфикшн про негетероромантичные отношения, асексуалов и полиаморов; эссеистику про жизнь и творческие процессы. Это если очень обобщенно. Я всю жизнь писала оригинальную прозу, и мне было дичайше сложно писать фанфикшн, писала только коротыши и очень редко. Но когда жахнул кризис всего в 2022-м, я больше не могла писать оригинальное, утратила смыслы и ощущение субъектности, и от этой встряскм научилась писать фф. Это был дичайший творческий и личностный рост. Сейчас я снова могу писать ориджи, но все равно фф пишется чаще и объёмнее. Глобально фанфикшн, на мой взгляд, это просто стилистический гиперприём, а не какой-то отдельный вид литературы. По крайней мере в моем творчестве так, и я свои тексты не делю на фикшн, оригинальную художку и эссеистику, всё суть мой корпус текстов. Да и чужие тоже не делю на ориджи и фанфикшн. Но для фф у меня есть отдельный канал-архив @ao3foamwind, где собраны все мои фики. Здесь я тоже очень много говорю про фф, но без сильного акцента, тк для меня все тексты это тексты. Многие люди определяют себя как визуалы или аудиалы и мыслят картинками или звуком. А я мыслю текстом, буквами. Потому что кинесиетик, а буквы напрямую связаны с приложением физического, телесного действия. Не имею в виду, что перед глазами буквы в виде изображения стоят в голове. Но весь мир на сознательном уровне в первую очередь формулируется для меня через текст. Я в принципе не мыслю свою жизнь в отрыве от текста. Логично, что люблю писать от руки и каждый день это делаю. Но не текст — я слишком ленивая, чтобы набирать уже однажды написанное, так что послелние годы текст пишу сразу на устройствах. Если я хочу активно писать, мне помогает, когда много дел по хозяйству, чтобы перемежать ими текст и быть в тонусе. Кто-то становится добрее к чужим ошибкам по мере углубления в письмо, а я, наоборот, чем больше пишу, тем более непримиримой становлюсь к недостаткам чужих текстов. Но это с точки зрения лингвистики. С точки зрения литературоведения мне пофиг. И только автолитературоведение - — моё излюбленное гилти плэже. Я обожаю концепцию Ролана Барта о смерти автора. Меня утешает идея, что в чужом тексте я всегда смотрю на себя, а автор дело десятое. И свои тексты стараюсь выстраивать так, чтобы читатель не думал, а чо хотел сказать автор? Автор в половине случаев ничо не хотел, текст его заставил. Вот и сейчас мой 12-й роман пиздит меня по печени, собирает на своих страницах всё, что мне не нравится в чужих текстах и чего я стараюсь не допускать в своих, а я только следую за ним и теряю дар речи от его красоты. Но не весь, вот пост скомпилировала с помощью письменной речи и такой-то матери. #процесс *вряд ли кто заметил, откуда цитата, так что просто скажу, что из Жены Гильгамеша.