Московский винегрет

28 мая 1987 года 18-летний Матиас Руст на легкомоторном самолете приземлился в самом центре Москвы. Он хотел сесть в Кремле или на Красной площади, так как других мест в Москве просто не знал. Но в Кремле для посадки не было условий, а на Красной площади было много людей. В итоге пилот, зайдя со стороны Большой Ордынки, сел на Большой Москворецкий мост и накатом доехал до храма Василия Блаженного. Пока Матиас Руст рассказывал москвичам о своём желании поговорить с Горбачёвым, появились военные, которые оцепили самолёт. Но встречаться с Рустом Горбачёв не захотел. Не оправдались и надежды немца на то, что его пожурят и отпустят. Ему предъявили обвинение в хулиганстве, нарушении авиационного законодательства и незаконном пересечении границы. Он был приговорён к 4 годам лишения свободы.

Церковь Иоасафа царевича. Усадьба Измайлово, городок Баумана. Построена 1679 г. Снесена 1937 г. О ней писал Иван Бунин: «…В жаркий майский день ходил в село Измайлово, вотчину царя Алексея Михайловича. Выйдя за город, не знал, какой дорогой идти. Встречный мужик сказал: «Это должно быть, туда, где церква с синим кумполом». Шел долго. Увидал, наконец, древний собор, с зелеными главами, которые мужик назвал синими, весенний сквозной лес, в лесу стены, древнюю башню, ворота и храм Иосифа, нежно сиявший в небе среди голых деревьев позолотой, — в небе, которое было особенно прекрасно от кое-где стоявших в нем синих и лазурных облаков… Теперь тут казармы имени Баумана. Идут какие-то перестройки, что-то ломают внутри теремов, из которых вырываются порой клубы пыли. В храме тоже ломают. Окна пусты, рамы из них выдраны, пол завален мусором. Золотой иконостас кое-где зияет дырами, вынуты некоторые иконы. Когда я вошел, воробьи взвились с полу, с мусора, и с иконостаса в дырах, с выступов риз над ликами святых…»

1986 год. Актеры Александр Абдулов, Олег Янковский и Александр Адабашьян держат на руках режиссёра фильма «Храни меня, мой Талисман» Романа Балаяна.

Туалетная бумага в СССР была в дефиците всегда. Поэтому где бы людям ни встретилась очередь за ней — в неё немедленно становились. И брали, сколько дадут (в одни руки тогда давали ограниченное количество товара). Потом десятка два рулонов нанизывали на прилагавшуюся веревку и вешали на шею. И так удачливый покупатель мог проехать через весь город — никто не удивлялся, могли только деловито поинтересоваться: «Где брали?»

Арбат ул., 38/1, дом купца Астахова здесь в 1900-е гг. жил прозаик Борис Зайцев. Позже вспоминал, что, например, Константину Бальмонту, бывавшему здесь, «нравилась шумная и веселая молодежь, толпившаяся вокруг жены моей, – нравилось, конечно, и то, что его особенно ценила женская половина…» Иногда Бальмонт приходил «в мажоре… победоносно-капризен и властен. – Поэт желал бы читать свои произведения не в этой будничности, но среди рощ и пальм Таити или Полинезии. – Но откуда же нам взять рощи и пальмы, Бальмонт? Он, – пишет Зайцев, – осматривает нехитрую обстановку нашей столовой. – Мечта поможет нам. За мной! – И подходит к большому старому обеденному столу. – Макс, Вера, Люба, Борис, мы расположимся под кровлей этого ветерана, создадим еще лучшие, чем в действительности, пальмы. И он ловко нырнул под стол. Волошину было трудно, он и тогда склонен был к тучности, дамы проскочили со смехом, по-детски… И вскоре из пальмовой рощи раздались протяжные нежно-напевные и певуче-узывчивые строфы его стихов…»

5 октября 1926 года на сцене МХАТа состоялась премьера Дней Турбиных. Спектакль пользовался большим зрительским успехом, однако после разгромных рецензий в тогдашней прессе в апреле 1929 года «Дни Турбиных» были сняты с репертуара. Но, несмотря на обвинения в адрес автора, которого уличали в буржуазном настроении, по указанию Сталина спектакль был восстановлен и вошел в классический репертуар театра. Писатель Виктор Некрасов писал: «Известно, что спектакль «Дни Турбиных» по пьесе М. Булгакова Сталин смотрел… 17 раз! Не три, не пять, не двенадцать, а семнадцать! А человек он был, нужно думать, все-таки занятой, и театры не так уж баловал своим вниманием, он любил кино… а вот что-то в «Турбиных» его захватывало и хотелось смотреть, скрывшись за занавеской правительственной ложи»

В мае 1955 года в Москве, в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, открылась выставка «Шедевры Дрезденской галереи». Возле знаменитой картины «Сикстинская мадонна» кисти Рафаэля собралось много зрителей – люди смотрели, любовались, и вполголоса делились впечатлениями. Фаина Георгиевна Раневская услышала разговор двух чиновников из Министерства культуры. Один утверждал, что картина не произвела на него впечатления. На что Раневская выдала: – Эта дама в течение стольких веков на таких людей производила впечатление, что теперь она сама вправе выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет!

Пломбир Французский город Пломбьер в департаменте Вогезы не особенно велик, но хорошо известен, отсюда попал в Россию рецепт сливочного мороженного. Первое упоминание мороженого с таким названием относится к 1815 году. Российская рецептура пломбира несколько отличается от французского оригинала. Однако в 1917 году, с приходом советской власти, производство свернули. Позже, в 1936 году Сталин отправил Наркома пищевой промышленности Анастаса Микояна в командировку в США, с целью изучения и адаптации американского пищевого производства. Помимо закупки пищевого оборудования, Микоян привёз из США множество пищевых рецептов, одним из которых являлось мороженое. 4 ноября 1937 в Москве на американском оборудовании был выпущен первый «Пломбир».

Лев Толстой Москву не любил за суетность и невозможность работать, но почти каждую зиму проводил в столице и здесь написал около 100 произведений. В первый раз он приехал в Москву из Ясной Поляны в 9 лет, в январе 1837 года, и с тех пор считал, что с Москвой связан конец детства и начало отрочества. Основательно Толстой поселился в Москве только в 1882-м — в деревянном доме в Хамовниках (Льва Толстого, 21, стр.1). Но о Москве он писал постоянно, многие описанные в повестях и романах места узнаваемы, как дом Рюминых на Воздвиженке, ставший домом Болконских в романе «Война и мир». А поскольку Толстой переведен на все языки мира, которые имеют письменность, то и Москву многие видят глазами Левина, который приехал в столицу делать предложение Кити Щербацкой.

Дореволюционная реклама «Буфетчик-кондитер с накрышкой зала под скатерти, мельхивор и всякую посуду на своих столах под двести и боле персон гостей. Справляет купеческия уважаемыя свадьбы суваре балы и почтенныя поминки. Здесь же спросить тапёра, военного генерала и оркестру скрипок господина Брабанца. Люди во фраках, чулках и по всякому положению. Имеются бронзовыя люстры на сто свечей. Прошу оказать внимание с благодарностью. Съ почтением к вам в ожидании уважаемых заказов имею честь пребывать покорным слугой Петръ Ефимовичъ Козыревъ с С-ми.»

На всю Ивановскую Речь идет об Ивановской площади, на которой находится колокольня Ивана Великого. Там было место для глашатаев, которые зачитывали народу царские указы. Чтобы все услышали, кричать приходилось громко, на всю Ивановскую.

Владимир Маяковский. Учетная карточка Московского охранного отделения. 1908 год.