Scriptorium

Самое время разбирать мир-системные последствия таможенной войны, которую развязал трампизм. 2 апреля 2025 г. Д. Трамп увеличил тарифные пошлины для 185 стран мира; в списке нет России и Белоруссии с которыми США практически не торгуют. Пошлины введены на товары из Евросоюза (20%), Китая (34% в дополнение к уже недавно поднятым), Тайваня (32%), Японии (24%), Вьетнама (46%). Гуманнее всех Трамп обошёлся с Великобританией, Колумбией, Морокко и некоторыми республиками Центральной Азии («всего» 10%). Анализ таможенных войн Нового и Новейшего времени в Европе показывает, что чаще всего они предшествуют войнам реальным – кровопролитным и жестоким. Таможенные войны завершаются (рано или поздно) компромиссами, но они могут длиться годами и даже десятилетиями. И переходить в военные конфликты. Это в учебнике истории легко прочитать (через несколько строк), что позднее был достигнут компромисс в той или иной таможенной войне. Эти несколько строк нам всем предстоит прожить… Трамп меняет ландшафт мир-системы. Экономический рост в мировой экономике замедлится, а негативные явления для стран третьего мира (голод, болезни, экспорт экстремизма и терроризма и т.д.) усилятся. Впрочем, не только для них, но и почти для всех стран. Таможенные войны – наносят ущерб всем сторонам. Выигрывают только те, кто в них не участвуют. Для России сейчас – это чужая война. Таможенная война Наполеона Бонапарта с Великобританией тоже была чужой для России, но российские дворяне хотели торговать с Великобританией и это привело к Отечественной Войне 1812 г. Сейчас российское руководство явно не собирается вовлекаться в таможенную войну. Есть структурные факторы для удержания этой нейтральной позиции. Таможенные войны – это войны на экономическое истощение. Экономика США в первые месяцы такой политики ощутит на себе это достаточно болезненно, стоит ждать усиление антитрампистских настроений. Впрочем, негативные эффекты будут и для Евросоюз или такие страны как Бразилия и Мексика, которые уже вынужден сокращать свой импорт в США. Вероятность мирового экономического кризиса резко возросла. «День освобождения» (так Трамп называет начало таможенной войны) – попытка США поменять негативный мегатренд в глобальном развитии. США нужна диспозиция, которая обеспечит их доминирование на долгие десятилетия, а сейчас она выглядит шатко. Д. Байден и демпартия пытались укрепить США за счет экологизации политики и новой технологической революции. Но технологически Китай не отстает (это показал и недавний батл по поводу искусственного интеллекта двух сверхдержав), а зеленая повестка – слишком слабый аргумент. Поэтому Трамп решил вернуться к дедовским методам и объявил таможенную войну почти всему миру. С мир-системной точки зрения это означает попытку Трампа ввести налог на торговлю с США. Хотите торговать с нами – платите нам больше, у нас самый большой рынок в мире, он будет только крепнуть, а мы обогащаться. В Евросоюзе карбоновый налог мягче и гибче, а тут в мощные одномоментные пошлины против Китая и других. Несмотря на декларируемую готовность Евросоюза жестко ответить – Брюссель явно не хочет таможенной войны. С политической и секьюритизированной точки зрения Евросоюз не является united front, а выстоять в таком противостоянии можно только имея скоцентрированную политическую волю и управляемый механизм принятия решений. У Евросоюза нет ни того, ни другого. Поэтому Брюссель попытается договориться с Вашингтоном. И Трамп готов к уступкам для тех, кто будет ему присягать на верность. Но трампизм явно замахнулся на больше, чем может проглотить. В этой конфронтации он не сможет победить. А вот развязать торговую войну всех против всех и обеспечить снижение темпов экономического роста и создать плацдарм для новых военных конфликтов – вполне. Например, это приведет к радикализации в странах третьего мира (т.н. черных дыр типа Сирии или Йемена), которые начнут активнее экспортировать насилие. Трампизм добавил агональности (конфликтности) в мир-систему. Эти семена не могут дать мирные и созидательные всходы, но пока еще есть надежда, что они не взойдут вовсе.

В дополнение к колонке на Кремлевском безБашеннике. Вчерашний суд над Марин Ле Пен, признание ее виновной в злоупотреблении средствами Евросоюза и запрет баллотироваться на выборах президента в 2027 г., – это свидетельство перевода внутренней политики Франции и всего Евросоюза в активную фазу секьюритизации. Во многих странах первого и второго мира (в терминологии мир-системщика И. Валлерстайна) заметно проактивное устранение оппонентов действующей власти и обеспечение ее несменяемости за счет секьюритизации. Турецкая политическая система в этом смысле проходит тот же этап что и французская. И не только они, есть еще Румыния, Молдавия. Это тренд и новая нормальность: таких стран будет становится больше. Пожалуй, только Германия и скандинавские страны менее подверженны секьюритизации во внутренней политике (но не во внешней). Финляндия же как североевропейская страна – секьюритизирована и во внутренней, и во внешней политике, так же как и страны Балтии. Во Франции у Э. Макрона невысокий рейтинг: без устранения своих оппонентов он вряд ли сможет избраться и/или претендовать на роль лидера секьюритизированной Европы. Казалось бы, до 2027 г. еще очень далеко, но в политике принято пользоваться моментом. Ну а критерии эффективности у секьюритизированного политика будут несколько другими. Вот та же Франция в последние годы утратила политическое влияние в ряде африканских стран. Париж будет стараться это влияние вернуть. А еще команда Макрона будет продавать внутри Франции фактор усиления своего влияния на весь Евросоюз. Критиковать здесь действующие власти за то, что они так поступают можно только с ценностных (идеалы демократии) или геополитических (противостояние России с Западом) позиций. Первых в России крайне мало, вторых – хоть отбавляй. Секьюритизация – это данность, нормализация которой идет по всему миру. Политика – эта сфера возможного. И как бы цинично не звучало, если можно устранить своего оппонента – это делается. Политические системы двинулись в сторону авторитарной секьюритизации и это важнейший, фундаментальный признак, говорящий в пользу возрастания вероятности грядущих масштабных войн. Секьюритизации нужны экзистенциальные Враги и политики, возглавляющие этот процесс будут искать их (или уже нашли). Но в мире постмодерна Враги могут пребывать в состоянии навязчивого симулякра и это оставляет неплохие шансы на разрядку. При условии суверенного невмешательства в дела чужих стран и снижения значения публичной критики как таковой. Но экономическое расслоение внутри стран и между странами в ближайшее десятилетие будет расти возрастающими темпами. Структурные условия для этого уже созданы. https://t.me/kremlebezBashennik/41617

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О протестах в условиях секьюритизации Массовые, классические для демократий и авторитарных режимов, протесты в эпоху секьюритизации перестают действовать. Будут формироваться другие форматы смены власти. Протесты в 2020 г. в Белоруссии были очень масштабными, но они оказались практически полностью нивелированы спустя год. Нынешние протесты в Сербии или Турции демонстрируют какие-то астрономические цифры вышедших людей на улицы. По некоторым оценкам, в Стамбуле на протесты в минувшие выходные вышло до 2,5 млн чел., и даже если эта цифра завышена – никто не оспаривает, что на улицах главного турецкого города протестовало больше миллиона человек. И, тем не менее, что в Сербии, что в Турции про опрокидывающий сценарий эксперты говорят с невысокой вероятностью. Классика политтехнологий развитого модерна и постмодерна – контроль над улицами и общественное мнение. Но, после восстания Венгрии в 1956 г. и реформ А. Дубчека/ Пражской весны 1968 г. эти страны оставались под контролем СССР более двадцати и тридцати лет соответственно. А сам Дубчек (после короткой ссылки турецким послом) отправился работать механиком в лесохозяйство на окраину Братиславы. Рейтинги доверия властей Чехословакии и Венгрии в период «нормализации» были низки (примерно 15-20%), но секьюритизация сделала свое дело и забетонировала возможности смены власти. Сейчас уличные протесты остаются способом выпуска пара, но дают властям возможность легально (под видом борьбы с беспорядками) действовать против активистов. Путем точечных задержаний госвласть получила возможность удалять наиболее активные (пассионарные) элементы и добиваться желаемого исхода. Среди протестных историй последних лет стоит упомянуть и Армению, где премьер-министр Никол Пашинян пересидел уже не одну волну массовых протестов против него. За счет выдержки и точечных действий против оппонентов удалось перемолоть политиков, пытавшихся контролировать ресентимент от Нагорного Карабаха. Политический философ Ханна Арендт в свое время писала, что насилие – последний инструмент политики. В том смысле, что он используется в последнюю очередь, так как он самый неэффективный. Но в эпоху секьюритизации возможность монопольного применения насилия становится ключевым фактором удержания власти, против которого политическое недовольство и оппозиция пока не нашли действенных инструментов. Много надежд возлагалось на соцсети и транснациональные корпорации, но классические государства полностью на этом этапе выиграли борьбу у различных ТНК и медиа. Индифферентность Д.Трампа к происходящему внутри различных стран разительно отличает его от классического подхода США и еще больше снижает роль транснационального фактора во внутриполитических делах. Секьюритизация усиливает несменяемость власти не только на уровне практик, но и на уровне морали и ощущения нормальности. Но это - в краткосрочной перспективе. В средне- и долгосрочной перспективе будут появляться новые, более радикальные формы протеста, дворцовые перевороты и более развитые формы гражданского сопротивления. Они придут на смену пресловутым цветным революциям, однако для вызревания этих новых (а, по сути, старых и давно уже известных практик) понадобятся годы и даже десятилетия. Протест в Турции был бы успешен, если бы все протестующие прекратили работать, оплачивать картами еду в супермаркетах и смогли бы парализовать работу республиканских властей на 20-30 дней. Все это сейчас нереально. Подавляющему большинству есть что терять, и они не хотят этим рисковать. Это же не пролетарии начала ХХ в. До движений Махатмы Ганди в эпоху секьюритизации довольно далеко. Секьюритизация только вступает в мир-системе в свои права и опрокидывающих гражданских и мирных протестов в ближайшие 3-5 лет на территории стран первого и второго мира в большой Евразии ждать не стоит. Ну а в странах третьего мира перманентная война всех против всех, и там явно не до мирных массовых мирных протестов.

Д. Трамп пытается давить «гантелей» на Киев и Москву одновременно, но важным маркером на этом этапе становится Иран. Стратегия одновременного давления на Москву (больше формального и с оговорками), и на Киев (и демонстративного и реального) остается. Она позволяет Трампу мнить себя главным арбитром и пребывать в инерции имиджа миротворца. Впрочем, от имиджа миротворца почти ничего не осталось. Трамп настаивает на том, что у Ирана не должно быть ядерного оружия и настойчиво предлагает «сделку» по атому. Для режима аятолл это означает смерть с отложенным действием. Через некоторое время Трамп обещает ввести вторичные пошлины для Ирана и даже угрожает бомбардировками. Впрочем, это привычная история на Ближнем Востоке. Фактор вторичных пошлин Трамп трактует как невозможность стран покупающих иранскую нефть торговать с США. Аналогичные угрозы есть и в отношении российской нефти. Очевидно, что одновременно против Тегерана и Москвы такие пошлины вводиться не будут. На самом деле риторика может быть разная, но и В. Путин и Д. Трамп сделали ставку на стратегические договоренности и это важнее тактических маневров и риторических оборотов. Здесь могут быть различные информволны и демонстративная критика США со стороны российских пропагандистов. Сути это не поменяет. А вот с Ираном будет важнейший тест-развилка для Трампа. Решится ли он на бомбежки и пошлины, которыми так пугает полмира (Европу, Иран, Россию). Иран уже отказался от прямых переговоров с Трампом и хочет говорить через посредников. Это значит, что Вашингтон навязывает слишком плохие и даже унизительные условия и в Тегеране не испытывают на сей счет иллюзий. Сейчас стороны будут работать над возможностями паллиативных решений и здесь фактор Москвы может быть полезен обеим сторонам. У Тегерана возможности сопротивления ограничены. Даже несмотря на тотальную секьюритизацию этот политический режим выглядит как не очень устойчивый, но смена власти в Иране маловероятна без большой войны. Как бы то ни было, Иран все больше подходит на роль актора, в отношении которого американский президент (при помощи Б. Нетаньяху) выльет свою агрессию и раздражение по поводу того, что Трамп еще до сих пор почему-то не главный дизайнер архитектуры мир-системы. Есть у него такая, знаете, метафизическая неудовлетворенность. И да, Трамп похоже не понимает, что аншлюс «великой» Гренландии для него обернется необходимостью глотать айсберги токсичности, от которой он уже не оправится. Дуумвират пока настаивает на том, что Гренландия – это кусочек торта, который можно проглотить на десерт. И перейти к другим, более интересным блюдам мир-системного рациона. Присоединение Гренландии (если оно, все-таки состоится) будет означать для Трампа прохождение Рубикона. Дальше только путь к диктатуре. Но вероятность этого присоединения не стоит переоценивать. Речь скорее идет о фактическом контроле, а не 51-ом штате.

Переговорный трек переходит в затянутый сериал, который не обещает прорывных решений в ближайшие месяцы. Переговоры в режиме моментальных договоренностей (Veni.Vedi.Vici) – это трампистско-синоптикальный нарратив, который никто кроме администрации Д. Трампа и не поддерживал. В виду его низкой реалистичности. Трамп позиционирует себя как Гай Юлий Цезарь, но пока не очень-то тянет эту роль. В то же время, Киев и союзные ему Евросоюз и Великобритания уже не слишком рассчитывают поколебать тактический союз Москва – Вашингтон. Вбросы и попытки стравить стороны есть, но они мало влияют на диспозицию. После избрания Трампа конфигурация стабилизировалась, она не привела к миру и вряд ли приведет в ближайшие месяцы, но и изменение конфигурации пока маловероятно. Сегодня В. Путин переговорил с Р.Т. Эрдоганом, как сообщается, по поводу Украины. Анкара рассчитывает сыграть свою роль, хотя карты у нее не слишком сильные, это явно не экстрафактор. Китай занял выжидательную позицию и в его дрейф в сторону Евросоюза/Великобритании не верится. Динамизм конфигурации снижен, ситуация стабилизируется, а конфронтация продолжается. С момента прихода к власти Трампа у Зеленского нет никаких успехов. Есть только воля к сопротивлению и сдерживание ради выигрыша времени. Но все равно позиции Зеленского не улучшаются. Он прилагает большие усилия для того, чтобы продолжать военные действия. Риторика про скорую смерть оппонента – явно не от хорошей жизни. Нужно что-то говорить, бодриться, отсюда и такие заявления, которые рано или поздно сыграют против Зеленского. США уже потребовали от Украины не только соглашения о редкоземельных ресурсах, но и нефть и газ, а также контроль над строительством дорог и портов. Это означает полный отказ от суверенитета Украины, по сути, раздел ее. Трамп тратит время (на Украину) и чем больше он тратит – тем больше он захочет получит. Резкая, арктически-холодная реакция Кремля и угрозы добивания – тоже элемент усиливающегося давления на Киев. Но для Европы сейчас важен киевский режим, потому что это ресурс против Вашингтона. В том, что Трамп хочет подмять под себя Европу – нет сомнений. А Брюсселю нужно сопротивляться и в этих условиях Киевский режим – это ресурс сопротивления не только (и даже не столько) Москве, сколько Вашингтону. Вероятность мирных договоренностей этой весной стремительно уменьшается и почти близка к нулевым значениям. Новый заход для переговоров будет возможен тогда, когда у Киева будет заканчиваться вооружения, а это случится летом этого года.

Бодрая поступить трампизма замедляет темп, по Гренландии администрация Трампа незаметно сдает назад. Вице-президент США Д.Д. Вэнс прилетит в Гренландию, но планы публичных мероприятий существенно скорректированы. Дело ограничится посещением военной базы в Питуффике, а хождение в гренландский народ (90% составляют представители эскимосских народностей и немного датчан) решено было не проводить. Если бы Вэнс решился-таки публично поучать жизни эскимосов в Гренландии – эффект был бы крайне негативный. Всему миру было бы показано как горстка северян бьет вице-президента США и отправляет его разорванный в клочья политический имидж домой. Осознав это в Вашингтоне осмотрительно решили воздержаться от проповеди непрекрытого трампизма на чужой территории. Гренландия с огромными территориями и акваториями и населением менее 60 тыс. чел. желает независимости, но стать шифоньером владений Трампа – не желает. На фоне прямолинейной тактики «носорога» в Гренландии быстро сформированы антиамериканские и антиприсоединительные настроения. Трамп может попытаться купить Гренландию и ее жителей и обеспечить им очень большие экономические бонусы, но северяне не согласятся. Мировоззрение североевропейцев предполагает мышление на несколько поколений вперед и резонный вопрос что мы оставим нашим детям и внукам. Умеренность, скромность и идеалы равенства в сложных климатических условиях делают жителей Севера резистентными к краткосрочным благам и бусам luxery life в эпоху постмодерна. Жители Гренландии понимают, что сохранив независимость Гренландии они будут привлекательны для всей арктической конфигурации в ближайшие десятилетия. А это не только США, но и Китай, Россия и, главное, очень перспективные торговые маршруты Арктики. Став частью США гренландцы получат золотой дождь благ, который закончится быстро. Десять – пятнадцать лет назад (еще до эпохи секьюритизации) «приарктический» Китай активно пытался зайти в Гренландию и Исландию. Что-то получалось, но к 2020-2021 гг. американцы зачистили политэкономическое влияние Пекина на этих островах. Позиция Дании по крупнейшему острову такова: США можно контролировать Гренландию с точки зрения военных задач и вопросов безопасности, но экономические блага от острова нужно делить с Копенгагеном и делится с Нууком. То есть в идеале для Копенгагена все оставить как есть, но так уже не получится. Трамп уже поднял волну и усилил политический вес Гренландии. На недавно прошедшем референдуме первых три места заняли партии, выступающие за независимость от Дании. То есть «Носорог» в посудной лавке все разгромил, но для себя ничего не добился. Ровным счетом ничего. Трамп, напомню, замахнулся не только на Гренландию, но и на Северо-Западный проход, который формально контролируется Канадой, но там Оттава и раньше мало на что могла влиять. По вопросы Гренландии администрация Трампа медленно сдает назад, стоит ждать каких-то паллиативных соглашений. Гренландия скорее всего станет независимой, а Трамп подпишет какие-то соглашения с Нууком, но присоединения не будет. И сдавать назад придется не только Вэнсу, но и самому Трампу.

Рыночная модель заменяется секьюритизированной. А в условиях секьюритизации государство будет насыщать окраины и новые территории ресурсами, а также людьми (гражданскими и военными). Будут создаваться условия для того, чтобы люди ехали на стратегически важные окраины. Государство и социальность останутся сверхцентрализованными по методам управления и концентрации ресурсов, но секьюритизация требует повышенного внимания окраинам. И это будет первостепенным вопросом государственной политики на ближайшие 5-10 лет. Вступление в НАТО нейтральной прежде Финляндии (акт секьюритизации) породил ответные действия. Создан Ленинградский военный округ, выделяются дополнительные средства на охрану границ, повышаются темпы строительства жилья в Ленобласти. Понятно, что наиболее концентрированно эта политика реализуется в Крыму и новых регионах. Или пример из советской истории: накачка ресурсами и людьми республик Балтии после завершения Второй мировой войны. Логика была тоже секьюритизированной, сохранение новых территорий. Хотя была еще и задача распространения мягкой силы – демонстрация Западу витрины советского социализма с человеческим лицом. Российский политический режим очень гибок в плане поддержки нужных ему инициатив и категорий граждан. Прежде всего за счет перераспределения потоков и ресурсов, которые предварительно сверхконцентрируются. В ковидные годы это были врачи, с начала СВО добровольцы, айтишники, а после ее завершения – это будут молодые семьи (демография) и переселенцы на стратегически важные окраины. Секьюритизация требует внимания окраинам и делает необходимым частичное перераспределение ресурсов в их пользу. Предыдущий (и этот тоже) пост про это, а не статус регионов, децентрализацию и переносы столиц. Эти темы давно уже надоели и сейчас оторваны от реальности гораздо больше чем 4-5 лет назад. https://t.me/kremlebezBashennik/41549

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук Центр – Окраина в российской политико-экономической перспективе Медленно (и даже не очень заметно) намечаются тектонические сдвиги в диспозиции отношений Центра и Окраин в российской социальности. Россия останется сверхцентрализованной в политико-экономическом смысле, но сверхконцентрации ресурсов в географическом плане госвласть постарается избежать. Несколько маркеров этого процесса: заявление спикера Совфеда о необходимости сократить прием в столичные вузы иногородних студентов. Речь шла о коммерческом приеме, но у многих это вызвало ассоциацию с советской практикой лимитирования (в широком смысле слова). Далее: действия крупных госкорпораций (по поручению властей) о переводе своих сотрудников и офисы в регионы. Этот процесс идет уже не первый год, очевидно, в связи с полученными установками от руководства страны. В Московской агломерации сформирован мощный ресурсный центр, хаб и концентрация производственной базы с численностью примерно 23 млн чел. Потенциал расширения есть, хотя темпы строительства жилья, например, в Московской области снизились. Подмосковье остается лидером по строительству жилой недвижимости, но результат 2024 г. (11,4 млн кв. метров) ниже на 9%, чем в 2023 г. Снижаются темпы строительства и в Москве. Во многом это следствие экономической ситуации в стране, но не только. Полагаю, что госвласть уже начала реализовывать секьюритизированную, а не рыночную модель восприятия социально-географического пространства. То есть, во главу угла будут ставить не краткосрочные интересы лояльного крупного бизнеса, а задачи безопасности. А это означает, что: 1. Приоритет получают новые регионы, и власти будут всячески заинтересованы в том, чтобы туда (а не в московскую агломерацию) переезжали люди. 2. В число приоритетных попадают и регионы со стратегическим значением с точки зрения нацбезопасности и возможной внешнеполитической конфронтации (Севастополь, арктические и дальневосточные регионы, Калининградская область). Их приоритет на уровне госпрограмм существует уже давно, но тот же дальневосточный гектар и стимулирующие программы в Арктике буксуют. Государство, особенно если военная конфронтация завершится (встанет на паузу), будет уделять гораздо больше внимания этим проектам, в которые будут вкладываться значительные ресурсы. 3. Социум в полумобилизованном состоянии – поэтому масштабные столыпинские проекты (предполагающие переселение десятков тысяч семей) кажутся более вероятными в ближайшие годы. Для атомизированного социума это, в целом, несвойственно, но в России очень сильна государствоцентрированность мышления граждан из-за этатизированного сознания большинства россиян, которых приучили реагировать на запросы государства. Тем более, что эти запросы предполагают материальное стимулирование. Госвласть находится в такой стадии своего развития, что сверхконцентрация власти для нее - абсолютная необходимость, а вот сверхконцентрация ресурсов (прежде всего - людских) на относительно небольших территориях – наоборот. Сохранение территорий и логики экстенсивного (за счет природных и прочих ресурсов) развития требует преодоления малонаселенности на стратегически важных окраинах (от Калининграда до Владивостока). Конечно, Московская агломерация сохранится как ресурсный центр и хаб в долгосрочной перспективе, но предполагаю, что власти в ближайшее десятилетие сделают акцент на развитие стратегически значимых окраин. Не периферии в целом, а именно - стратегически значимых окраин. Про Периферию - разговор отдельный.

Израиль, похоже, готовит новую военную операцию в секторе Газа. Ее итогом может стать нечто более важное – если не механизм международно признанного «расселения народов», то соответствующий прецедент. Предложение Дональда Трампа расселить жителей сектора Газа (более 2 млн чел.) восприняли как постмодернисткий бред и синоптикальный способ привлечения внимания к политическому Ego президента. Однако, похоже, он реально попытается реализовать этот проект. Израиль создал на минувших выходных управление по эмиграции из сектора Газа. Ранее ОАЭ, Саудовская Аравия, Египет и Катар выступили против расселения жителей Газы. Расселение нанесет огромный удар арабскому миру даже не столько с имиджевой точки зрения, сколько с позиции исторической памяти. История – имеет много наслоений; арабы и евреи имеют основания считать территорию сектора Газа своей. То есть с точки зрения исторической справедливости конфликт неразрешим. Дуумвират (Трамп-Маск) со своими огромными сверхресурсами может не только давить на арабские страны (это нежелательно), но пытаться с ними договориться и даже заплатить за перемещение и обустройство сотен тысяч людей. Никаких договоренностей пока, впрочем, нет. Это гипотетический вариант. Нынешняя эмиграция из сектора Газа в расчете на тех, кто способен уехать самостоятельно. ХАМАС, конечно же, это не нужно, и он постарается не допустить массового оттока. Но сочетание военных ударов с открытыми шлюзами релокации усилят отток населения из сектора Газы. Если Трамп договориться постфактум с арабскими монархиями и выделит на обустройство уехавших значительные суммы – это может быть значимым прецедентом решения межэтнических и межконфессиональных конфликтов. То есть породит не классических беженцев эпохи модерна, а релокантов эпохи постмодерна. Стоит напомнить, что в Нагорном Карабахе конфликт уменьшил свой потенциал с отъездом подавляющего большинства этнических армян. Это отнюдь не самое хорошее решение вопроса, но других просто нет. Перемещение в Нагорном Карабахе коснулось около десяти тысяч человек. В случае с сектором Газа масштаб в двести раз больше. Трамп не хочет ссориться с богатыми арабскими монархиями, которых он видит не только союзником по Аврамическим соглашениям, но и важными донорами и инвесторами своей политэкономической деятельности. Поэтому планы расселения жителей сектора Газы наряду с новым витком военной операции — это очень плохая новость для режима аятолл в Тегеране. Респектабельные монархии арабских стран (плюс Республике Египет) Вашингтон может предложить хорошие условия и резко ослабит или демонтировать режим аятолл в Тегеране. А цель именно такая. Запутывающийся с возрастающей интенсивностью клубок международных противоречий провоцирует не только рост секьюритизированных диктатур, но и появление фигур, способных рубить гордиевы узлы этих противоречий. В том числе и посредством создания современных механизмов, позволяющих относительно безболезненно расселять массы людей. В будущем такие механизмы явно понадобятся, но до их институционализации очень далеко. Если же Иерусалим и Вашингтон собираются линейно плодить беженцев – это только усилит радикализацию арабского мира и приведет к умножнению конфликтности уже в ближайшие годы. Этот кейс продемонстрирует насколько хорошо Трамп знает уроки истории и насколько далеко вперед он мыслит. Вполне возможно он будет поступать по принципу «после меня хоть потоп», но пока из его действий следует стремление создать новую политико-экономическую архитектуру мир-системы.

В «человейниках» ПИК в Московской агломерации уже вторые сутки не работает интернет, а оператор Lovit обещает обещать. Ситуация типичная для человейникизированной России: у собственнников и арендаторов мало прав. Причина, как заявляется, масштабная DDOS атака. Многих жильцов и без DDOS атаки не устраивало качество интернета, а уйти от Lovit жильцы, фактически, не могут. Многие связывают нынешнюю DDOS атаку с внешнеполитической ситуацией, но и четыре года назад фактический монополизм провайдера в ПИКовских ЖК тоже присутствовал. Никуда он не делся и сейчас. Сотни тысяч людей без интернета, а у провайдера лежит даже сайт и дозвониться до него практически невозможно. Сейчас жильцы подняли шум и быстро вытащили тему в федеральную повестку, к чему провайдер и их пиарщики явно оказались не готовы. В домовых чатах жильцы и арендаторы подозревают, что провайдер не спешит восстанавливать инет и, в лучшем случае, пообещает перерасчет (20 руб. в сутки). Жильцами ставится резонный вопрос о фактически монопольном «праве» Lovit поставлять услуги в жилые комплексы, построенные ПИК. Тактика реагирования жильцов на проблемы такого характера - массовые жалобы, на индивидуальные обычно ЖК и провайдеры реагируют по принципу «проблема рассосется сама». Управление такими многоквартирными ЖК требует возможности жильцов решать мелкие вопросы, но монополизация блокирует очень и очень многие возможности. В густонаселенной московской агломерации легче создать информационный шум и это отчасти помогает. Роскомнадзор подтвердил факт DDOS атаки, а значит восприятие процесса будет секьюритизированным. Посмотрим, среагирует ли ФАС. Внимание к проблеме привлечено.

Переговорный трек пока еще не буксует, но явно замедлил свой ход. Стратегически Кремль делает ставку на максимально полные договоренности с США, а вопросы завершения военных действий особо не педалируются. Свою часть условного перемирия Москва соблюдает, а то, что Киев не будет соблюдать свою часть было изначально очень вероятно. У Д. Трампа длинные руки, но инфорсмент (принужденние) в отношение Киева – не очень-то получается. Но если принуждение будет усилено – В. Зеленский подчинится. С наскока перемирия достичь не удалось (предпосылок для этого недостаточно) – переговорный трек пошел по длинному пути. С каждым шагом у Киева сокращается набор возможностей, но он еще достаточен для продолжения военных действий три-четыре месяца. Москва, похоже, не собирается размениваться и нарушать договоренности. Отношения с Трампом и возможность влиять на него – важнее. Нынешний этап цугцванга для Киева в том, что Франция и Евросоюз в целом поддержали отказ от ударов по энергоструктуре России и Украине, а Киев продолжает их наносить. И общественное мнение в Евросоюзе формируется в сторону ответа на вопрос кто больше всего заинтересован в продолжении военных действий. В этих условиях Москва будет педалировать локализацию конфликта, но это цель №2. Цель №1 наполнить договоренности с США как можно большим содержанием, которое принесет стратегическую пользу. А завершение военного конфликта – вопрос отдаляющейся и неопределенной перспективы. К сожалению, пока это так. А что мистер Трамп? У него все хорошо и безудержный оптимизм. Это такая маска победителя, которая вросла в его имидж и он не снимает ее даже тогда, когда Зеленский по телефону обещает ему соблюдать условное перемирие, а утром выясняется, что газоизмерительная станция в Судже атакована. Трамп обманут и выглядит дураком, но им не является. Почему? Потому что у Трампа всегда все хорошо. Замедление ритмов переговоров по завершению военных действий уже произошло. Это повышает риски эскалации, но пока не слишком высоко. Выстаиваемая Вашингтоном и Москвой конструкция работает, хотя и не слишком хорошо. Но о других конфигурациях мирного трека акторы договориться не могут. Все эти «мирные конференции» в Швейцарии прошлых лет и прочее – изначально мертворожденные проекты. Трек Москвы и Вашингтона пока работает и является перспективным, хотя и стоит ожидать пробуксовки в вопросах завершения военных действий в ближайшие недели.

Векторы развилки Турции – Стамбульский и Сирийский; оценки вероятности опрокидывающего сценария. Протесты минувшей ночью в Стамбуле показали, что ситуация достаточно шаткая, но, скорее, не из-за протестов, а из-за большой игры, которая разворачивается в Турции (и вокруг Сирии). Р.Т. Эрдоган, добившись свержения Б. Асада в Сирии, усилил имперские амбиции глубинного турецкого народа. Его ситуативный альянс с Брюсселем и скрытая поддержка Великобритании придали ему уверенности в собственных силах. Турецкие власти не первый раз пытаются обнулить арестованного мэра Стамбула Экрема Имамоглу, но устранить его, как и всю оппозицию, пока не получается. Массовые протесты в мегаполисах Турции и блокировка соцсетей – дело привычное. Блокировка соцсетей – отработанный механизм реагирования на теракты, которые в Турции, к сожалению, довольно часты. Очень важно: курды больше симпатизируют оппозиционной Республиканской народной партии, с которой, как считается, им легче будет договориться об автономии или даже независимости (очень маловероятно, но не исключено). Сейчас Сирия стала почти подконтрольной Эрдогану территорией. По логике: Эрдоган включил Сирию в сферу своего влияния. А по диалектике: сирийское средневековье втягивает цивилизованную Турцию в свое кроваво-грязное болото. Решение ударить по Имамоглу не спонтанное, а осознанное, но очень рискованное. В расчете на свое политическое долголетие Эрдогана (71 год). Уходить на пенсию – Эрдоган не может, не дадут ему спокойно дожить. Евросоюзу сейчас будет сложнее закрывать глаза на политику Эрдогана. Турецкий президент уже объявил, что не приедет в Брюссель на встречу лидеров Евросоюза. И тут же появляются сообщения из канцелярии Эрдогана по поводу возможного разговора с В. Путиным. Как заявляется по Украине, но в реальности Эрдогана больше интересует возможности договориться с Россией (и Израилем и США) по Сирии. Симптоматично и показательно, что ему именно сейчас понадобился диалог с Москвой. Эрдоган хочет показать свой международный авторитет глубинному турецкому народу. В этом он может найти умеренную поддержку Москвы. Имамоглу и вся турецкая оппозиция уже поняли, что их по частям раздробят и переварят за последующие 2-3 года. Поэтому оппозиция призывает к полной мобилизации недовольных и готова к борьбе. Вполне возможно, что на оппозицию будут наклеивать ярлыки террористов и экстремистов и использовать фактор курдов. Но это очень опасное оружие. Может полыхнуть очень сильно. После свержения Асада и триумфа Анкары многие эксперты предупреждали, что эта победа будет опасной для Турции. Эрдоган своими жесткими действиями против оппозиции открыл очень опасные шлюзы. Дальнейшая очень жесткая секьюритизация позволит Эрдогану сохранить власть в своих руках, но она будет легитимной только если будут теракты и организованное насилие против действующей власти. Граждане Турции – люди свободолюбивые и не захотят лишать себя свободы, право голоса и гражданских прав. Пока силовики не собираются разгонять протестующих граждан. Стамбул и Анкара в осаде, но к этому команда Эрдогана приготовилась. И в ближайшие дни будет пытаться сбить протестную волну, а оппозиция, наоборот, мобилизовать и усилить ее. Евросоюз, играя на стороне Эрдогана, ведет достаточно токсичную игру, такая поддержка (равно как и заигрывание с сирийскими головорезами) разрушает самое ценное, что есть у Брюсселя – мягкую силу. Но у Евросоюза есть поле для маневра и возможность дистанцироваться от Эрдогановой секьюритизации. Прогноз: пока Турция будет колебаться между Стамбульским (глобалистски-прозападным) и Сирийским (исламско-имперским) проектами. Тактическую победу одержит Эрдоган, но новые и новые «черные лебеди» будут прилетать чаще. От имперского-экспансионистской политики Эрдоган не откажется в любом случае. Поэтому через 2-3 года ситуация в Турции может взорваться, но вряд ли сейчас. У Эрдогана хватит сил удержать ситуацию под контролем сейчас. А вот зачистить оппозицию «под ноль» как в других евразийских странах – скорее нет. И это значит, что опрокидывающий сценарий реализуется, но не сейчас.