Scriptorium

Для Запада конфликт цивилизации по С. Хантингтону – крайне невыгодный вариант развития событий. Запад выстраивает свою цивилизацию в логике взаимозависимости, а против него может выступит исламский/арабский монолит при молчаливом согласии ханьского монолита (Китай). Запад и, прежде всего, США строят свою стратегию доминирования на основе взаимозависимости. Поэтому, например, покупка арабскими шейхами футбольных клубов в Англии и инвестиции в экономику Европы всячески поощряются. Эта политика дала определенные эффекты: глобализированные ОАЭ в конфликте между Израилем и Палестиной по большому счету остаются нейтральными. Однако цивилизация полумесяца на основе событий в секторе Газа получила мощнейший импульс для консолидации: миллионная демонстрация в Стамбуле и многотысячные демонстрации во многих городах Европы – тому свидетельство. Для Запада конфликт между Израилем и Палестиной намного важнее чем СВО: потому что арабов в мире более полумиллиарда и многие из них проживают в странах Запада. Мигранты в США, Евросоюзе и Великобритании способны формировать не только общественные настроения, но и беспорядки: а это существенный урон правящим партиям в этих странах и очевидные политические риски. Все это обеспечивает стремление США и, шире, всего Запада поскорее свернуть конфликт. Однако просто так Израилю не укажешь: у него своя логика и свои представления о справедливости и необходимости. В этом плане, похоже, Вашингтон и Иерусалим пришли к определенному компромиссу. Стратегия Израиля в войне против ХАМАС (и Палестины): нанести молниеносный удар, демилитаризировать часть сектора Газа и перейти к перемирию. Конфликт между Израилем и Палестиной грозит перерасти в масштабную региональную войну, однако США попытаются сделать все возможное, чтобы этого не случилось. То есть ставка делается краткосрочные, но очень интенсивные военные действия и готовность все это проглотить арабскими странами и Ираном. Конфронтационный потенциал мир-системы увеличивается.

Ситуация, упомянутая ув. Дмитрием Михайличенко стереотипна для византийской системы управления. Формально наделенные полномочиями лица бессильны перед внутренними договорённостями истинных власть имущих. В итоге вся работа уполномоченных органов сводится к разведению руками и попыткам компенсировать последствия решений "серьёзных акторов" за счёт интересов групп, не имеющих политического представительства - к примеру, простого демоса. Такое положение дел характерно и для законодательной власти, и для правоохранительных органов, и для судов - хаотизация системы управления эффективно поддерживает незаменимость как режима, так и отдельных неформальных доверенных: аналогично вахтёру-ключнику на производстве, имеющему исключительное понимание того, где что лежит и что куда подходит, и, на основании подобного сакрального знания, наделённого правом командовать всеми, включая директора предприятия.

Глава Центробанка Э. Набиуллина уже много лет говорит о том, что льготная ипотека разгоняет инфляцию: это фактурно было доказано во время пандемии и после нее. Тем не менее, лоббистский потенциал курирующего стройку вице-премьера М. Хуснуллина каждый раз добивается своего. В ущерб кошелькам простых граждан. Исследования 2020-2021 гг. показывали, что льготная ипотека разгоняет инфляцию. В то время ЦБ предлагал ограничить ее действие отстающими регионами, на что, фактически, Хуснуллин ответил, что ему неинтересно заниматься проблемными регионами типа Еврейской автономной области. Основная застройка идет в столицах, Краснодарском крае и мегаполисах. Там и льготная ипотека процветает. Теперь же Набиуллина предлагает сделать льготную ипотеку только антикризисной мерой. Льготная ипотека не только разгоняет инфляцию, но и наполняет страну трудовыми мигрантами, за которыми Хуснуллин ездит в Таджикистан и просит у местного феодального правителя Э. Рахмона расширить квоты на дешевую рабсилу. Антиэмигрантские настроения, умноженные на высокой уровень беспокойства граждан по поводу инфляции, – могут дать определенный резонанс. Хуснуллину бы остановиться или замедлить темп, но он этого не сделает. Слишком много на него завязано. И его влияние очень высоко. Плюс фигуру Набиуллиной всерьез в политических раскладах не воспринимают. Все что у нее есть – это возможность диагностировать экономические проблемы и управлять банковским сектором. Это очень много для субьекта экономической политики, но недостаточно для политической субьектности и возможности навязывать свою политику правительству.

Мадьярский премьер В. Орбан великолепный исполнитель византийского стиля и политического действия в режиме «между струйками». Его заявление о том, что Евросоюз представляет собой плохую пародию на СССР вызвало заметное одобрения Кремля. И, ожидаемо, неодобрения главы европейской дипломатии Ж. Борреля, который с раздражением сообщил, что никто Венгрию в Евросоюзе не держит. Не беда, что Орбан называет советское правление для Венгрии и, конкретно, кровавые события 1956 г. – трагедией. Сейчас для Москвы важна не историческая интерпретация, а геополитическая конъюнктура. А Венгрия при Орбане выглядит самым подходящим элементом, который потенциально может выйти из Евросоюза. Возможно, в высоких российских кабинетах это преподносят как потенциальный раскол целого Евросоюза. Хотя, даже если допустить, что Венгрия выйдет из Евросоюза (крайне маловероятно) – никакого раскола объединения не будет. Евросоюз - это гибкая псевдо-империя, которая, тем не менее, во многом зависит от США. Ну а Орбан, тем самым, не только заявляет о себе как о потенциальном бенефициаре пророссийской политики, но и как выразителе антибрюссельских настроений в Восточной Европе. Политики такого профиля недавно победили на выборах в Словакии, да и в других экс-соцстранах недовольных евросоюзным доминированием немало. P.S. Относительно же советской «танковой» политики в Венгрии, кстати будет заметить, что после событий 1956 г., как и после пражской весны 1968 г. в Чехословакии, рейтинги коммунистов в этих странах были на уровне 10-15%, но это не помешало номенклатуре этих государств править еще несколько десятилетий до конца 1980-х гг.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О бытовой коррупции российского социума как значимом социальном и политическом индикаторе Соцопросы предшествовавших февралю 2022 г. лет показывали высокий уровень ощущения социальной несправедливости в социуме и, одновременно, значительный уровень бытовой коррупции. После начала СВО произошел экспорт/проекция несправедливости с правящей верхушки на коллективный Запад и других геополитических врагов. Ощущение социальной несправедливости в социуме несколько уменьшилось, и этот эффект уже можно считать, как минимум, среднесрочным. Запрос на борьбу с коррупцией по-прежнему высок, однако общество все более и более терпимо относится к любым формам коррупции, в том числе и бытовой. Наряду с ней процветают и серые схемы в экономике, «покупки без чека» и прочие, более серьезные варианты ухода от налогов. Все это ментально восходит к лукавому двоемыслию, которое исторически укоренено в России на протяжении веков. Этот феномен еще до М.Е.Салтыкова-Щедрина, например, ярко расписал А. де Кустин, который в 1839 г. посетил Россию и написал самую знаменитую (хотя и местами откровенно русофобскую) книгу о нашей стране в XIX в. С тех пор в плане противодействия бытовой коррупции у нас мало что поменялось. Одна из особенностей современного состояния российского государства - в том, что она ведет к ослаблению возможностей общественного контроля за властью. Тема борьбы с коррупцией полностью в руках силовиков: они имеют огромный ресурс влияния на гражданскую бюрократию, но социум в этом процессе - на второстепенных ролях. Одним из косвенных эффектов такого положения дел является все более и более терпимое отношение социума к коррупции - как бытовой, так и масштабной. Борьба с коррупцией в российском обществе немодна, хотя доносители в таких типах социальности как массовое явление были всегда. Причем, чем хуже дела в экономике – тем больше доносчиков: это почти историческая закономерность. Запрос на борьбу с коррупцией как политический ресурс в нынешних условиях имеет ограниченный радиус действия. Как средство внутриэлитных разборок, например, в регионах – тема борьбы с коррупцией разыгрывается, и проигравших админэлит «скармливают» обществу, а оно их, с удовольствием, «сжирает». Однако институциональные условия сказываются таким образом, что в масштабной и обширной коррупционной тематике пока никто не заинтересован. И дело даже не только в грядущих президентских выборах, которые, действительно, характеризуются стремлением зафиксировать внутриэлитный баланс что на уровне федерального центра, что в регионах. Политической системе, в которой и так значительный крен в сторону силовиков, излишнее «закошмаривание» гражданских не нужно: это стресс-фактор, который чреват структурными дисбаланасами. Обществу, как в сталинские (или несостоявшиеся андроповские) времена, многоуровневая и масштабная борьба с бытовой коррупцией пока не грозит. Социуму нужно сохранять серую зону своего относительно комфортного пребывания, дабы не потерять лояльность большинства власти. Тем более, что нынешняя власть не готова пока к выстраиванию тотальной социальной мегамашины, в которой все будет единомысленно и синхронизированно в северокорейских тонах. Бессубъектное в политическом смысле слова общество будет и дальше оформляться в качестве придатка правящего класса, а в дела государственной важности (в том числе и распределение бюджетного пирога) лезть не будет. К коррупции такой социум не может относиться нетерпимо не только на уровне политических действий, но и на уровне ментальных схем и представлений о нормальности.

В Махачкале (Республика Дагестан) сорван митинг в поддержку Палестины: государственная власть четко показывает многослойному и многонациональному российскому обществу – не вмешивайтесь. Это не тот конфликт, где нужно искать одну из сторон. Такая установка плохо вписывается в черно-белые каноны пропаганды, в рамках которых в военных столкновениях всегда есть хорошие и всегда есть плохие. Ну а пацифистские установки не могут быть сейчас широко тиражируемыми по иным, широко известным, причинам. Поэтому в вопросах конфликтов на Ближнем Востоке, в вопросах армяно-азербайджанских противоречий и многих других, – власть дает сигнал не вмешиваться, не митинговать, не протестовать и следовать официальным нарративам государства во всей внешней политики. А следовать официальным нарративам государства сложно так как они исходят из realpolitik и ценностное измерение теряется. Но это не в первый раз: обеспечение ценностного измерения будет за счет антизападной и патриотичной риторики.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук Россия и Турция: амальгама взаимозависимости и соперничества Остававшийся долгое время нейтральным Туркменистан в скором времени вступит в Организацию тюркских стран: инфраструктура влияния Турции на постсоветском пространстве расширяется. В каком статусе находятся Россия и Турция на постсоветском пространстве? Формулировки про партнерство и соперничество явно неполные и требуют более точного анализа. В 1990-е гг., когда внешнеполитические возможности России ослабли, Турция распространила свое влияние не только на республики Центральной Азии, но и на российские регионы, населенные тюркоязычным населением. Ярким выражением этого процесса стала не только челночная торговля, но и турецкие лицеи в Башкирии и Татарстане. Позднее Россия смогла нейтрализовать это влияние, но в Центральной Азии семена влияния Анкары посеяны, и они уже проросли. Исторически Россия как империя проводила политику на снижение влияния Турции в Закавказье и Центральной Азии. Долгое время в XVIII-XIX веках соперничество характеризовалось стремлением освободить Константинополь-Царьград (Стамбул) и нейтрализовать влияние османов в Евразии. Нынешний этап характеризуется причудливой амальгамой. Бесспорно, что в Закавказье, прежде всего, за счет сближения с Азербайджаном, Турция празднует успех. Долгие десятилетия российские правители вытесняли и зачищали ресурсы влияния Турции в этом регионе, но сейчас это невозможно. Вступление Туркменистана в Организацию тюркских стран - еще один успех, который показывает, что Р.Т.Эрдоган может создавать и альтернативный, независимый от России, газовый клуб. Такие перспективы есть, хотя их явно не стоит переоценивать, тем более, что Россия имеет устойчивое влияние на Туркменистан, который без решения Москвы не может реализовывать свои газовые проекты (не считая китайского направления). Сейчас руководство России и Турции взаимно осознают свои краткосрочные (в историческом плане) выгоды и партнерствуют, но при этом и соперничают, в том числе и в Центральной Азии. Для России Турция сейчас важна как окно в глобальный мир. Турция слишком сильна, чтобы прогибаться (как Казахстан) под угрозы вторичных санкций со стороны США, и этим она полностью устраивает российское руководство. В то же время, в долгосрочной перспективе идет выкармливание собственными руками соперника, который очень быстро может перейти из состояния потенциального оппонента в актуальное. Автократии этих стран, тем не менее - значимый фактор сплочения: происходит сшивка бизнес-интересов для турецких, да и российских элит. Даже если сейчас партнерство-соперничество В.Путина и Р.Т.Эрдогана смотрится как временное и тактическое – эта сшивка создает условия для того, чтобы стать долгосрочной, несмотря на социокультурные различия этих евразийских и, можно сказать, околоевропейских государств. Тем не менее, тут значителен риск того, что в случае смены власти в Турции и развороте на Запад выстроенная инфраструктура влияния Турции на постсоветском пространстве будет прямо развернута против России. Пока у власти Эрдоган - этого, скорее всего, не случится, но он не вечен. Общий вывод об усилении влияния Турции на постсоветские реалии не вызывает сомнений: это долгосрочный тренд, который вызван тем, что Россия сейчас вынуждена кормить Турцию и пользоваться ее услугами по широкому спектру экономических вопросов (потенциальный газовый хаб, авиаперевозки, зерновые сделки и далее по списку). Эти же ресурсы Турция будет тратить на усиление своего влияния на республики Центральной Азии, расширение влияния в Закавказье и даже взаимодействие с Украиной.

Византийские социологи вновь разгоняют темы про российских релокантов и якобы враждебное отношение к ним социума. Тут нужно учитывать, что все эти византийские социологи работают по заказу, а заказ на изготовление артефактов общественного сознания у них есть. Реальное отношение общества к релокантам – нейтральное и даже отстраненное. Атомизированное сознание и аполитичный социум не предполагают жесткого осуждения и фанатичной ярости. Но если поставить, например, вопрос об отношении к москвичам в Сибири или же Тверской и Владимирской областях – то сегмент негативно настроенных будет значительным. В околомосковских регионах многие жалуются на то, что все врачи уехали работать в Москву, а в летний период на выходные продуктовые магазины повышают цены, так как богатые москвичи приезжают и скупают все подряд. Можно еще и про вывоз мусора из Москвы в регионы ЦФО порассуждать и тогда антимосковские позиции части жителей региональной периферией станут понятными. Это к тому, что при «правильной» постановке вопроса можно жонглировать социологией так, как угодно. В целом же, релоканты, эмигранты и прочие уехавшие становятся серьезной проблемой российского социума. Но эта тема не нова, как и отношения к москвичам: отношение у социума к этим вопросам устоявшееся и стабильное. Тем не менее, по числу уехавших за последние двадцать лет Россия в числе лидеров среди всех стран мира, что показывают доклады ООН. Поэтому власть активно пресекает влияние уехавших на российский социум. Формирование негативного отношения к уехавшим – это своеобразный заградительный барьер для пресечения будущих потоков (или ручейков) уехавших. Другим, более эффективным, является слабый рубль. А политические и жесткие заградительные барьеры в таком случае устанавливать не нужно. Тем более, что открытые (или приоткрытые) двери позволяют канализировать негатив и избавляться от носителей протестных настроений цивилизованным образом.

Указ главы государства, обязывающий экспортеров продавать валютную выручку для стабилизации курса рубля, – вынужденная мера, которая может дать некоторый эффект. В России последние двадцать лет баланс четко в пользу экспорта, который преобладает над импортом. Однако с начала 2023 г., когда вступили в дело нефтегазовые санкции Евросоюза и США, ситуация поменялась. Сейчас баланс экспорта и импорта примерно одинаковый, тогда как предыдущие годы российская экономика находилась в условиях меркантилистского комфорта. Средневековые экономисты-меркантилисты считали, что процветают те страны, которые продают больше чем покупают. Тем самым обеспечивается в страну драгметаллов. Понятно, что логика средневековых мыслителей не совсем применима к реалиям ХХI в., однако сейчас она и неактуальна для современной России в силу количественных параметров. Жесткое и быстрое принуждение экпортеров со стороны Сюзерена должно дать некоторый эффект. Экспортеры не могут его игнорировать, однако поскольку валютной массы не хватает, – перебои вновь более чем вероятны. Тем более, что экспортеры будут уходить в сторону и, скорее, симулировать исполнение государственного указа. Тут возможны разные приемы: например, экспортер демонстративно продает выручку и отчитывается государству, а его же прокси-фирмы скупают ее назад в течении 2-3 часов. Плюс поле для коррупции становится обширнее. Тем не менее, государство уже давно перешло к прямому и жесткому контролю экспортеров. Если получится системно надавить на нефтяников, металлургов и прочих – этого запаса хватит на полгода или год. Дальше вероятны новые меры принуждения. На очереди маячат и граждане с доходами выше среднего: пока физлиц с «токсичными» долларами и евро не трогают, но дело может дойти и до них.

Сверхдоминирование государственной власти над социумом создает простор для причудливых узоров и на муниципальном уровне. Некоторое время назад власти в Саратове провели конкурс по сбору фотографий вывесок заведений на иностранных языках, а власти Ярославля активно борются с плевками на улицах и обещают доносящим на плюющихся жителей до 70% от суммы штрафов. Вероятнее всего, сбор информации о вывесках должен помочь муниципальным властям убедить предпринимателей переименовать названия на русскоязычные, а доносительство против плюющихся – сделать город чище, но вряд ли речь идет о моральной чистоте. На муниципальном уровне горожан беспокоят экологические вопросы, раздельный мусор, локальные проблемы и зоозащитные дилеммы. Однако инициативу горожанам муниципалитеты не дают: в этих условиях у муниципальных властей есть возможность рисовать свои узоры и воспитывать горожан по-своему, добавляя того, чего М.Е. Салтыков-Щедрин назвал бы самодурством. При жесткой дисциплине чистота улиц может быть обеспечена: это доказал и А. Лукашенко в Минске и других городах Белоруссии, аналогичная стилистика была и в советское время у многих секретарей обкомов. Эта же логика чистоты лежит в основе традиционных субботников и призывах мэров к уборке снега горожанами: интенция к усилению этих советских практик будет возрастать. Нынешняя ситуация оставляет возможность муниципальным властям играть в свои игры и занимать горожан специфическими требованиями, но большинство градоначальников пока предпочитают не выдвигать сверхтребований и не беспокоить лишний раз социум. Тем не менее, вся конфигурация работает на то, что общество постепенно и косвенно принуждают выполнять стандарты правящего класса. Это не обязательно может быть негатив и самодурство, но тенденция именно к усилению обязательного выполнения требований муниципальных властей по широкому спектру вопросов будет усиливаться.

Ответ на варварский садизм и жестокость боевиков ХАМАС у Израиля жесткий: его можно назвать «цивилизованным» только если взять это слово в кавычки. По сути, Израиль не только призывает жителей сектора Газа уехать в Египет, но и выдавливает мирное население оттуда. Жители сектора Газы не имеют никакого влияния на ситуацию: их положение нечто среднее между заложниками и рабами ХАМАС, причем многие с признаками стокгольмского синдрома. Египет как бы (ключевое слово) подыгрывает Израилю и заявил о готовности принимать беженцев, но только 2 тыс. чел. в сутки. Есть еще возможность уехать через Израиль: уже ок. 200 тыс. жителей покинули территорию, но население сектора Газы ок. 2,5 млн. чел. Из них, как минимум, 40 тыс. боевики с оружием. Израиль уже не скрывает, что готовится к наземной операции в секторе Газа, что может означать удаление этой «раковой опухоли» на Ближнем Востоке, но с огромными потерями для тех и других. По сути, сейчас идет финальная стадия подготовки к полномасштабной войне. С началом наземной операции в секторе Газа риски расширения военного конфликта до регионального, в том числе и втягивание в него Ирана будут высокими. Но это же открывает окно переговоров с участием России и Китая, которые могут сыграть роль акторов, удерживающих Иран от вмешательства в военный конфликт. Ну а ХАМАС или Хезболла в этих раскладах – расходный материал, которым все пожертвуют, но для таких договоренностей усилий США и Лиги арабских государств явно недостаточно.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О российском контексте восприятия локальных военных конфликтов в мире Начавшиеся на минувших выходных жесткие военные столкновения Израиля с боевиками ХАМАС и объявленная Палестине война сфокусировали внимание на этом событии политизированной части российского социума. Соцопросы показывают, что информированность о таких событиях даже в аполитичном российском социуме обычно высокая. Освещение этого и других военных событий может сказать достаточно много о паттернах мышления политизированного сегмента российского социума. Отсюда - и околоконфликтные тезисы. 1. Призма СВО при освещении карабахского и ближневосточного конфликтов является ключевой. Многие эксперты пытаются осмыслить процесс именно в аспекте его влияния на СВО. 2. Ближневосточный конфликт, как и некоторое время назад карабахский, а также выборы президента Турции весной этого года, вызывают повышенное внимание в российском политизированном сегменте: очевиден интерес к новым и конкурентным политическим процессам. Война – тоже способ политической конкуренции, но - в крайней форме. Усталость от различных отвлекающих и шокирующих заявлений и «инсайдов» (под которыми чаще всего скрываются фантазии анонимных райтеров в Телеграм-каналах) политиков очевидна. 3. Интенция многих, освещающих такие военно-политические события, заключается в стремлении выбрать сторону конфликта по принципу: «вы - за армян или азербайджанцев, или за израильтян или палестинцев?». Это тем более непродуктивно в условиях, когда Россия стремится сохранить хорошие отношения и с Израилем, и с Ираном. Потенциал объективного анализа во многом приглушен, хотя, конечно же, в русскоязычной среде есть хорошие специалисты и по Израилю, и по Ирану, и по Нагорному Карабаху. 4. Маргинализация пацифизма. Многие при освещении конфликта смотрят на то, кто победит, при этом обозначения стремления к миру и прекращению огня с гуманитарных позиций достаточно редки, можно сказать, они не модные. Пацифистская позиция маргинализирована в публичном дискурсе, несмотря на то, что такую позицию в отношении конфликта в Нагорном Карабахе и на Ближнем Востоке высказывает МИД и российское руководство. 5. Антисемитизм: многие отметили, что чудовищное и варварское нападение ХАМАС на территорию Израиля сопровождалось ростом «зверского антисемитизма» в российских пабликах. Возвращение темы антисемитизма, которая, как правило, - спутник экономического неблагополучия и высокого уровня озлобленности социума, многими прогнозируется. К сожалению, мне такие прогнозы тоже кажутся справедливыми. 6. Диссиденты и просто несогласные с курсом развития российского государства релоканты в Израиле, тем не менее, получили от пропагандистов морю ехидства, троллинга и злословия. Ожидать иного и не стоило, впрочем, на этот раз комментарии во многом по инерции, что называется, не в глаз, а в бровь. Общий вывод: Преобладает мнение о том, что все эти военные конфликты – звенья одной цепи, и мир погружается в новую мировую войну. Возможно, такой войны и не будет, но прогнозы о том, что 2020-е гг. будут конфронтационными и насыщенными военными конфликтами, к сожалению, оправдываются. Кризис ООН и мировых институций - тому подтверждение.