Scriptorium

В ближайшие дни военный конфликт на Ближнем Востоке пройдет ключевую развилку. Объявивший войну Палестине Израиль, под руководством премьера Б. Нетаниягу, склоняется к принятию решения о наземной операции в секторе Газы. В таком случае вероятность вовлечения в конфликт не только Хезболлы, но и Ирана резко возрастет. Резкие действия Нетаниягу являются для него единственным способом удержания власти в своих руках. Ведь в случае быстрой зачистки на территории Израиля боевиков ХАМАС и даже обмене заложников на содержащихся в израильских тюрьмах палестинских боевиков возникнет пауза, которая чревата политическим кризисом. Кто-то должен взять на себя ответственность за сотни погибших израильтян и лучшим кандидатом на это является Нетаниягу и «проспавшие» нападения силовики. Потому радикальные военные действия и полноценная война – это для Нетаниягу способ сохраниться у власти, а для силовиков – избежать «разбора полетов» и уголовных дел для некоторых из них. В этом плане логично, что ястребиный Нетаниягу предпочтет вариант консолидации вокруг флага и масштабные военные действия. Против этого США и часть оппозиции в Израиле. Показательно, что госсекретарь Э. Блинкен заявил, что нет доказательств участия Ирана в атаке ХАМАС на Израиль: это явная попытка завершить конфликт оперативно и избежать войны, которая для администрации Д. Байдена несет очевидные риски и не сулит особых перспектив.

Военная поддержка Хезболлы палестинского ХАМАС – это ожидаемый ход эскалации, но сейчас более интересен тезис о «неготовности Израиля к такому варианту развития событий». Правящий премьер Б. Нетаниягу имеет репутацию жесткого политика с автократическими замашками: его главным козырем является статус гаранта безопасности Израиля. В свете того, что в прошлом году Израиль бомбил заводы в Иране и по целому ряду других факторов военное нападение ХАМАС на территорию Израиля не могло быть неожиданностью в принципе. «Неготовность» и «спящее состояние» израильских спецслужб – может быть военной стратегемой, то есть хитростью. Или ловушкой, что, учитывая несопоставимый военный потенциал Израиля и ХАМАС логично. Нетаниягу не мог не знать, что эскалация готовится и сейчас обьявил уже полноценную войну, в явном расчете на полную зачистку сектора Газы от радикалов из ХАМАС. Такой вариант усиливает вероятность вступления Ирана в военные действия, что будет означать уже полномасштабный конфликт. Однако у США, арабских стран (прежде всего Саудовской Аравии) еще есть возможность не допустить такого варианта развития событий. Тем более, что ХАМАС такой акцией, скорее, ставил цель обратить на себя внимание и получить определенные преференции. Боевики продают войну, демонстрируют кадры захвата мирных заложников и т.д.: продавать им больше нечего, по-другому они разговаривать не умеют. Официальная позиция России в этом конфликте отстраненная и, по большому счету, прагматично выверенная. Адепты глобалистских имперских амбиций России, конечно, вспоминают арабо-израильские войны времен второй половины ХХ в и роль в них СССР., но сейчас явно не тот случай. С Израилем у России нет желания портить отношения, Иран играет свои игры. Значительного интереса у России в конфликте нет. Хотя проекции от такого конфликта возможны различные, в том числе и связанные с СВО, а также с колебаниями мировых цен на нефть, но здесь еще есть возможность договориться.

С точки зрения мир-системного анализа: общий рост локальных военных конфликтов ослабляет гегемона, которым в современном мире пока еще является США. СВО, Нагорный Карабах, серия военных переворотов в Африке, теперь Израиль. В этот же ряд гипотетически вписывают и Тайвань, но в этих условиях Китай не будет спешить. В случае если активная фаза боевых действий ХАМАС с Израилем продлиться долго (например, 2-3 месяца) – это повлечет за собой снижение внимания Запада к Украине и усилит готовность ряда (но не всех) западных стран договариваться с Россией. Пролонгация конфликта между Израилем и ХАМАС возможна только в случае вовлечения Ирана. Арабские страны менее радикальны в своих подходах (некоторое исключение - Катар). Но есть еще Хезболла, выступающая за создание в Ливане нечто подобное того, что есть в Иране. На уровне риторики Тегеран озвучивает жесткую позицию, которая совершенно не исключает его возможность вовлечения в конфликт. Тут многое будет зависеть от быстроты и успешности ответных действий израильтян против боевиков ХАМАС. Моментальный и эффективный ответ сработает на локализацию конфликта во времени и пространстве. В западных странах стоит ожидать роста пацифистских настроений тем более, что становится все более очевидно, что военным путем противоречия в мир-системе не решаются. Даже в Нагорном Карабахе, который отходит Азербайджану, полностью мины замедленного действия не преодолены, а ресентимента и амбиций у сторон слишком много. Западные политики быстро отреагируют на этот пацифистский запрос от своих избирателей и, в перспективе, 3-6 месяцев стоит ожидать подходов в логике Д. Трампа: «не надо воевать, давайте торговать». Однако это окно «меркантельского миролюбия» может быть быстро прихлопнуто общей логикой международной эскалации, которая в мир-системе за последние пять лет прослеживается все более отчетливо… P.S.Гуманитарное измерение очевидно, но нуждается в выражении: убийства гражданских лиц в Израиле ужасны, захваты в заложники и готовящийся «живой щит из детей и женщин израильтян» – тем более.

Вслед за скандальным «ядерно-сибирским» заявлением пропагандистки М. Симоньян спикер Госдумы В. Володин сообщает, что на ближайшем заседании нижней палаты парламента планируется обсуждение вопроса об отзыве ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Разогрев «ядерной» темы идет по плану. Такие сигналы рассматриваются как значимый аргумент в рамках дисперсных переговоров российского политруководства с Западом и, прежде всего, США. Идет постоянный обмен мнениями и аргументами, но до какого-то консенсуса очень далеко. Ядерный «сериал» продолжается: сейчас, вполне возможно, удар по западным странам или «делегирование» такой возможности Белоруссии не рассматриваются в качестве самых актуальных сценариев. Похоже, было решено, что косвенные угрозы, в том числе и посредством актуализации разговоров о возобновлении ядерных испытаний – более эффективно, так как это обеспечивает постоянное давление на чуткое «зеленое» общественное мнение в странах золотого миллиарда. Страхи же российского социума по ядерной тематике в значительной степени притуплены/приглушены.

Парламент Армении ратифицировал Римский статут. Далее последуют многочисленные и изворотливые византийские заявления по принципу «это не против В. Путина» и «его это не коснется». Тем не менее, Н. Пашинян как опытный византиец, запускает процедуру выхода Армении из-под российского влияния. С учетом того, что есть шаткая надежда на то, что геополитический тупик после Арцаха для страны закончится – этим будут пытаться пользоваться. Однако фактор России для Армении пока остается инвариантным, причем, как минимум, на годы. Тем более, что у Пашиняна нет абсолютного кредита доверия от большинства граждан, а он в конкурентной политике Армении очень важен. Информационная повестка, связанная с выходом из ОДКБ и ЕАЭС может длиться достаточно долго, например, пару лет или даже больше. Армения в нынешних условиях один из главных бенефециаров санкционного статуса России: через нее идут и товары, и потоки людей, в этой же стране размещаются множество релокантов. Все это стимулирует развитие экономики и будет сохранено. Но курс Пашиняна на ослабление российского влияния уже взят и задача сместить премьера актуализирована, только не в формате телеграм-войнушек и выступлений «ЛОМов», а посредством более серьезных акций. Учитывая общественные настроения в армянском обществе: текущая ситуация, скорее, говорит не в пользу «майдана» и политических кризисов, а в пользу постоянных тяни-толкаев и медленного формирования общественного мнения в пользу дрейфующего от России режима. Тем не менее, пока складывается впечатление, что к резким шагам никто не готов.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О текущем положении политэлиты в стране Возрождение лицея при Президенте по аналогии с Царскосельским лицеем при российских императорах, а также появление в политико-управленческой плоскости детей или внуков Г.Зюганова, Д.Медведева, С.Кириенко, Н.Патрушева, Р.Кадырова и даже Е.Пригожина и многих других, актуализирует разговор о положении политэлиты в стране и ее долгосрочных планах. Критический и диссидентский дискурс долгое время проводил тезис о сибаритском состоянии детей политэлиты и их статусе прожигателей жизни. Много разговоров об утрате пассионарности элиты и краткосрочных горизонтах планирования, которые предполагают стратегию «выкачать как можно больше ресурсов здесь и сейчас» и, по возможности, вывести их на Запад или в Эмираты. Тем не менее, на фоне этих разговоров можно наблюдать выстраивание инфраструктуры для передачи власти, статусов, положения по праву наследования. И даже шире – инфраструктуры для долгосрочного по историческим меркам доминирования элиты над социумом. Тут нужно оговориться: к этому положению стремится вся политэлита и в тоталитарных, и в авторитарных, и в демократических режимах. Вопрос лишь в средствах, методах и конечных результатах. Тезис, например, о коротком горизонте планирования элит и значительной доле временщиков во власти трудно оспорить. Классический пример – поведение в регионах команд губернаторов-варягов во многих субъектах Федерации. В то же время, полузакрытый политический класс по типу советской номенклатуры в российском обществе еще не сложился, но предпосылки для этого есть. Равно как и многим региональным правителям (например, в нацсреспубликах) близка неосословная стилистика и позиционирование по принципу «начальство всегда право». Впрочем, не только они, но и другие, более высокопоставленные руководители, все чаще применяют такое позиционирование. Российский социум находится в состоянии сверхдоминирования политической и силовой элиты, которое выступает в виде выражения государства и олицетворения власти. Даже если в этих условиях логика временщиков и есть – то она касается политэлиты среднего, но не высшего звена. На уровне федерально значимых фигур давно уже таких настроений нет. Там идет планомерная работа по выстраиванию долгосрочного и исторически устойчивого доминирования элит над социумом. За последние полтора года эта работа выстраивается усиленными методами, прежде всего, за счет размягчения ткани социума, утраты им способности сопротивляться и выражать протест. Другой немаловажный фактор – конфликт с Западом, к которому привычно тяготела российская элита последние три десятилетия. Однако сейчас для этого неблагоприятное время, и это обеспечивает трансформацию стратегий элиты в пользу укрепления собственной корпоративности. Этап патриотической консолидации социума и власти политэлита, прежде всего - политическое и силовое руководство страны - использует для укрепления своего доминирования и дальнейшего выстраивания институтов, практик и общественных настроений в этом направлении. Общество не готово этому сопротивляться и приняло это положение дел как почти неминуемое. Вопрос лишь в конкуренции на уровне человеческого капитала, компетенций, умений будущего поколения политэлит на фоне китайских, американских и немецких выпускников престижных колледжей и вузов и представителей знатных фамилий. Кажется, если обобщать: здесь качественного роста пока не наблюдается, хотя достоверно об этом можно будет судить позднее.

Карабахский Исход: смыслы & развилки истории Больше 100 тыс. этнических армян уже покинули исчезающий Арцах: это более 80% жителей территории. Исход тешит самолюбие азербайджанских националистов, но не выгоден никому, даже официальному Баку. Картина исхода напомнила страдания народов ХХ в., когда практиковались массовые депортации по этническому принципу и бесчеловечная политика диктаторов. Однако это не насильственная депортация: армяне не хотят жить с азербайджанцами считая, что это невозможно в силу пролитой крови и накопленных взаимных обид в предыдущие десятилетия. Тем не менее, возможность выбора у армян есть. Однако, если бы власти Азербайджана всерьез хотели сохранить армянское населения в Нагорном Карабахе, обсуждались бы проекты автономии, о национальном языке и другие проекты. Но этого нет. Много говорилось о том, что для Баку важно, чтобы осталось хотя бы 10-20 тыс. армян, чтобы показывать Западу «азербайджанскую демократию», но сейчас и это не гарантировано. Азербайджанские власти не могут игнорировать общественное мнение в мире, но и Запад, во многом закрывает глаза на ситуацию. Баку важен как источник поставок углеводородов в Европу и является некоторым прикрытием от Ирана: в этом плане с И. Алиевым предпочитают договариваться, а не ставить ему ультиматумы. Властям Азербайджана сейчас важно, чтобы все обошлось без крови, насилия и погромов. С учетом того, что им еще необходим коридор в Нахичивань, торговаться с Арменией они готовы. Тем не менее, похоже, компенсировать и выкупать недвижимость азербайджанские власти у жителей Арцаха не хотят. Ситуация почти парадоксальная, но на самом деле часто повторяющаяся в истории. Возможно, никто не заинтересован в тотальном исходе армян из Нагорного Карабаха: ни Армения, ни сами армяне, которые не хотят уезжать из родных мест, ни Азербайджан. Хотя, конечно, общество Азербайджана, скорее, поддерживает полный исход. И этот исход в долгосрочной перспективе будет означать риски возникновения новых конфликтов и войн. Карабахская расщелина, образованная после распада СССР, будет и дальше оказывать устойчивое влияние на конфигурацию политических отношений в Закавказье. При этом в Нагорном Карабахе остаются сотни церквей и других памятников культурного наследия армян: их необходимо сохранить и дать возможность армянам посещать могилы своих предков и свои родные места. Эту повестку сейчас активно перетягивает на себя Турция и страны Запада, но без России тут не обойтись. Разморозка конфликта произошла, конфронтационный потенциал на несколько лет снизился, но в тлеющем виде рецидивы возможны еще, как минимум, несколько десятилетий. Карабахский исход закладывает ресентимент и множит старую боль и обиды. К сожалению… https://t.me/kremlebezBashennik/35237

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук Об отношениях Центра и регионов в современных условиях Россия – сверхцентрализованное государство: в условиях геополитического противостояния с Западом сверхцентрализация усиливается, однако в долгосрочной перспективе это приведет, скорее, к децентрализации. Москва как огромная агломерация и как политический и экономический центр Империи/постимперии – абсолютно легитимна в общественном сознании, но недовольство им высказывают все: от жителей окраин Тверской и Тульской областей (куда приезжают московские дачники и куда вывозят столичный мусор) и до Сибири и Дальнего Востока и национальных республик. Недовольство есть, но порядок устоявшийся и легитимный: Центр воспринимается если не как иная страна, то территория с качественно лучшим образом жизни и гораздо большими возможностями для развития. Если посмотреть на это исторически – то в рамках трех государственных проектов России (императорский, советский и постсоветский) везде Центр (Москва и Санкт-Петербург) отличались по уровню жизни и экономическим показателям многократно. Отчасти это нивелировать может технический и социальный прогресс, но властно-управленческое доминирование все равно сохраняется и переживает любые политические пертурбации. После начала СВО мы видим каскад попыток зажечь извне национальные окраины, сформировать сепаратизм и т.д. Однако вертикальная конфигурация отношений Центра и регионов выглядит как устойчивая в силу различных причин. Москва как центр – это фактическое выражение огромной вертикали власти. А общество научилось жить в условиях вертикали: хочешь развития – езжай в Москву, желаешь больше зарабатывать – переезжай в столицу и т.д. Тут можно вспомнить, что в 1990-е гг., когда по стране гулял парад суверенитетов, региональные правители не давали развиваться местному самоуправлению и боролись с ним: оно им мешало, но тем самым они же рубили ростки глубокой, институциональной и необходимой федерализации страны. Этот процесс они провели в целом успешно, к сожалению. После начала ковида или же после начала СВО, на уровне госуправления мы видим одинаковую тенденцию: полномочия (читай – ответственность) губернаторов возрастают. И сейчас эти полномочия достаточно велики, однако никакой актуализации региональных настроений не происходит. Именно - в силу того, что регионы возглавляют ставленники Центра. Недавние выборы в Хакасии показали, что глубинка хочет иметь больше полномочий и возможностей, но сама постановка вопроса отодвинута глубоко на периферию общественного сознания. У людей не федерализм в голове и не децентрализация госуправления, а повседневные заботы, СВО и другие вопросы. В диалектике отношений «Центр – регионы» нужна конструкция под названием «местное самоуправление и конкуренция партий», а не их административно-механическое функционирование. Пока этого нет, Москва и дальше будет концентрировать все больше ресурсов, а регионы будут надеяться на трансферты из федерального центра. Более того, тип властно-государственного доминирования, который сейчас формируется, и особенности состояния экономики работают на дальнейшее усиление сверхцентрализации. Хотя диалектика истории такова, что усиленная сверхцентрализация в конечном счете приводит к децентрализации. Рано или поздно.

Поддержанное предложение ректора РАНХиГС А. Комиссарова возродить лицей президента России по аналогии с царскосельским лицеем при Александре I вписывается в тренд на сохранение власти нынешним политическим классом. Новый президентский лицей будет удовлетворять потребность элит в передачи власти своим отпрыскам и следующему поколению бенефициаров. Соответственно такие учреждения им очень нужны. Более того, по этому вопросу будет консенсус элит, так как почти все те, кто у власти сейчас считают и хотели бы передать свое влияние и власть по наследству. В США или Великобритании такие элитные учреждения существуют столетиями и, кстати, многие дети высокопоставленных российских чиновников учатся (или до недавнего времени учились) в них. Вслед за учреждением такого президентского лицея будет проводиться работа по возвращению уехавших и дальше. Причем не демонстративно, а реально, на уровне возвращений уехавших детишек знатных сановников. Это кажется многим нереалистичным, но у политического режима нет альтернатив: будет проводится жесткая, а не симуляционная политика. Проблема не в самом формате президентского лицея, а в закрытии итак плохо работающих лифтов меритократии и траекторий для построения карьеры «простолюдинов». Квалифицированные госслужащие нужны всегда, но сейчас, скорее, время исполнителей, демонстрирующих полную лояльность своему руководителю. Но, наряду с этим, нужно создавать привилегированные институции для столбовых неодворян, которые в табели о рангах котируются выше. С исторической точки зрения логичное проявление массового поведения элит любого государства в любое время. Однако в модернистских обществах устойчивость элит определяется их способностью обеспечивать экономическое развитие и расширение среднего класса.

Один из способов ослабить влияние политических телеграм-каналов на общественное мнение в стране – уменьшить долю инсайдов в них и сделать их скучными для прочтения. Этот курс планомерно реализуется. Другой элемент этой политики – усиление давление на тех, кто увлекается политических шантажом бизнес и политических элит. Очень показательный тренд: отдельные представители элиты все чаще думают, что необходимо надавить на потенциальных шантажистов и вымогателей, нежели заплатить им и поставить блок на публикации за счет энной суммы денег/крипты. Это не от жадности и не от дефицита денег, а от того, что у правящего класса все больше инструментов воздействия на остальную часть общества и платить в этих условиях равнозначно проявлениям слабости. Соответственно, методы доминирования, в том числе и жесткого будут реализовываться все активнее. По сути, это работает на постепенную консолидацию политэлиты и формирования из нее близкого к закрытому политическому классу неосоветского типа. Эта тенденция имеет множество и иных преломлений, хотя ожидать формирование закрытого политического класса в стране пока все же не стоит. В складывающихся условиях часть аудитории неминуемо перетекает в сторону диссидентов и выдавленной из страны оппозиции, но это в логике кураторов информационной политики рассматривается как меньше зло. В отношении этого сегмента телеграм-каналов активно реализуются меры по уменьшению утечек информации в эту сторону. Это делается за счет повышение ответственности чиновников и других влиятельных акторов за утечки информации. Общий тренд в сторону ужесточения наказания за сливы и прямые удары по отдельным элитам, а также общей критики уже заметен и будет активно сказываться в рамках подготовки к президентской кампании 2024 г.

Искусство неподвластности & Экзистенциально-аполитичные свободы Внутриполитическая повестка в России характеризуется усилением влияния государства на общество по многим параметрам: в этих условиях вопрос сохранения экзистенциальной свободы людей приобретает новые грани. Сразу же стоит оговориться: фискальный контроль государство не ужесточает и дает пока социуму жить в привычном формате с обширной зоной серой экономики. Антрополог Д.С. Скотт в своей книге «Искусство быть неподвластным» показал, как жителям гор в Юго-Восточной Азии многие века удавалось быть удаленным от угнетения, государственной идеологии, налогов и войн. Районы, где они проживали можно назвать осколочными зонами, или убежищем. Их в каком-то смысле следует воспринимать как сообщество сознательно выбравших для жизни неподконтрольные территории китайского государства эпохи Цин (1644-1912 гг.). Аналогии с казачеством и бродниками в российской истории просматриваются. Отток населения и уход от конфликта – универсальный рецепт развития российской социальности: бескрайние просторы делали возможным этот уход даже тогда, когда технологии не позволяли обеспечивать массовую миграцию быстро. В Европе же котел противоречий закипал и вел к интенсивному развитию через кровь и конфликты. На современном этапе развития отношений государства и общества усиление государственного контроля происходит достаточно интенсивно. Релоканты и эмигранты из современной России – это то же способ ухода граждан от конфликта и желание сохранить себя и свои ценности (не только материальные). Следствием этого является не только внешняя и внутренняя эмиграция, но и привычный аполитизм, который позволяет сохранить необходимую зону комфорта для большинства. Эта пассивная, близкая к восточной стратегия увей (недеяния). Государству и ее Мегамашине противостоять мы не можем, но можем отходить в сторону, демонстрировать внешнюю лояльность, но мыслить двоемысленно и в глубине души или на собственной кухне иначе чем в публичных местах и, конечно же, не вовлекать себя в рискованные затеи. Это устоявшиеся с советских времен паттерны сейчас вновь популярны и становится очевидным, что умение быть неподвластным государственному контролю характеризуется умением жить своей повседневной жизнью и не высовываться. К этому общество ментально готово, тем более, что активных и диссидентствующих уже вымыло волнами эмиграции, релокации или уголовными делами. Многие из политэмгарации в 2022 г. чувствовали тектонические изменения и они, действительно, произошли. Разрушилась возможность их протестного и несогласного с курсом власти образа политического позиционирования внутри страны. Однако краха режима не произошло, сейчас политэмиграция осмысляет эту перспективу и понимает, что все это может продлиться много лет или десятилетий. Многие на это явно не рассчитывали, но пути назад у них уже нет. В этом плане политэмигранты плохие советчики для того как можно быть свободным и неподвластным государству. Этому учит скорее стоицизм или эпикурейство, которые предлагают развивать форматы частной жизни и экзистенциальные свободы в частной жизни. Но тот же стоицизм или эпикурейство позволяют сохранить достоинство личности или обрести экзистенциальные свободы, но никак не политические. Такой опции нет, что общество понимает прекрасно. Возможности позиционирования своего несогласия или уникальности в соцсетях снижаются, а это значимый фактор. Атомизированные члены постсоветского общества ориентированы на перфекционизм и демонстрацию своих успехов и превосходства в соцсетях и не только. А вот пережившие Сталина успешные и думающие люди блоги в соцсетях вряд ли бы вели. Эту дилемму многие думающие люди осмысляют сейчас.

Нагорно-Карабахский кейс имеет, помимо всего прочего, прецедентное значение для постсоветского пространства: он будет позиционироваться Азербайджаном как пример успешного решения замороженных конфликтов с непризнанным большинством стран мира территориями. Абхазия, Южная Осетия, а также Приднестровье из их числа. Архитектура постсоветской безопасности и защиты от НАТОизации долгие годы шла посредством поддержки этих локаций и четких сигналов о том, что присутствия этой организации на постсоветском пространстве быть не должно. Страны Балтии, по сути, не в счет. СВО и другие факторы говорят, что от этой тактики будут отказываться. Тем не менее, дальнейшие действия по нейтрализации этих непризнанных территорий возможны, прежде всего, со стороны Молдавии и Приднестровья. Подготовка к этому в Кишиневе активно идет и сопровождается мероприятиями по вступлению в Евросоюз. Впрочем, это может быть очень долгий процесс. В отношении Грузии/Сакартвело и Абхазии и Южной Осетии пока такое прогнозировать не стоит – ведь руководство этой страны не предпринимает значительных шагов в этом направлении. Для руководства России же как в рамках позиционирования, так и в рамках реальной геополитики, ключевым остается недопущение НАТО на территорию постсоветских стран. И еще одна интересная новость с постсовесткого пространства: Казахстан приступил к составлению своих списков иноагентов. Дистанцироваться от России власти этой республики не могут, да и необходимость борьбы со своими нелояльными акторами у них есть. Транзит, который не обошелся без крови в январе 2022 г., дает лишь краткосрочный эффект с точки зрения выпуска пара недовольства: имеющиеся противоречия социально-экономической политики накапливаются по-прежнему.