Scriptorium

Управление тревогой & Потенциалы конфронтации Российские власти последние годы достаточно умело управляют параметрами тревожных настроений в обществе, однако текущий контекст делает проблематичным достижение нужного им баланса. Нормализация спецоперации в Украине и режим «нас это не касается», а также отложенный и постепенно действующий эффект санкций сформировали спокойные настроения в обществе при уровне тревоги существенно более низком чем в период пандемии. При этом коллективный Запад вслед за санкциями и ограничениями преступил к дальнейшим действиям по давлению на Россию по всему периметру ее границ. В марте-апреле в качестве факторов военного обострения назывались границы Таджикистана и фактор талибов, а также Нагорный Карабах и Приднестровье. И если ситуация в Приднестровье остается напряженной, то запрещенные в России талибы приехали на ПМЭФ, а недавний визит В. Путина в Душанбе во многом урегулировал сложности с таджикистанским автократом. У Э. Рахмона плохие отношения с талибами и, очевидно, на нейтрализацию этого фактора был во многом направлен визит главы России. С Азербайджаном также, худо-бедно, пока удается договариваться. При этом к ожидаемой точке напряжения в виде Калининградской области добавился еще и Шпицберген, в который Норвегия не пропускает российские грузы. Это прямое нарушение Парижского соглашения 1920 г., согласно которому Россия имеет право осуществлять исследовательскую и коммерческую деятельность на арктическом архипелаге, но Норвегия безапелляционно ссылается на необходимость соблюдения санкционного режима. А западные эксперты говорят, что России нет смысла апеллировать к международным соглашениям, так как она сама их нарушает. Очевидно, Запад и антироссийская коалиция способна принести еще немало сложностей, в том числе и экзистенциальных, России: стратегия комбинирования политических и военных вызов вкупе с мощными экономическими санкциями планомерно реализуется и будет приводить к регулярному появлению таких сложностей. Руководству страны в нынешней ситуации не выгодны тревожные настроения в российском обществе, даже несмотря на то, что они способствуют консолидации общества вокруг власти. Нужный им потенциал консолидации власть может достигать и с помощью пропаганды, которой не нужны реальные факты конфронтации, ведь она может обойтись артефактами и манипулятивными конструктами. Однако сейчас дело приходится иметь именно с реальной фактурой конфронтации, которая работает на усиление в общественном сознании вероятности прямого столкновения с Западом. Каким бы не был уровень поддержки власти и спецоперации в Украине никак нельзя утверждать, что общество поддержит прямую военную конфронтацию с Западом ввиду очевидных причин. Также очевидно, что запрос на разрядку в обществе высок, однако удовлетворения этого запроса под большим вопросом.

Логика Самодостаточности & Монополизм Российское общество и государство стремительно движется не только к вынужденной самодостаточности/изоляции, но и к монополизму в различных сегментах экономики. На этом фоне действия главы Центробанка, которая способствует сохранению каких-то основ рыночной экономики и присущей ей конкуренции выглядит как поведение белой вороны, хотя сама Набиуллина ходит в черном и долгое время способствовала отстрелу банков и монополизации в этой сфере. На самом деле не вызывает сомнений тот факт, что перед Правительством и Центробанком стоит задача сохранить основы рыночной экономики, но поведение некоторых правящих кругов этому препятствует. Текущие положение правящего класса характеризуется резким и громадным сокращением возможностей получения Ренты, однако в этой ситуации есть и ниши, связанные с уходом с российского рынка западных фирм и корпораций. Компенсаторные механизмы номенклатурой и их клиентелой уже актуализированы, при этом, очевидно, кусков пирога (типа ресторанов МакДональдс) на всех не хватит. В условиях спецоперации сдерживающим остается фактор силовиков, однако ситуация в регионах показывает, что внутриэлитные конфликты вновь дают о себе знать. На федеральном уровне также: долго удерживать паузу в этом вопросе не получится, а баланс в будущем поддерживать будет все сложнее. Хотя сам формат внутриэлитных конфликтов закладывается Конфигурацией как приемлемый и даже необходимый в нынешних беспрецедентных условиях, очевидно, требуется их минимизация. Дальнейшей монополизации, вслед за политической сферой, подвержена и экономическая. Показательно, что, например, Российский союз промышленников и предпринимателей уже заявляет, что возвращение западных компаний в Россию «худший из сценариев» и пора слезть «с иглы Запада». Понятно, что это не позиция всего правящего класса, однако в нынешних условиях потенциал открытой экономической конкуренции невысок. Наоборот, у руководства страны возникает соблазн поделить сферы влияния в экономике и спровоцировать, таким образом, близкий к полному монополизм. Правящие круги охотно пойдут на такой вариант, что только усилит в стране уровень бедности и экономического расслоения. Для потребителей все это обернется удоражанием продукции и ухудшением его качества. Полного уничтожения рыночной экономики в стране, скорее всего, не произойдет, но логика самодостаточного монополизма будет все больше и больше истощать ее потенциал, который и сейчас уже достаточно невысок.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук (Телеграм-канал Scriptorium) Российская цивилизация практически всегда экстенсивна по ритмике своего развития. Экстенсивность уклада, огромные территории, исторически сложившиеся возможности развития вширь, а не вглубь, основываются на несметных богатствах России и некоторой, как считается, необязательности модернизации. По крайней мере, российская модернизация часто запаздывала и проходила путем масштабной мобилизации ресурсов жестким правителем (Петр Великий, Сталин) и, конечно же, огромных потерь, естественно, - с применением насилия. Ритмика российской экстенсивности предполагает контроль правящего класса над рентой. Лен, пенька, нефть, газ, золото, лес, водород и далее по списку. Все это - на экспорт: это и есть экстенсивное освоение ресурсов и получение ренты, которой распоряжается правящий класс, а остальному обществу достаются крохи. В эту логику экстенсивности, кстати, вписываются и военные действия, и различные спецоперации. Потому что имперскость требует экстенсивности, новых сфер и пределов влияния, даже если с точки зрения логики интенсивного освоения пространств модернистской Европы это кажется избыточным или нелогичным. Российское руководство часто упрекают в том, что оно не может освоить имеющиеся территории, развивать инфраструктуру, обеспечить приемлемый уровень жизни, например, на Дальнем Востоке или в арктических регионах страны, откуда население убывает. Двести пятьдесят лет назад европейцы упрекали российских правителей в том же самом: отсутствии инфраструктуры и низком качестве жизни. Здесь мало что изменилось. Строго говоря, такая европейская модель интенсивного развития не соответствует ритмике России. Задача иная: контролировать как можно больше территорий, а способы экстенсивного освоения ресурсов найти всегда легче, чем интенсивного. Текущие события показывают, что воспроизведение российской экстенсивности продолжается. Однако проблема этой экстенсивности в том, что за нее платит все общество, а преимущества получают лишь правящие верхи. Многие россияне (а не только избранные элиты) как носители имперского сознания хотят быть бенефициарами этих природных богатств и территориальных приобретений. В случае с Крымом общество частично стало таким бенефициаром и получило черноморское побережье и возможность ездить в эту курортную часть страны. Однако, кажется, что это, скорее, исключение, чем правило. Государство в России исторически воспринимается как сверхценность в аспекте кормления и заботы. Именно в этой плоскости, на мой взгляд, будут лежать исторические оценки текущей российской экстенсивности и расширения Русского мира. Если этому проекту удастся обеспечить интенсивное кормление всего общества – это будет воспринято позитивно, но сейчас кажется, что до этого далеко. Если вообще возможно в принципе. Скорее, власть очень скоро скажет обществу, что ради восстановления Русского мира нужно покрепче затянуть пояса, а не думать о кормлении и статусе бенефициара современной экстенсивности российского государства.

Терпение & судьба: спецоперационный стоицизм социума Социологический факт, требующий интерпретации: уровень социальной тревоги во время ковида был на порядок выше чем сейчас, во время спецоперации в Украине. Это говорит о том, что все последствия спецоперации и геополитической конфронтации не отрефлексированы и недостаточно осознаются социумом, что, впрочем, ожидаемо. Большинство граждан воспринимает процессы с точки зрения обыденного сознания, то есть осознания возможных рисков для себя и своих близких здесь и сейчас. Пандемия пришла в каждый дом, принесла массу потерь и лишений и, конечно же, усилила тревогу социума. А вот в отношении спецоперации в Украине абсолютное большинство граждан ведет себя так будто ничего не происходит, а то, что происходит, – их не касается. Хотя жалоб на дороговизну цен на продукты первой необходимости социологи регистрируют все больше, но напрямую эти процессы далеко не всегда увязываются в общественном сознании. Текущая феноменология неучастия/невовлечения при декларируемой поддержке является базовым алгоритмом восприятия ситуации, которая позволяет большинству общества не испытывать постоянной тревожности и концентрироваться на решении личных задач. Здесь работает не столько дефицит эмпатии и атомизация социума, сколько неготовность к долгосрочному планированию. Но, прежде всего, на такие настроения вызваны осознанием невозможности изменить ситуацию. Плюс амортизирует ситуацию уровень патриотизма, который объективно присутствует у значительной части общества. У большинства российского общества, в том числе и т.н. глубинного народа, короткий горизонт планирования: в нынешних реалиях, когда привлекательного образа будущего просто нет, это помогает многим избежать избыточного беспокойства. Тут в чистом виде работает стоическая философия: терпеть и не беспокоиться излишне по поводу того, что от тебя не зависит. Очевидно, что такой фатализм, рано или поздно, будет перетекать в квиетизм: раз все предопределено то и делать ничего не нужно. Причем не только в политике, но и других сферах, например, в экономике. Однако против этого тренда говорят многовековые алгоритмы выживания российского общества в неблагоприятных условиях, которые требуют не пассивности, а хозяйственной активности. Эта диалектика аполитичного квиетизма и необходимости хозяйственного выживания будет работать на дальнейшее отчуждение общества и власти, а также на расширение серой зоны российской экономики, хотя сейчас, в моменте, наблюдается обратная тенденция.

Дифференцированная пропаганда & Потенциалы ментального разрыва Российское общество по-разному воспринимает символику спецоперации в Украине: интенсивность ее пропаганды если и снизилась, то незначительно, но федеральные власти применяют не тотальную, а дифференцированную тактику с учетом мнения властей в субъектах федерации и актуальной социологии. Многие обратили внимание на незначительный охват соответствующей символики из латинских букв в Москве, а также в Казани и других экономических активных центрах страны. В регионах и, особенно, на региональной периферии процессы пропаганды идут массивно и, порой, формируют комичные кейсы с брендированными такой символикой овец в Дагестане, что воспринимается очень двусмысленно и явно неудачно с точки зрения самой пропаганды. По сути, происходит дисперсное распространение символики спецоперации: там, где эта символика встречает наибольшую поддержку ее распространяют, причем далеко не всегда умело. И, соответственно, там, где символика встречает негативные реакции или способствует поляризации общественных настроений – от нее плавно уходят. Объяснимо, что такая ситуация делает неминуемым акцент на периферию, где уровень лояльности властям исторически выше. В условиях масштабных экономических сложностей, которые российское общество только начинает чувствовать и осознавать, политическая поддержка руководства страны и факторы, конструирующие консенсус общества и власти крайне необходимы правящему классу. Вполне возможно, символика спецоперации не станет таковой и утилитарным образом будет деактуализирована и заменена традиционными символами, однако пока этого не происходит. Текущая ситуация чревата, скорее, дальнейшим усилением ментального разрыва между Центром и Периферией, что для властей не критично. Учитывая огромные различия в уровне жизни жителей Москвы и региональной периферии дальнейшее усиление ментальных и прочих отличий является неминуемым.

Патриотизм, по версии Минсельхоза Республики Дагестан, возможно, выглядит так. https://m.lenta.ru/news/2022/06/21/ovca/amp/ Аудиоряд к опубликованному в телеграм-канале ведомства видео соответствующий. P.S.Видео быстро было удалено, по неизвестным нам причинам. P.P.S. Всяческие ассоциации со «Скотным двором» Д. Оруэлла избыточны и являются «плодом больного воображения» недоброжелателей.

Остатки рыночной экономики VS Тотальное воспитание «гражданственности» Российская власть реализовала вариант политики, который в свое время сформулировал немецкий философ К. Шмитт. Сузерен занимается внешней политикой, а внутренней политики просто не существует. Внутренняя политика заменяется внутренним управлением, которое осуществляется в соответствии с иерархией и прямыми указаниями из Центра. Происходящие выборы в регионах показывают, что даже лояльные КПРФ отказываются активно участвовать в кампаниях, а активность «Яблоко», фактически, заморожена. Остальные партии как бы парламентской оппозиции также симулируют выборные процедуры и сидят тихо, хотя в предыдущие годы еще не стеснялись оппонировать губернаторам и согласованных с ними кандидатами в депутаты заксобраний. В экономике идет борьба подходов номенклатуры: здравомыслящая ее часть выступает за сохранение основ рыночной экономики, но им напористо оппонируют набравшие силу охранители. Уровень огосударствления экономики сейчас в России ниже чем в СССР, но он вполне сопоставим, например, с соцстранами 1970-х гг. Нынешняя российская номенклатура ориентирована этатистки и видит источники компенсации своих спецоперационных потерь именно в огосударствлении и монополизации всего, что можно, что ведёт к устойчивому сокращению кормовой базы номенклатуры. Потенциал патриотической мобилизации от начала спецоперации несколько уменьшается. Намеченное присоединение территорий, видимо, планируется как очередная мощная волна, которая обеспечит прилив патриотизма и национального счастья, однако его эффект вряд ли будет сопоставим с посткрымским, а вот экономическая повестка будет устойчиво влиять на общественные настроения. В России резко снижается с потребительская активность и этот тренд будет носить устойчивый характер. Общество, по-прежнему, желает быть оставленным в покое и хочет ограничиваться, преимущественно, проявлениями ритуальной лояльности. И тут формируется развилка: если государство будет в состоянии поддерживать прежнее (или близкое к нему) состояние экономики - общество может избежать тотальной политизации и интенсивного воспитания среди масс патриотизма и любви к Родине. Если же экономика попадет в спираль стагфляции и жернова деградации без тотального воспитания «гражданственности», через некоторое время, не обойтись. Потенциал усиления давления властей на общество достаточно высок, хотя, очевидно, что сейчас власти озабочены тем, как бы избежать такого варианта развития событий.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук (Телеграм-канал Scriptorium) Многие обратили внимание на «одномерное» позиционирование новых ресторанов МакДональдс в России. «Вкусно - и точка»: в смысле - никаких ассоциаций, апелляций и прочего полисемантизма. Все однозначно и просто, как и демагогия Вождя или пропаганда в рамках пятиминуток ненависти. Конечно, предложенные коннотации свойственны политизированному сознанию, а для большинства аполитичных россиян такой проблемы нет, однако в данном случае вскрывается сущностная проблема и другого порядка. В современной гуманитарной теории уже почти тридцать лет есть термин «Макдональдизация общества». Его автор, американский социолог Д.Ритцер под ней понимает процесс, благодаря основным принципам которого ресторан фаст-фуд добивается все большего доминирования в рамках разных сфер жизни мира. Макдональдизация – это не просто процесс распространения ресторанов быстрого питания, но и базисные принципы организации общественной жизни и социальных технологий, которые способствуют ее дальнейшей рационализации. Что обеспечивает развитие макдональдизации? Эффективность, предсказуемость, упор на качественные показатели и контроль. Все это вместе образует наиболее удобные форматы эффективного социально-технологического преобразования социальной реальности с точки зрения достижения конкретных целей. В случае с МакДональдс как с элементом вестернизированной глобализации, очевидно, речь не только о прибыли, но и о западных ценностях и образе жизни, которые продемонстрировали свою удивительную живучесть, привлекательность и тиражируемость в разных частях планеты. Кстати, еще один социолог современности З.Бауман провел прямые аналогии между макдональдизацией и не только функционированием автомобильных заводов Г.Форда, но и Холокостом. Иными словами, цель может быть разной (от тиражирования бургеров, автомобилей или организации конвейера смерти), однако, везде нужна социально-технологическая рациональность и эффективность. Проблема нашего общества и государства в том, что такую социально-технологичную рациональность и эффективность российская социальность так и не смогла создать. Российские автозаводы явно далеки от этого, а цены на российские бургеры, как правило, намного выше чем в МакДональдс. Да и стиль ведения российского бизнеса предполагает не столько социально-технологическую рациональность, сколько связи в правящем классе, которые обеспечат получение субсидий и помогут получить подряды на организацию такого бизнеса. В условиях проигранной конкуренции остается подчеркивать свою особость и «скрепоносность», а также говорить о тлетворном влиянии Запада. Пока российские производители будут апеллировать такими категориями, для меня будет очевидно, что они просто неконкурентоспособны западным бездуховным бургерам, автомобилям и далее - по списку. При этом, Макдональдизация как явление свойственна эпохе развитого модерна, индустриализации и массовых обществ. Сейчас на Западе речь идет о социальных организациях и соответствующих технологиях уже другого порядка, которые ориентированы не столько на тиражируемость и контроль, а на сетевое, децентрализованное функционирование и синергию свободных акторов и, как следствие, умножение эффективности. Однако даже для осмысления этих принципов функционирования в российском обществе слишком мало оснований, а государственная власть даже не ставит таким образом вопрос. Нам просто говорят: вкусно - и точка! Все достаточно очевидно даже с точки зрения пирамиды потребностей А.Маслоу. Короче говоря, жрите и молчите.

Крепкий рубль: политические дивиденды уже получены, экономические сложности впереди Текущий курс рубля по отношению к американскому доллару и евро демонстрирует потенциал структурного кризиса в российской экономике. Сразу после майских праздников планировалось, что Центробанк понизит ключевую ставку и американская валюта вернется в привычные коридоры в районе 70 рублей за $. Ставка понизилась, понизится и она сегодня (10 июня), а курс остается неудобным для правительства и всей экономики. Можно говорит о частичной утрате возможностей Центробанком регулировать ситуацию: что-то пошло не так и ситуация продолжает ухудшаться. Санкции США и Евросоюза, а также активное давление на бизнес во всем мире (в том числе и в странах, которые к санкциям не присоединились) не позволяют наладить параллельный/серый импорт, а это чревато структурным кризисом для всей экономики. По сути, объявленные планы правительства забуксовали. Доля импорта в Россию последние месяцы мала, а рискует стать еще меньше. Страны Запада активно работают над тем, чтобы схемы параллельного импорта в России не заработали. В этих условиях российский финансовый блок любыми способами хочет повысить интерес россиян к валюте, в том числе и за счет разрешения отправлять за границу до 150 тыс. $ в месяц на одно физлицо. Однако тут уже работает не логика российских разрешений/запрещений, а высокая вероятность того, что эти транзакции не дойдут и будут заблокированы (а, возможно, и заморожены) глобальным банковским капиталом. Таким образом, крепкий (хоть в кавычках, хоть без) рубль потенциально может оказать серьезной ловушкой для российской экономики. В апреле текущий курс позиционировали как сущностное достижение российского руководства, а критики жаловались на невозможность покупки наличных. Сейчас ситуация иная: доллары и евро можно свободно купить в Москве или Санкт-Петербурге, однако спроса на него у населения, по понятным причинам, немного. Экономисты предупреждают, что находящиеся на счетах россиян долларовые и евровые вклады могут быть заморожены причем из-за решений глобального капитала. Неслучайно, целый ряд российских банков уже ввел достаточно существенные комиссии за обслуживание валютных счетов. Ситуация показывает, что Запад нащупал уязвимости в российской финансовой системе и дальнейшее укрепление рубля работает отнюдь не на планы российского государства. Крепкий рубль оказался амбивалентным фактором: привлекательным с точки зрения психологии, общественных настроений и политической пропаганды, но вредным с точки зрения экономики.

Казахстанский вектор: стратегия плавного отслоения С одной стороны, Казахстан выглядит как один из главных евразийских бенефициаров санкционного давления на Россию: увеличилось количество авиапролетов в воздушном пространстве этой страны, в республику переехали многие российские айтишники, открываются огромные возможности для параллельного импорта и обхода санкций. С другой, в элитах Казахстана нет четкой стратегии действий. Возрастает зависимость Китая на казахские элиты, который действует неторопливо и поступательно. Очевидно, что правящие кланы Казахстана опасаются России, но не хотят попасть под вторичные санкции от Запада, а еще вынуждены все чаще синхронизировать свои позиции с Китаем. При этом представители Запада регулярно указывают президенту К.-Ж. Токаеву на необходимость отказа от скрытой поддержки России. Задача тут не допустить возможности России использовать свои постсоветского сферы влияния для обхода санкций. Для урезонивания интересов руководства России казахстанские эксперты постоянно говорят, что Евразийский экономический союз не является для них выгодным и приводят многочисленные статистические выкладки. Очевидно, что в условиях санкционного давления на Россию и Белоруссии выгодность ЕАЭС для Казахстана, который не находится под санкциями, падает. Официальная позиция нейтралитета и «золотой середины» видится на первый взгляд, как шаткий баланс, но этот баланс, скорее всего, будет зафиксирован. У России много рычагов давления на Казахстан, но все они предполагают взаимные (а не односторонние) потери. Как следствие, Казахстан использует эту ситуацию для плавного отслоения от России. Значимость России в глазах казахстанской элиты в последнее время снижается, а настороженность растет. Причем речь не об отдельные прокитайские кланы, а про базовые настроения элит. Если до спецоперации российские банки предлагали свои «экосистемные продукты» Казахстану, претендовали на цифровизацию республики, а руководство собиралось учить казахских детей в российских, а не западных вузах. Сейчас эта повестка сотрудничества объективно ослабла, хотя это не фиксируется на уровне дипломатической акттивности. Преимуществами умиротворения казахстанского статиса/смуты в январе 2022 г. российского руководство может воспользоваться лишь в очень ограниченной степени.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук (Телеграм-канал Scriptorium) Предлагаю снова поговорить о социологии и текущих общественных настроениях в российском обществе: на основе проведенных недавно исследований есть следующие выводы и наблюдения. 1. Общество начинает переосмысливать спецоперационный контекст. Чувствуется, что общество «наелось» агрессии: суждения респондентов становятся более взвешенными, как и вопрос о необходимости достижения компромисса в геополитике (не только в Украине). 2. Турбо-патриотизма на фокус-группах стало меньше: прежде всего - из-за осознания возможных (точнее, вероятных) экономических трудностей. Участники по-прежнему достаточно часто говорят про «спецоперацию до победного конца», однако, такая точка зрения наталкивается на ограничители: обществу непонятны ни цели спецоперации, ни сроки ее проведения. 3. Феноменологически российское общество остается на дистанции от спецоперации, и это устраивает абсолютное большинство россиян. Глубокое вовлечение в информационный контекст спецоперации характеризует лишь часть социума, а внимание к спецоперации устойчиво снижается. 4. Экономические последствия спецоперации общество только начинает осознавать, однако, с уверенностью можно сказать, что этот процесс будет развиваться ближайшие месяцы, вне зависимости от хода спецоперации или ее завершения. 5. Многие респонденты избегают готовности пространных рассуждений на эту тему и стараются обходить острые углы, однако, общество не пришло еще к неготовности откровенно говорить по всем темам и это обстоятельство не делает бесполезными количественные и качественные социологические исследования. 6. Так, по импортозамещению оценки респондентов во многом излучают скепсис, а часто - и критику. Многие уверены, что импортозамещение - не та цель в принципе, а многие говорят, что успешным оно вряд ли будет. Впрочем, позитивно воспринимающих этот курс также очень много. 7. При этом значительный сегмент респондентов (особенно - в регионах), полагает, что даже спецоперация в Украине и экономическая ситуация не поменяют кардинально российское общество и, что называется, уклад. Российское общество привычно к кризисам, и нынешнюю ситуацию значительная часть респондентов воспринимает схожим образом: как фактор, который принесет много сложностей, но постепенно «все нормализуется». Эти настроения преобладают в регионах и особенно - на региональной периферии. 8. Полноценное осознание экономических сложностей будет корректировать общественные настроения, однако, у власти остается мощный пропагандистский аппарат и инструмент давления на группы социальной критики. Именно поэтому я бы не стал воспринимать наметившуюся социологическую тенденцию как линейную: возможна и коррекция в противоположную сторону, хотя, учитывая экономические перспективы, эти коррекции властям осуществлять будет сложнее.

«Единство» унификации & Индийские аналогии Российское общество движется на пути уменьшения своего многообразия, несмотря на огромный уровень социально-экономического расслоения и кратно отличающийся уровень жизни в столицах и регионами. Подавление институтов социальной критики, усиление идеологическо-патриотической составляющей в институтах образования, уход с российского рынка западного бизнеса ведет к дальнейшей туркменизации социума. В строгом смысле она в многообразной и огромной России невозможна, но этот вектор только усиливается. В категориях русской философии XIX в. это означает политическую победу «славянофилов» над «западниками». Причем эта победа не сущностная, а на уровне идеологем и является логичным следствием отключения России от значимых потоков глобализации, которые, в конечном счете, определяли ее динамику развития последние тридцать лет. И в этом плане уместны аналогии с Индией: в этой стране примерно 10-12% населения (в основном жители мегаполисов) интегрированы в глобальные потоки, производят высокотехнологичную продукцию и на уровне стиля жизни и образа мышления существенно отличаются от остального населения, которое пребывает в нищей архаике. При этом по-прежнему действуют алгоритмы кастового мышления, которые структурируют социальную жизни. В России образ жизни жителей столиц и части населения мегаполисов, равно как и их экономические возможности, давно уже кратно отличается от остальной страны. В условиях ограниченных перспектив для взаимодействия (учитывая туманное будущее гражданской авиации и не только) ментальный и прочий разрыв будет расти. В России нет каст, однако нынешний правящий класс, также как и советская номенклатура, пытается обособится от всех остальных и использует конфронтацию с Западом для формирования сословности и укрепления своего приоритетного «права» на природную ренту внутри страны. Эти и другие дисбалансы делают неминуемым усиление скрепности Вертикальной конструкции. Сам термин «скрепы», строго говоря, означает что-то внешнее, а не внутренне присущее структуре. Тем не менее, скрепляющие конструкты в виде унифицирующей всю социальность идеологии видятся инвариантными для дальнейшего укрепления единства страны. И тут никакого идеологического обмана нет: власти действительно будут укреплять единство страны, в том числе и в нацреспубликах. При этом укрепление единства будет обеспечено, прежде всего, за счет унификации (экономической, культурной, идеологической и пр.). Учитывая податливость российского общества сомнений в правящей номенклатуре по поводу реализуемости этого сценария немного.