Тринадцать способов увидеть черного дрозда

В отличие от сериалов, среди полного метра мне было из чего выбирать. Из фильмов, не попавших в пятерку, выделю «Свободных людей», «Настоящий детективов», «Безопасный дом», «Дом динамита», «Метод исключения», «Горыныча» (шутка, не смотрел) и, конечно, «Битву за битвой». 5. «Микки 17» Как и всегда у Пон Джун Хо: классовая повестка, диалектика рабов и господ, игра с клише на грани пародии. Кино про колонизацию превращается в размышление о том, что весь мир – капитализм, а ты в нем – многоразовое изделие. Занятно, кстати, что убежденный социалист Марк Руффало отлично играет тронувшегося олигарха, эдакого Илона Маска – на минималках. 4. «Код 3» Помните, как хвалили «Аритмию» Хлебникова? Картине почти десять лет, а ее до сих пор приводят в пример. «Код 3» еще лучше: беспощаднее, честнее, выразительнее. Построенный по принципу «один день из жизни работника скорой», производственная драма, соблюдая баланс между личным и общественным, рассказывает о жизни парамедиков, об их отношениях с полицией и о долбоящерах, которых приходится спасать. Все же интуитивно знают, что те, у кого зарплата ниже, выгорают быстрее? И вот почему. 3. «Обезьяна» Самый отвязный хоррор года. У Перкинса и «Собиратель душ» хорош, но «Обезьяна» – это триумф черного юмора, победа над смертью посреди красиво уложенных трупов. Не припомню, чтобы еще где-нибудь история об игрушке-убийце звучала так же злорадно. Кстати, сам Перкинс появляется в эпизодической роли с выдающимся монологом, ради одного которого уже стоит посмотреть фильм. 2. «Грешники» Это самый стильный хоррор. Говорят, у режиссера было сразу несколько консультантов по фольклору, как минимум по негритянскому и ирландскому. Такая ответственность подкупает, а когда она еще и не ради галочки проявлена… С первых и до последних кадров понимаешь, что сделано основательно, что перед тобой Большая История. Как и в «Обезьяне», здесь один актер играет братьев-близнецов. Можно смотреть друг за другом. 1. «Ущелье» Фантастический во всех смыслах фильм. Серьезно, фантазии режиссера Скотта Дерриксона можно только позавидовать, как и его мастерству. Как и «Черном телефоне», создатель ставит зрителя перед вопросом: что тот сделает, когда страшные сущности бесконтрольно полезут наружу. Для меня это фильм года еще и потому, что Дерриксон до всяких Анкориджей метафорически уловил историческую закономерность: какие бы исторические потрясения ни случались, США и Россия ради общего дела компромисс найдут. Найдут так, что мало никому не покажется.

На перемотке смотрю второй сезон "Черного облака". Чувствую, перемотка ускорится. Много лишнего, мало важного. Зацепился за диалог двух ментов, обсуждающих серию загадочных смертей. Начальник отчитывает подчиненного. — Ты помнишь, с какой скоростью жмуры прибавлялись в тот раз? Мы не можем себе позволить вторую волну, так сказать. — Как будто первую могли.

Итак, подборка сериалов. Часть интригующих новинок вроде «Одной из многих», «Задания» и «Мебельной компании» отложил, тогда как до некоторых релизов прошлых лет дозрел только сейчас. Так что при составлении списка руководствовался одним условием: свежий сезон сериала должен был выйти в 2025. 5. «Гангстерлэнд» «Банды Лондона» еще не выдохлись за три сезона, а тут подъехал проект еще зрелищнее. Том Харди играет на своем высоком уровне; Пирс Броснан производит впечатление развалины, грозящей похоронить под собой всех, кто окажется в радиусе километра; Хелен Миррен порождает отвращение, вызывающее желание расправиться с ее героиней самым жестоким образом. Не знаю, чего ради затеян второй сезон. Не исключено, что во имя любви к привычке не прокручивать заставку с саундтреком от «Fontaines D.C.» 4. «Декстер: Воскрешение» Мне, честно говоря, и «Первородный грех» полюбился: сделан со всем уважением к олдам. Жаль историю молодого «Декстера» не продлили. В истории же Раньше шоу про убийцу с кодексом избегало повестки, а тут создатели расписались в том, что следуют курсу. Когда в современном американском кино появляется миллиардер, 10 к 1 это будет лишенный малейшей привлекательности садист, извращенец с мессианскими комплексами, гипертрофированный негодяй без малейшего представления об эмпатии, просто-напросто больной урод. Декстер противостоит именно такому, а олигарха исполняет Питер Динклейдж. 3. «Кибердеревня» Российская сериальная индустрию в ее сегодняшнем изводе напоминает тупиковую ветвь развития, но исключения встречаются. Если большинство изделий имитирует поверхностное сходство с реальностью и неизбежно промахивается из-за добровольно натянутых на глаза создателей шор, то «Кибердеревня» выгодно смотрится на этом фоне. Шоу прикидывается то роуд-муви, то космическим трипом, но завеса не должна нас обмануть: это сатира, политическая в том числе, в духе то ли XVIII века, то ли фольклора. Как будто мы откатились на Windows 98 и умилились, до чего классно он работает. Словно в будущее попали, где все просто и понятно. 2. «Землевладелец» Такое ощущение, что Тэйлор Шеридан – единственный, кто отбивается за правую повестку в американской культуре. «Лэндмен» – снова, как и в «Йеллоустоуне», как и в «Мэре Кингстауна», как и в «Короле Талсы», неприкрытое восхищение диким капитализмом, где не важны ни средства, ни даже цели, а значение имеет лишь готовность ставить на кон все, включая свою шкуру и жизнь близких. Когда главный герой – харизматичный решала, зрителю все что угодно можно впихнуть, даже заскорузлую мечту под видом суровой жизненной правды. Снято безупречно, стильно, с большой любовью. Самое время сказать, что так сейчас не делают, но вот же – делают. 1. «Убийства в одном доме» Эпитет «феерический» почти всегда употребляю с иронией. Тут случай особый – феерический (строго по словарю Ожегова: феерия как волшебное, сказочное зрелище). Старики-разбойники Стив Мартин и Мартин Шорт, а также Селена Гомес создают такую историю, причаститься к которой считают за честь выдающиеся актеры, собрать которых на экране раньше казалось немыслимым. Мерил Стрип, Кристоф Вальц, Стинг, Рене Зеллвегер, Ева Лонгория, Зак Галифианакис, Дайан Уист, Мелисса Маккарти, Рон Ховард, Кара Делевинь – пальцы уже закончились, а звезды нет. Если вы не против первоклассного юмора, манхэттенского шика и того, что называют хорошим настроением, не ставьте «Убийства в одном доме» в очередь, включайте прямо сейчас. Сериал про хоккей забудут, а этот останется.

Топы по фильмам, сериалам, музыкальным альбомам выложу на следующей неделе, а сегодня предлагаю вниманию материалы по лекции о Деррида, которую прочел сегодня (в комментариях). Лекция посвящалась проблематике животного и человеческого, ссылку на видео тоже опубликую.

Судя по всему, цены на билеты в кино растут только ради того, чтобы в заголовках новостей отчитаться. У Буратино рекорд, у Чебурашки рекорд, а-а. На днях, кстати, подборки составлю: субъективно лучшие фильмы, сериалы и музыкальные альбомы 2025.

После лекции о Франкфуртской школе традиционно поделюсь — в комментариях — конспектами работ, которые использовал. Это "Диалектика Просвещения" Адорно и Хоркхаймера, "Эстетическая теория" Адорно, а также "Одномерный человек" и сборник "Критическая теория общества" Маркузе. Мне импонирует концепция Адорно, согласно которой искусство — обещание счастья, которое никогда не исполнится. Адорно, наверное, единственный крупный философ ХХ века, который всерьез и с уважением обращался к Шопенгауэру. Жизнь как бесконечное страдание, порожденное противоречием между развитием производительных сил и сложившимися производственными отношениями, — так Маркса мало кто интерпретировал. Наверное, следует вспомнить японца Гиро Сэноо, который с буддийско-социалистических позиций критиковал империалистическую политику Японии и даже отсидел в тюрьме за антивоенную позицию.

И снова о поэзии. Был такой автор Лев Ошанин. Не то чтобы передовой поэт, но хиты делал покруче Асадова. Писал для певцов: Гуляева, Зыкиной, Кобзона. Славил Сталина, когда это было выгодно, и не славил, когда выгодно быть перестало. Поступил до крайности некрасиво, присоединившись к травле Пастернака, которому многим был обязан. Сейчас за стихи Ошанина судят геолога Дмитрия Рыкова из Кировграда. За плакат. Я все же рискну процитировать, по всей видимости, гнусные, экстремистские строки с плаката: Тише, солдат, Слышишь, солдат, — Люди пугаются взрывов. Тысячи глаз В небо глядят, Губы упрямо твердят: Пусть всегда будет солнце. В свое оправдание скажу, что мы пели это в детском саду и не догадывались о крамоле. Ранее Дмитрия Рыкова уже штрафовали за Маяковского. Сейчас даже представить боюсь, что ему грозит. Уверен, Ошанину бы польстило, если бы кто-то в империалистической державе пострадал за то, что осмелился его цитировать. Но есть, как говорится, нюанс.

Обнаружил кое-что общее у двух самых значимых для меня философов ХХ века - у Адорно и Деррида. Оба не только принадлежат к левому спектру мысли, но и выдвигают строгие этические требования. С Адорно все понятно: учился у неокантианцев, ругает масскульт, придирается чуть ли не всем повседневным практикам. Деррида же в российской гуманитаристике ошибочно представляют как постмодерниста, вменяют ему необязательность и привычку все сводить к игре. Между тем все обстоит наоборот: ключевое понятие для француза - понятие справедливости. "Призраков Маркса" он начинает с того, что задается вопросом, как научиться жить. Полезный кстати вопрос, гораздо полезнее вопроса о смысле жизни. Я тоже в своем роде одержим этикой. Именно поэтому меня, помимо глупостей, больше всего раздражает, когда кто-то заменяет этику ее суррогатом. Например, когда бабки, прожившие путаную жизнь и оставившие в наследство начиненный тротилом мир, едут в автобусе и осуждают зумеров за то, что те сидят в телефоне.

Друзья из Казани! Грядущим воскресным днем, то есть 28 декабря, выступлю в 15:00 в библиотеке №26. Адрес: ул. Клары Цеткин, 11. Снова обратимся к Германии, но уже не к Третьему Рейху, а к немецкой философии. Если конкретнее, то к Франкфуртской школе. Расскажу, как смотрели на искусство Адорно, Хоркхаймер и Маркузе. Обсудим, что движет культурной индустрией, как производственные отношения сказываются на кино и на книгах, а также почему вопрос "Зачем это написано?" выдает глупого обзорщика, чье самодовольство мешает ему расти. Для размышления цитата Адорно из "Эстетической теории": «Любое произведение искусства самим своим существованием, как произведение, чуждое отчужденному, жаждет цирка, умоляюще взывает к нему и все же всякий раз гибнет, как только оно начинает подражать, уподобляться ему».

Поэзия всюду. На фоне активизации нацистов в публичном поле (Хасис покрасовалась на интервью у Собчак, а малолетний мерзавец в Рождественский пост, предав христиан, пошел резать неверных) погрузился в тему. Не скажу, что я спец по сбору фактов: в этом деле восхищаюсь журналистами и юристами. Тем не менее нашел кое-что, что меня шокировало и выбило из колеи. Казалось бы, ко всему привык, но нет же. В начале десятых судили активистов «НСО-Север». НСО – это национал-социалистическое объединение, так они себя именовали. На счету самонареченных национал-социалистов 27 убийств: мигранты, антифашисты, ненадежные правые – тут все по классике. Парня, в чьей лояльности усомнились, уложили в ванную, под видеозапись ему отрезали голову, напевая "С чего начинается родина...". Поэзия всюду. В объединении состояла журналистка Василиса Ковалева. Училась в МГУ, писала диплом по национальным движениям. Адвокат напирал на то, что Василиса ни при чём, а в группу она внедрилась, чтобы изучить феномен националистов изнутри. Вот не надо, да? Я кандидатскую по советскому дискурсу в постсоветской прозе не для того писал, чтобы изучать «изнутри» и прочее. Тема нравилась. Увлеченных вижу издалека. При поверхностном рассмотрении в сети по запросу «Василиса Ковалева» выдается две группы ссылок, которые друг с другом почти не пересекаются. Первая – старые, когда пространства для журналистики было в не пример больше, публикации о расследовании. Вторая – литературные порталы. Василиса Ковалева успешно печатается. Ну, как успешно. Печатается в изданиях, которым некоторые доверяют. Ее стихи публикуют печально известный журнал «Москва», о котором трудно говорить в цензурных выражениях, и «Литературная газета» – пристанище для коррумпированных критиков коричнево-розоватого оттенка. Может быть, проявлю вкусовщину, но не люблю стихи, содержание которых сводится к названию. «В парке у Лавры», «На Троицу», «Ночь на Ивана Купалу». Цикл «Северный ветер». Конечно, верность убеждениям достойна большего, чем сарказм. И это не сарказм. Они не изменились, они существуют в тех же координатах, только их координаты возведены в мейнстрим. Дарю название сборнику – «Наши координаты возведены в мейнстрим». Звучит страшнее, чем «Зона доступа». Так называется сборник Василисы Ковалевой. Curriculum vitae перед ее стихами являет собой достойный пример канцелярской изворотливости. Состоит в Союзе писателей России. Живет и работает в Костроме. Публиковалась там-то и там-то. В слове «Кострома» чувствуется что-то почвенно-возвышенное, все-таки костромские щи – это бренд. В остальном биография бюрократа, скучного попаданца. Рецензии придают романтический лоск. «Книга написана женщиной с твердым характером, здесь нет, и не может быть, “розовых пони” или декадентской нервной рефлексии», – пишут на портале «Завтра», храня верность прохановскому галлюциногенному стилю. «Литературная газета» не отстает: «Если вспомнить тех поэтов, кто не избежал голода или ссылки, тюрьмы или опалы, щемящего одиночества и отчаянной тоски, то, безусловно, их творчество несёт в себе отпечаток пережитого как сертификат подлинности искусства». Улавливаете тоску по героическому пафосу? Звучит не очень красиво, зато пышно. До тех пор, пока не знаешь, что щемящее одиночество и отчаянную тоску испытывает женщина, на чьей совести – как минимум – убийство семейной пары узбеков. Не знаю, как вы, но мне убийства дворников кажутся апофеозом вульгарности. Джузеппе Гарибальди и Симон Боливар не одобрили бы. В стихи я пробовал вчитаться. Скажу аккуратно, это совсем не Франсуа Вийон. Судя по всему, Василисе Ковалевой скоро выходить на свободу. Думаю, она заслуживает творческого вечера. Стихи, автограф-сессия, афтепати – порядок заведен. В качестве модератора никто не справится лучше Мединского. Его вайб.

В отношении к интеллекту заключено принципиальное различие между фашизмом и социализмом. Даже в самых извращенных воплощениях левая идея, наследующая просвещенческому проекту, оставляет пространство для гуманитарных штудий. Пропп, Жирмунский, Выготский – ученые с мировым именем – ключевые труды создали сталинский период. В ту же эпоху расцвела школа советского перевода и достояние мировой классики – бережно собранное профессионалами из профессионалов, снабженное компетентными комментариями, прекрасно оформленное – стало доступно на русском языке. Производство гуманитарного знания не ограничивалось партийными нуждами и часто шло параллельно государственному строительству. Сталинский период – это судьба Бахтина. Ссылка, запрет на жизнь в столицах, бытовые мытарства, страдания вплоть до ампутированной ноги и негласный запрет на публикации. Заслуженное признание, дарованная квартира в Москве и последующий мировой успех – все это случилось после Сталина, на излете жизни. Все ключевые открытия – по Достоевскому, по Рабле, по теории романа – Бахтин совершил в сталинский период. Представить, что ученый, по масштабу подобный Бахтину, появился бы в Третьем Рейхе, невозможно. Такая фигура немыслима даже в романтическом образе непризнанного гения, творящего в стол и закрывающего на ключ ящик с сокровенными рукописями. Фашизм, порожденный интеллектуальной нищетой, ненавидит просвещение и последовательно уничтожает среду, в которой может произрасти гуманитарное знание.

«Годовщина», 2025. Фильм без громкой промокампании, способный затеряться среди прочей продукции. Между тем (и тут мои впечатления совпадают с отзывами на IMDB) одна из самых значительных премьер года, которую непременно включат в топы. Польский режиссер Ян Комаса снял картину, как в США за считанные годы установился ультраправый тоталитарный режим. Я, кстати, такого пессимистического посыла не разделяю, так как, во-первых, Штаты слишком расколоты, чтобы прийти к мнимому, но все-таки идеологическому единству, и во-вторых, потребность в свободе среди американских масс так легко не сломить. Что-что, а свобода для американцев ценнее, чем мещанское счастье. Гораздо более вероятной видится гражданская война: в горячей фазе, как в одноименном фильме Алекса Гарленда, или необъявленная, как в сериале «Пацаны». Зато Комаса продемонстрировал антиинтеллектуальную сущность фашистских режимов. Фашизм – это когда самодовольство узурпаторов умножается на громкость фраз, апеллирующих к чувствам. Ложь фашизма в том, что низкие чувства он объявляет высокими, а подмену осуществляет за счет искусного усыпления критического подхода к действительности. Собственно, действительность фашистов интересует мало, ведь если взять контроль за умами, то паства примет любой порядок и будет смотреть на вещи сквозь очки, выданные ее угнетателями. В свете этого любое гуманитарное знание, конечно, подлежит уничтожению и забвению. Когда Маша, моя возлюбленная, отметила в «Годовщине» референсы к «Трем сестрам», я взглянул на фильм с другой стороны. Несмотря на масштаб изображаемых явлений, режиссер предпочитает открытым пространствам интимность и камерность, а широким мазкам – полутона и нюансы, значение которых раскрывается не сразу. На наших глазах никого не убивают, но вовсе не потому, что создатели щадят зрительские чувства. Все самое значительное происходит за кадром, а психологические дуэли ранят сильнее, чем могли бы ранить эпические сцены.