Незабвенная

Моя мама лет в сорок купила участок земли и стала сажать картошку. Времена были трудные, а картошка – валюта ценная. Огородником мама оказалась не вполне грамотным, что заметила ее опытная соседка, – баба Нина. Она долго стояла у межи, приладив ладошку к низкому лбу: «Оля, что-то не пойму, почему ты чертополох окучиваешь?» Мама покраснела и призналась: думала, может, это какой-то диковинный цветок, просто колючий. С годами с чертополохом она научилась обращаться бестрепетно. Мораль будет: в отношениях так же, как в огороде, надо вовремя рассмотреть сорняк и помнить, что мокрица задушит укроп, а чертополох не роза. На этом пятиминутка мудрых банальностей завершена.

Моя слабость. Думала, я кремень и больше не куплю винтажных брошек. Но Галина продает и упаковывает так, что сопротивляться бесполезно, особенно когда брошь серебряного тона и круглая, как мое лицо. Да, человек ведь покупает не только и не столько товар, сколько эмоции. )

Мне жаль, что я раньше не открыла мемуары Анны Керн - это энциклопедия брачного абьюза, цепочка серьезных проблем, за которые прилетит самому слабому. Ее бабушка Агафоклея Полторацкая вышла замуж, когда играла в куклы, грамоте она не разумела, но исправно рожала детей (22 чада) и хозяйство вела железной рукой. Внучке малолетней госпожа Полторацкая совала ассигнации и дарила деревни, но та предпочитала куклы. Анну выдали за неприятного генерала Ермолая Керна против ее воли. Так папенька хотел (он один из младших детей бабушки, потому нелюбимый, - устала она рожать). Кого мне больше всех жалко? Маленькую дочку Керн, у которой от страха случился понос, когда папенька в карете орал на маменьку. Он ревнует, она не любит. И все страдают. Да, она в это время в тягости, чему, естественно, не рада. Это у меня ночной книжный зажор.

Что-то душевное на ночь: фото моего строгого соавтора

Мои антропологические интересы весьма специфичны: секс, брак, проституция, суицид. В этом не надо видеть девиации, просто мне интересно то, что обычно табуировано. И тем, которые сейчас никак не развить и не монетизировать труд в статью (а я делаю серьезный науч-поп), много. На фото книга по теме, которая есть, но ее как бы нет.

Дождливая суббота. Москва неделю назад. В Пушкинском музее папа – мужчина низкой выразительности – привел сына лет десяти. – Мы на службу не ходим, – говорит он сыну. – А дядя Леша пьет каждый день. Ему так хочется. Пустоту заполнить. Рисование – лучший способ заполнить пустоту. У тебя есть талант, с возрастом надо больше трудиться. Надо развиваться там, где есть талант. Ты не можешь всю жизнь заниматься делом, которое тебе не нравится. Так что давай сократим лыжи и репетиторов. Он говорил сыну много чего, спрашивая его мнения об импрессионистах на понятном русском. Говорил просто, искренно, как старший друг. И эти их семейные разговоры о важном меня тронули не меньше Гогена, который в Москве чудо как хорош.

Что-то хорошее за день: книг и духов много не бывает.

А помните, в кабинетах русского и литературы висела цитата из Горького: "Всем лучшим во мне я обязан книгам"? Лишний раз не грех восстановить весь ход его мысли, из письма к Ромену Роллану: "Лично для меня, человека, который всем лучшим своим обязан книгам и который любит их едва ли не больше, чем людей, для меня - это хуже всего, что я испытал в жизни, и позорнее всего, испытанного когда-либо Россией. Несколько дней я прожил в состоянии человека, готового верить тем, кто утверждает, что мы возвращаемся к мрачнейшим годам средневековья. У меня возникло желание отказаться от русского подданства, заявив Москве, что я не могу быть гражданином страны, где законодательствуют сумасшедшие бабы. Вероятно, это было бы встречено смехом и, конечно, ничего не поправило бы". А до этого - о том, что Крупская, "человек по природе неумный", велела составить индекс контрреволюционных книг и изъять их из библиотек. Ну, там, Метерлинк, Толстой, Декарт, Платон и т.д.

23 апреля приглашаем на презентацию книги «Сделано в СССР: материализация нового мира» от издательства «НЛО».Начало в 19:00. «Сделано в СССР: материализация нового мира» — это коллективная монография о том, как советский проект существовал не только в идеях и лозунгах, но и в вещах, материалах и повседневных практиках. Авторы предлагают смотреть на предметы не как на «декорации эпохи», а как на активных участников истории: через них государство оформляло правила жизни, люди приспосабливались, спорили, изобретали, потребляли и обменивались. Книга показывает, как целые системы — от инфраструктур и технологий до бытовых мелочей и визуальных знаков — связывали политику, экономику и повседневность. В центре внимания вопросы: какие сети производства и распределения поддерживали этот материальный мир, почему одни технологии становились символами будущего, другие закрепляли гражданские ритуалы, а третьи «возвращаются» сегодня в музеи, на барахолки и в массовую культуру. Участники презентации: Александр Фокин— кандидат исторических наук, доцент Президентской академии, научный сотрудник НИУ ВШЭ Наталья Лебина — доктор исторических наук, профессор, автор множества работ про советскую повседневность Ольга Сапанжа — доктор культурологии, заведующий кафедрой искусствоведения и педагогики искусства Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена Рамина Абилова — кандидат исторических наук, научный сотрудник НИУ ВШЭ Событие состоится в рамках гуманитарного фестиваля НЛО-2026. → Регистрация на встречу по ссылке

Авито, чулки и лес Когда князь Андрей возвращается в покинутые семьей Лысые Горы, он видит маленьких девочек, ворующих сливы. Но не мешает им это делать, потому что до него наконец доходит многообразие мира, в котором не только он, князь, есть, но и другие люди. Я не князь Андрей, но каждый раз, сталкиваясь с людьми на сайте Авито, я чувствую себя князем Андреем, который растопырил глаза и увидел мир и людей. Один человек – мёд и молоко, другой – умудряется занавеску из органзы впихнуть в дырявый пакет из «Ленты». Или удивить, а то и напугать, как, например, Михаил, купивший упаковки новых чулок. Он сразу стал канючить и расстроил меня выражением «крайняя цена». Я написала, сколько будет 300 + 300, но для него, Михаила, это 500. Потому что ему очень нужны дамские чулки. Он ушёл в паузу и выдохнул: 400. И тут я сообразила, что человеку НАДО. И мне НАДО. Увидеть его. Да не вопрос, говорю, наличкой только, самовывоз. Михаил, не помня себя от счастья, принялся строчить мне телеграммы, такие, знаете, невротичные переживания жмота: «А это не подделка?» Я взвыла, но поняла, что на меня наслан Михаил, чтобы взрыхлить терпение. Что подделка, чулки? Мы встретились – у «Пятёрочки». Михаил заранее надел извиняющуюся улыбку и размахивал своими скудными купюрами. «А покажите изнанку упаковки!» – скомандовал он, сверкая обручальным кольцом и хапая чулки. Никогда не забуду, но задавать вопросы не решилась – должна быть и у мужчины загадка. Я об Авито пишут тут: https://s-t-o-l.com/obshchestvo-i-tsennosti/67570-noev-kovcheg-avito/

На Озоне спрашивают про тушь для ресниц: "Термостойкая? Смывать ацетоном?" Хотела ответить: бензином.

В случае буквального исполнения законодательства об иноагентах и нежелательных организациях более 50% библиотечных фондов России подпадает под риск изъятия. Такую оценку дал президент издательской группы «Эксмо-АСТ» Олег Новиков, выступая на заседании Организационного комитета по поддержке литературы, книгоиздания и чтения в РФ. Под риск изъятия из библиотечных фондов подпадают книги, в создании которых участвовали физические или юридические лица, признанные иноагентами. Причем не только в тех случаях, когда этот статус присвоен автору книги, но и тогда, когда его имеют люди, которые писали комментарии к произведению или аннотации. Аналогичные сложности есть и с книгами, которые выпускались при содействии организаций, которые сейчас признаны нежелательными. Среди них есть фонды, которые «в 1990-е и 2000-е гг. издали достаточно много русской классической и краеведческой литературы», а также ведущие международные научные центры и университеты. Хотя бы отчасти проблему, как считает Новиков, можно решить, если «вывести из-под рисков потенциального изъятия из библиотечных фондов книги иноагентов и нежелательных организаций, изданные до присвоения им соответствующего статуса». Еще одна проблема книжной индустрии – это то, что претензии правоохранителей к содержанию литературы могут основываться на «любых региональных экспертизах», что создает ситуацию, при которой административные дела по одному и тому же произведению могут возбуждаться параллельно в разных субъектах страны, рассказал там же гендиректор «Эксмо» Евгений Капьев. В связи с этим обстоятельством, Новиков и президент Российского книжного союза (РКС) Сергей Степашин предложили Минцифры выдать экспертному центру при РКС госаккредитацию, которая наделит его статусом «единого окна» для правового анализа книг. Очень логичные инициативы, и хотелось бы, чтобы здравый смысл восторжествовал. https://www.vedomosti.ru/media/articles/2026/04/14/1190049-bolee-polovini-bibliotechnih-fondov-mozhet-bit-izyato