Незабвенная

Поскольку на полноценный отпуск я не заработала, три дня в Москве запишем как демо-версию, хотя и весьма затратную. Столица в этот раз встретила снегом и дождем, но озверевшая без отдыха я решила, что и так красиво и хорошо, главное, не работать несколько дней и сменить картинку. Впрочем, «эффект отпускника» несколько охмуряет уставшее сознание, искажая действительность в лучшую сторону, дескать, как там здорово, а у нас – сами знаете. Хотя то, что Москва чище, шире и денежнее, очевидно даже без запотевших очков. Самокаты тоже не давят пешеходов в центре, что радует. Но ехала я главным образом на нонфик, а он в этот раз был какой-то усталый как фрилансер-стахановец. Потому я пришла один раз и больше не возвращалась, решив, что лучше схожу в «Фаланстер», «Пархоменко» и музеи, что и сделала.

С праздником! День, когда в чудо особенно веришь и ждешь)

Очередной день в Москве. Я тут встречаю Пасху, чему рада. А раз так, решила съездить туда, куда давно хотела: в магазин Пархоменко (это было после Фаланстера немного зря) и в Крутицкое подворье. Ну наконец-то, там как раз куличи освящали. Символично, что остановилась около церкви Малого Вознесения. Она маленькая и милая. На фото Крутицкое подворье. О котором надо позже толком рассказать.

Великая суббота. Гелий Коржев и его работы удивительно точно отражают это время

В Третьяковке на Крымском Валу подростки спелого возраста поспорили из-за фамилии вождя пролетариата. Один умный мальчик сообщил: «А вы знаете, что у Ленина была другая фамилия - Ульянов?» - «Какой Ульянов, он же Ленин!» - не поверили остальные. То же верно, он бы еще его Крупским назвал! Ленин - он же Ленин!

Сделаю неудобное не патриотичное признание, учитывая, что я не москвичка. Если сравнивать «Фаланстер» и «Подписные», то однозначно - «Фаланстер». Выбор книг, очень грамотная навигация и никаких кафе и принимающих позы нимф, которые туда приходят как в модное место. Сесть можно, телефон зарядить тоже, никто не пихает и не душно. Мне возразят, что душная тут я, но я это и так знаю, как и то, что важен синдром каникул: человек млеет от радости и ловит эндорфин, отдыхая от работы. Но, да, я обожаю Москву. В «Достоевский» тоже зашла - цены кусучие, но все очень элегантно.

В фаланстере я залипла надолго, пока не подняла глаза на соседа. Клошар с нечесаной гривой и бородой внимательно читал книгу НЛО «Модный Лондон». Я восхитилась:)

Заблудились - я спросила дорогу у полиционера, который хихикнул в телефон: «А у меня все работает». Да, это, конечно, важно, чтобы, у кого надо, что надо, работало.

Москва, снег, нонфикшен, встречи и мои 16 километров в ненастье

Москва. Нонфикшен

Вчера я не дописала про кладбище. Я видела похороны в Старой Руссе, причем с ритуальным вдовьим плачем, а это эмоционально очень сильное потрясение для всех. Часто вечером приезжала на велосипеде на кладбище одна. В общем – смерть вплелась очень естественно в мозаику сознания, она не пугала, а просто существовала рядом с жизнью. А вот городское (хотя рабочий поселок – это ад без преувеличений) пространство смерть показывало и воспринимало иначе. Я помню траурные церемонии с оркестром и обтянутой красным полотном машиной плачущих близких. Это было в начале восьмидесятых. Погребальные звуки пугали, но и превращали смерть в что-то торжественное и как бы не вполне естественное. Подъезд дома, в котором мы долго жили, видел много неестественных смертей: суицид, убийства и так далее. После очередных похорон на ступеньках остались еловые лапы – и вот тут я испугалась. Как будто это материализованный артефакт смерти, который нельзя трогать и топтать. Напомню, на кладбище в Старой Руссе никаких суеверных страхов у меня не водилось. Разные миры. Время прошло. И настройки «деревни» (я про Старую Руссу) оказались сильными: кладбища не пугают, я там по-прежнему брожу и регулярно смотрю на надгробия. Фото Саши Корякова для «Ъ», Северное кладбище. Да, мы ездили на могилу Кости Могилы, который свой нелегкий трудовой путь прокладывал на кладбище, но на Южном. Текстов про эпитафии и кладбища я написала много.