Незабвенная

🧛‍♂ Презентация книги Франческо Паоло Де Чельи «Вампир» 📆 23 октября, 19:30 «Все свободны», Некрасова, 23 Было время, когда вампиры населяли Центральную и Восточную Европу и, казалось, готовы были захватить весь континент. Газеты писали, что на Рождество 1731 года мертвецы восстали из могил — и начали войну с живыми. В книге «Вампир. Естественная история воскрешения» (НЛО, 2025) историк Франческо Паоло Де Челья исследует феномен вампиризма в Европе XVIII века — эпохи, когда страх перед мертвецами был настолько велик, что даже просвещённые люди выкапывали тела усопших, чтобы сжечь их или пронзить колом. О том, как идеи возвращения с того света существовали в славянских, финно-угорских, романских и скандинавских культурах, почему центром вампирской мифологии стала Трансильвания и как после Брэма Стокера вампир превратился в символ массовой культуры, поговорят: Анна Кирзюк — социальный антрополог и фольклорист, научный сотрудник ШАГИ РАНХиГС Мария Башмакова — филолог, журналист Приходите послушать, как страхи XVIII века оживают в XXI. Вход свободный. Всех ждём (и приглашаем😉)

Читаю про вампиров, настраиваюсь.)

Я тоже даю себе обещания прочитать книги. Или дочитать. Иногда я тут пишу о прочитанном. Но порой хочу, чтобы и мои немногочисленные, но весьма ценные читатели давали понять, насколько интересно читать о книгах. Не дочитала пока «Все мои птицы», на очереди «Всклянь», надо домучить «Воскресение», плохо верю, что успею до Нового года «Кадавров». Есть у меня и брошенные книги, ну да ладно.

Я периодически хожу на очень разные книжные клубы, которые ведут люди разного возраста и интересов. Немного расскажу не о том, какие клубы бывают (не претендую на подобный обзор и охват), а о том, зачем это лично мне. Во-первых, я начала это делать после известных событий – тогда очень хотелось переключиться и найти своих. Позже я поняла, что фильтр «свои» весьма условный. Сейчас я стараюсь не интересоваться взглядами человека, с которыми обсуждаю книги. Примерно похожий ракурс зрения на прочитанное – это ведь тоже фильтр, верно? Кстати, обсуждать с людьми похожих взглядов, опыта, возраста – одно. Это даже комфортно. Другое дело – с тем, кто намного старше или младше. Есть люди намного старше меня, чьи рассуждения о книгах невероятно интересны. А бывает, наоборот, человек моложе тебя и видит в тексте то, что не видит ты. Главное – самому не застревать самому в эйджистских стереотипах и думать, что «собеседник» должен быть таким-то. Условный идеальный книгособеседник заставляет думать, не насилует тебя своим авторитетом, не стыдит и не винит, он задет вопросы, оставляя за тобой право на собственное мнение. Так вот клубы интересны (именно мне) разноцветьем мнений, возможностью увидеть новое или вообще увидеть яркое и живое там, где не ждал. Ок, пример: Бунин. Я завяла, когда узнала, что будем его разбирать, но на деле это был один из самых тонких разговоров. А бывают и прямо-таки пламенные споры. Так было с Моэмом. Пассионарный бес укусил многих, включая меня, такой жаркой битвы больше не припомню. Но это была именно битва в спорах о природе человека. Впрочем, не все приходят поговорить, некоторые – послушать. И наконец, клуб помогает увидеть книги, которые без чьего-то фонарика я бы пропустила или поленилась бы прочитать, все время откладывая. Так вышло со Стейнбеком. Если кратко, то так. Без критики (она у меня тоже есть), но оставлю ее при себе.

Одно дерево одетое, другое голое. Удивительная симметрия там, где не ждешь)

Мой доктор нежно спрашивает: «Как вы с ним живете?» - «С кем?» - «С неврозом». «Дружу». Но каждый раз, когда меня вытаскивают к людям, чтобы провести мероприятие, во мне зреет синдром самозванца. Впрочем, с детства я лечу такие вещи подобным. То, что я могу говорить, поняла в школе и тогда решила вылезать с пересказами текстов, которых никто никогда не читал. А я с книжками и в очках не была популярной. Я картавлю до сих пор, у меня увулярный «р»: раскатистый. Не «х», а «р». Так вот в 15 лет картавость скрестилась с хреновой дикцией. Ну а мне хотелось играть в школьных спектаклях, впрочем, так и вышло. Но не вполне так, как мечталось. Мне в школе предложили сыграть собачку в «Морозко». Я весьма убедительно это сделала, изобразив воровство блинов (мама пекла). Трудности заключались не только и не столько в моей тогдашней боязни аудитории, а в том, что я ничего не видела: нам закапали атропин. Ну а мои минус сколько-то плюс расширенные зрачки сделали из меня весьма психоделическую говорящую собачку. Кстати, на лекции Светланы Адоньевой недавно об этой зверушке как раз говорили, но речь не о том, а о страхе. Мою эмоциональную пустолайку запомнили. Ну а я продолжила растить в себе Демосфена. Но все опять вышло как-то не так, как планировала. Мои рисунки заметили в школе и предложили рисовать декорации для «Алисы» и «Федота-стрельца». Ну так вот те часы с карандашом на полу я вспоминаю как по-настоящему счастливые, как и похвалу моей руководительницы. Я не играла принцесс, красавиц и фею Ночи, став взрослой, получила немало наград, но до сих пор, когда что-то пугает и хочется слиться, я вспоминаю те вовремя сказанные слова мне - молчаливому робкому подростку. И это срабатывает. И, да, похвала не портит, не жадничайте на добрые слова.

Я никогда не любила сказку про красную шапочку, почему-то совсем не сочувствуя девочке, волк казался более обаятельным, однако поток очевидных острот получила, украсив себя понятно чем. Главное - красным:)

«Не сотвори себе кумира», автолитография, 2002: люди цепляются за голову глиняного колосса, не замечая, что падают с деревянных мостков. Своей головы у них нет. Параллели в голову приходят такие очевидные, что произносить из вслух излишне.

Вы, наверное, знаете, что на Елагином острове идет выставка Виктора Вильнера в честь его столетия. А если не знали, то рассказываю. В МИСПе многие видели его работы (фантазии на тему Петербурга, произведений Пушкина, Гоголя, Белого), на Елагином работ больше - это не иллюстрации в строгом смысле, а вариации о Петербурге, блокаде, памяти, Боге и человеческих пороках. Много работ по Достоевскому, Сервантесу, Гете, Шекспиру, Ильфу и Петрову. Свет плохой, очень бликует, но уж как есть. Любовь Свидригайлова меня зацепила.

За последние пару дней я получила несколько странных вопросов, которые меня несколько руинировали. УЗИ-специалистка в Первом меде спросила (о тяжелой операции на сосуде в животе): – А зачем вы это сделали? Вам что, больно было? Я хотела пошутить про желание украсить себя шрамом, но решила не рисковать, хотя обстановка Первого меда очень располагает к черному юмору. На ресепшен в 31-й не работает оргтехника, надо вторнуть проводочки, но они не втыкаются, а еще ввести «о» и «д», тогда система заработает. Мне сунули договор с липовым адресом и удивились: «Как это не ваш адрес? Вы ж у нас были? Что значит, не ваш?!» Все это платно, более того, дорого. Это они первый этаж расчищают сами понимаете для каких целей, а платные услуги с неработающими компами задвинули куда подальше. Потому старушка в халате у кабинета УЗИ оказалась мудрой женщиной. Ей говорят: «Что ж вы так рано, в 10.00, вам назначено на 12.00». Она и глазом не моргнула: «Я лучше тут посижу», потому что понимает: вовремя не сядешь в очередь, вовремя не ляжешь. Второй странный вопрос я услышала сегодня от парикмахера: – А у вас еще могут быть дети? (мы говорили не обо мне, а о том, что судить о двадцатилетних, не имея детей такого возраста, не всегда сподручно). Можно и дальше на все это жаловаться, но закруглю список странных ремарок словами медсестры, которая брала кровь: «Отпущу девочку», то есть меня. Я в девочки не записывалась, но это самое трогательное, что я услышала за последние пару дней. Нет, я не обиделась. Да, некоторые вопросы не подразумевают ответа и как минимум бесят.

Росфинмониторинг внес историка русской кухни Павла Сюткина, которого суд арестовал по делу о фейках о российской армии, в перечень террористов и экстремистов. В список ведомства также попал заместитель председателя партии «Яблоко» Максим Круглов, которого заключили под стражу по обвинению в распространении заведомо ложной информации о Вооруженных силах РФ.

Чтение книги, сотканной из мифов, интересно неудобным, а точнее, жутким. Например, человек нередко попадает в ситуации нарушения табу, а это само по себе корень многих страхов. А еще подобное чтение любопытно узнаванием знакомого или иллюзией подобного. В «Змейских чарах» героине, которая временно изменила свой облик, приходится вершить суд двух, э-э-э, матерей. Оба персонажа (назовем их так) претендуют на мальчика – как тут быть? Напоминает суд Соломона, впрочем, героиня справилась по-своему, нареканий не поступало, да и волшебного помощника обрела, кстати, весьма нестандартной внешности дитенок.