Незабвенная

Иногода провидение посылает мне знаки. Или ничего не посылает, а я циклюсь, на чем не следует. Ну вот упала на ровном месте в Новгороде, покалечилась – шрам на руке. К чему? Задумалась, да. Но еще больше я колыхаюсь, получая послания от, э-э-э, знакомца из давнего прошлого, который вдруг внезапно строчит: «Открыл для себя Ивана Бунина, "Натали". Представляешь? Сидел один, и на сотни километров никого нет. И я, с книгой». «Не представляю», – честно пишу я. – «Я дремучий?» – простодушно спрашивает гражданин. Ну а я отвечаю честно, «да», укушенная бесом искренности. Ладно, думаю, бывает, порадоваться за человека надо. Хотя, может, я чувства добрые (лиру зачеркнем) в ком-то пробуждаю? Так думать, конечно, лестно, впрочем, этот же чувак когда-то ужаснулся, узнав, что мне нравится «День опричника». Ужаснулся – и книжку не отдал. Выбросил поди такую бяку. Я новую себе купила. Я ж не знала, что сюжет сбудется… Никому не дам. А то мало ли что. А Бунина давно переросла.

Скоро (а вернее, прямо на Хэллоуин) в книжных и в онлайне: великий и ужасный коллаб Кинопоиска, Яндекс Книг, Подписных изданий и, конечно же, Станислава (@ubobra) https://t.me/kinopoisk/48096

Мама ездит на Елагин, который нежно любит. Вернулась окрыленная как Пегас. Дело в том, что к ней подошла дама и засыпала комплиментами. Мама она ж моя мама, потому одевается ярко. Сегодня вот была в штанах, цвет которых я простодушно назвала как-то не так. Мама отрезала, что это «благородная охра». Эта женщина до сих пор нервничает, если у меня тон капрона темнее, чем надо. А вообще, здорово, когда в 72 года женщина и о Достоевском поговорит, и о пирожном, и о помаде, и о новой книжке.

Человек сидит на картонке у «Пятерочки» в двух случаях: ему плохо или ему скоро будет плохо. Трезвый он или нет – дело не принципиальное. Об этом всем подумала моя энергичная мама, обнаружив на тротуаре нашего соседа Олега. Весь его бледный вид говорил, что плохо уже наступило. Но он родился под счастливой звездой, потому что в такой унылый момент получил внимание неравнодушных сограждан. Мама не единственная, первой была молодая женщина, которую мама попросила позвонить родным Олега. Без очков мама бы не справилась, а телефон Олег дал. Дочка выехала, прибежала внучка. Все сообразили, что, возможно, мужчина нарушил и злоупотребил, будучи закодированным. Приехала скорая, распугав голубей и зевак, оттуда вывалилась могучая молодуха и гаркнула: – Он курит! Значит, здоровый! Зачем вызывали?! Она свирепо зыркнула на Олега и обратно засунулась в «скорую». В этот момент приехала его дочь. Но молодая женщина, которая ей дозвонилась, на то и «сердечница», чтобы не спускать хабалкам хамства: номер молодухиной «скорой» она сфотографировала – и оставила жалобу. Олегу даже не оформили отказ от госпитализации, если он курил, это не значит, что бодрый крепыш. Выглядел он плохо. Тут может быть мораль, но зачем она нам, хотя вот: Пока на каждую хабалку есть хоть одна такая «сердечница», болеть и умирать и «Пятерочки» не страшно. А позавчера год с того момента, как другая неравнодушная женщина помогла моей маме: ей в маршрутке стало плохо от жары в пробке. Город парализовал крестный ход, все хором молились. Ну а я тоже помолюсь о разном, а ту Машу (моя тезка, да), которая позвонила мне, вызвала маме скорую и такси, я не забуду. Спасибо ей.

https://s-t-o-l.com/kultura/62109-biografiya-very-kholodnoy-napomnila-mne-nemoy-film/

Вышла погреться на солнышке, надев очки. Обычно я на улице без них, отчего выражение лица носит отсутствующе меланхоличное выражение (ну как у Бондарчука в «Даун хаусе»), а в очках взгляд приобрел осмысленность настолько, что сограждане подходили общаться, дружить, узнавать друг друга. А у меня по четвергам бывает «день экстраверта», ну, значит, совпало. У Гостиного в меня в печаталась блондинка с вопросом: «Где здесь можно кофе выпить?» Я поняла, что она приезжая и спрашивает не просто о кофе, а о нормальном - крепком, без кислого привкуса и все такое. И задумалась я, затуманилась, засверкала очками - и повела гостью из Калининграда на Садовую в Флоу кафе, раньше там в окнах свадебные платья пылились. Вот не знаю, довольна ли она, но мой марш-бросок ее впечатлил. Сама я там год не была. А расскажите мне, где в центре вкусный кофе и интерьер повеселее, чем в Пенке. На фото - всякое сегодняшнее и не только.

Как человек и тревожный, и нервный, к новый книге я небыстро приглядываюсь, а она ко мне. Так и смотрим друг на друга: книга и нервная я, сооружая очередной обед. За время его изготовления успеваю подумать о многом и разном, в частности, руинировать себя в своих же глазах как автора, чтобы потом воскресить.

Вот дело мужик говорит

https://gdebabulya.ru/kolomnafest

– Мне нужна книга! Дайте мне книгу! – порвал библиотечную тишину мужчина за пятьдесят. Это была не просьба, а вопль, причем весьма застарелого запроса. Посетитель сообщил, что он в библиотеке первый раз, видимо, по такому торжественному случаю его сопровождала жена: а то мало ли что. Требовал Кронина (из нечитаного), чем окончательно поставил в тупик молоденькую библиотекаршу, которая повела его к нужной полке. Мужик очумело водил глазами, не вполне осознавая, что все это «дают» бесплатно. Переспросил. На полке с Крониным ничего не нашел, отчего душа у него заныла еще сильнее. И он утешился. Схватил «Воспитание души» Юрия Лотмана, чем изрядно изумил. Если уж брать, так брать (я уточнила, кто такой Лотман, он не в курсе, взял из-за названия, на «Авито» эта книга стоит 7000). Через месяц, думаю, воспитается и воспарит.

В августе желтый лист пугает, как седина в двадцать лет. Это раздражение сродни страху смерти, а ведь провал поздней осени в зиму – и есть многомесячная смерть, наступление которой всегда внезапно. Раз – и выключили солнце, листья и всякий там багрец, как будто наркоз ввели. Очнулся – а кругом все голое и в трауре. (Впрочем, я люблю это состояние и даже жду.) Май сжатым временем напоминает сентябрь, но пока человек разомлеет от набухающих почек и всякого нежного цветущего, выяснится, что этот клейкий листочек стал матерым пыльным лопухом. И кажется, что впереди целое лето, да нет – вся жизнь. В сентябре изнеженный светом человек понимает, что внезапное солнце – это вальс на прощание, потому резвее мчится в парки – шуршать, запоминать мгновение и нюхать воздух, с каждым днем все более стылый. Переход от золотой осени к поздней напоминает «Чистый понедельник»: сытая молодая пара, золотая Москва, опять купола, яркая красавица – и вот она же голая, хлоп – и следующий кадр черно-белый, снова Москва, но без куполов, золота, нагого тела, только черный подрясник и белый платок послушницы. Но это потом, еще дожить надо.

8 сентября 1941 года началась 872-дневная блокада Ленинграда. В центре изучения эго-документов «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге вышел третий том сборника книжной серии, посвященной трагедии города, — «„Пока я жива, живешь и ты“: Женские дневники блокадного Ленинграда». «Фонтанка» поговорила о книге с составителями книги — историками Алексеем и Анастасией Павловскими. https://www.fontanka.ru/2025/09/08/76019176/