Ethnographically informed experiments

Современный « консерватор » в РФ задает актуальный вопрос: «Кто такие академисты? Это новые фашисты?» Его ответ меня абсолютно не обнадеживает: «Становись частью международного белого студенчества. Быть Академистом — это значит быть факелом традиции: строить своё завтра на мощном фундаменте верности и служения.» Как этот рандомный канал и движение связаны с предыдущими публикациями? Как минимум любовью этого автора к «Русской общине» разве что.

Организаторы претендуют на то, что они безвозмездно все делают. Но так совпадает, что заявки падают на личную почту Правдзинского, и обработкой и планированием занимается узкая группа из нескольких людей, а организацией по доброй воли занимается агентство Лира, с супругой Правдзинского. Стоит ли объяснять профессионалам, что ресурсы бывают не только в виде прямой оплаты, но самих данных, контактов, услуг партнеров, помещений, волонтерского труда? Конференция — это огромный ресурс за счет тысяч людей и сотен предприятий, часть из которых корпорации, и периодически это государственные агентства или АНО. Геллер, Правдзинский, Гуров, Питецкий, Федоров, Лифанов, — круг « своих » будет быстро пополняться и здесь не так важно какие иерархии или известность — важна инициативность совмещенная с лояльностью и готовностью схватывать на лету правила для своих. За пределами сравнительно узкой группы « своих », очень сложно объяснить для тысяч новых участников, в чем же проблематичность этого мероприятия и для роста можно опираться на незнание новой аудитории. Так совпадает, что это та же публика, которую лишают доступов в соцсети, площадок, поездок, рабочих инструментов, для которых тихо сменяются преподаватели, рынок и условия труда. Как пишет Правдзинский: 1. С прошлого года есть кратный рост заявок; 2. Большинство выступающих — это новички; 3. Он не знает других пространств передачи информации от одного поколения другому. https://t.me/prawdz/1954 С чем же может быть связано такое изменение публичного пространства? Сама конференция, на которой собираются тысячи профессионалов являются политическим явлением: это форма публичной жизни, форма собрания, где определяются условия совместной жизни. Проекты, которые продвигают Геллер и Правдзинский напрямую затрагивают всех в индустрии (и тех, кто пользуется или страдает от материальных и нематериальных продуктов индустрии) на очень многих уровнях: 1. базовой этики (пример: дизайнерка для которой первым в жизни заказом был брендинг оптического прицела; преподаватели, агитирующие за « тестостерон » или против « девочкиной антиквы », публичные деятели агитирующие за запрет высшего образовния для женщин) 2. базовых рабочих прав (пример: ироничные вопросы на Д-в 2024 о том, что делать с « новым поколением » профессионал:ов, которые не готовы перерабатывать и просят человеческие условия труда) 3. заканчивая доступностью инструментов (пример: надо все импортозамещать, без оглядки на интересы людей), 4. международных рынков; 5. целых секторов экономики (лишь малый пример: агентства, занимавшиеся типографикой для медиа); 6. доступностью международных и национальных конкурсов, публичных площадок для выступлений; 7. и, наконец, буквально жизненных шансов для самих профессионал:ов. Они же способствуют напрямую тому, что за обычную работу (скажем, оформление книги, SMM или операторская работа), сидят люди и может сесть по сути люб:ой из вас, да и сами они.

На прошлой неделе прошли очередные Дизайн-выходные. Это такая конференция, формат следующий: 1. Организаторы ждут, что их пригласят в какой-то город; 2. Далее связываются с местными дизайнерами и предприятиями, чтобы организовать мероприятие; 3. Объявляют открытый набор заявок, из которых выбирают спикеров; 4. и далее проводят мероприятие на условной самоорганизации. Проблема в том, что это мероприятие, существующее благодаря самоорганизации профессионального сообщества, присваивают себе несколько человек из которых самыми публичными являются Геллер и Правдзинский, позиционирующие себя как создатели проекта. Хотя мероприятие представляют как « аполитичное », Геллер и Правдзинский очень сильно ангажированы в политические проекты и это не менее сильно влияет как на проект, так и на профессиональную среду в целом. О политической ангажированности я много писал выше, самыми яркими примерами являются брендинг оккупированных территорий, сотрудничество с Мастерской новых медиа и Соловьевым, брендинг дронов и заводов оружия. Они же являются модераторами сообщества « Темной триады », продвигающего разные вариации белого имперского национализма, как проекты от Беликова с его « белой Россией » и запретом высшего образования для женщин, с агитацией за запрет абортов, репостами « русской общины », популяризацией пропагандистского конкурса « Время смыслов ». Геллер стал регулярно появляться на мероприятиях Единой России и выступать как эксперт по « антифейкам » на Первом канале, эксперт по информационной безопасности, но исключительно на определенных площадках типа конференции ЕдРа, продвигающей законодательные инициативы. Конечно, все это не ограничивается единичными случаями, это не что-то исключительное. Как только вы начнете переходить по взаимным репостам, то от Д-в перейдете к Тавриде, от Тавриды к Росмолодежи, движению Первые, Сенежу, Putin team Russia, Союзу дизайнеров и так далее. Каждый из этих проектов очень сложный и многогранный и всегда найдется аргумент в пользу того, что все не так однозначно или что нечто «вне политики». Я все гадал, будут ли приехавшие в Татарстан коллеги рассуждать о всеобъемлющей русскости? На этот раз программа выглядела безобидной — без « русского стиля » и без « госдизайна ». На деле нескольких выступающих типа Правдзинского просто не вывесили в программу. На этот раз сорвался Лифанов — а кто такие « мы », что такое русская национальная идея, и чем отличаемся от « них ». Благодаря таким выступлениям на тысячную аудиторию расистское « русские тоже азиаты » соседствует с тривиальной философской претензией « я мыслю значит существую, а мысли надо писать ». Учитывая, что конференция на протяжении многих лет продвигает националистскую форму политического, я боюсь даже представить, с чем же связано то, что при запросе в Яндекс Артем Геллер теперь видит третий по популярности запрос с его именем — « национальность ».

Критическая теория заботы Мы объявляем о старте нового тематического блока. Он будет посвящен критической теории заботы: заботы-о-себе и заботы-о-других, заботы как признания и репрессивной заботы. Разные практики заботы определяли формирование субъективности в разные исторические эпохи, но также выявляли границы и ограниченность этих процессов. Поскольку забота есть нечто безусловное и всеобъемлющее, и это ставит нас в этическую позицию в отношении к Другому. В то же время забота может быть темной и контролирующей, а за ее маской оказываются механизмы биополитического и некрополитического контроля и подавления иных перспектив, предполагающих пересмотр систем знания-власти. Но в каждом случае забота предполагает иерархию: заботящиеся направляют и удовлетворяют подопечных, подобно родителям определяют становление и развитие. Нашей задачей в рамках этого тематического блока будет деконструировать существующие структуры заботы и в их остатке обнаружить то, что делает коллективный опыт бытия-в-мире альтруистическим, гостеприимным и при этом сохраняющим аутентичность каждого человека.

В мае моя жена защитила диссертацию. Она начала писать ее десять лет назад и закончила шесть лет назад, в 2019г. Защитила она ее только сейчас, спустя множество срывов, две психиатрические госпитализации, после того как смогла продержаться уже целый год в ремиссии с диагнозом БАР. Она защитила ее уже после того как стала свидетельницей немыслимого ужаса, после того как потеряла свой дом. Конечно, речь идет не о потере под бомбежками, а о всего лишь изгнании, всего лишь потере прежнего мира. Она защитила диссертацию уже после того, как дала дом нашему уже двухлетнему сыну и вместе с ним переизобрела наш мир. «Мои родители, буквально сидевшие надо мной, распластавшейся по полу и царапающей паркет руками, лежавшей носом в стенку и не проявляющий признаки жизни, мои родители, которым приходилось висеть со мной на телефоне часами, не отпуская, чтобы не случилось чего-то непоправимого, мои родители, которые приехали за мной в другую страну, чтобы увезти на родину в психбольницу, вчера сидели и смотрели, как я выхожу перед людьми и говорю. Своим голосом о том, что раньше причиняло невыносимую боль.» В личных соцсетях она пишет так о своей защите и те, кто с ней знаком, наверное, могли быть свидетелями и того, как она писала о своем диагнозе, находясь в психиатрической клинике. Я знаю, что кому-то это помогало и это помогало мне. Через публичный рассказ о своем диагнозе она занималась просвещением о психиатрических проблемах. Конечно, эта часть методологической работы над диссертацией, к сожалению, не может быть отражена в очищенном академическом тексте введения. Я горжусь ей особенно за эту часть ее жизни — за то, что она смогла выжить и помогла выжить еще нескольким людям. Благодаря ей я знаю, какой опасной и страшной может быть академия, в особенности для тех, у кого меньше защиты и ресурсов. Как правило, речь идет о женщинах и LGBTQI+ персонах, как правило о мигрантах, как правило о людях с особенностями здоровья и психики. Сложно понимать, что что-то такое интеллектуальное, как академическая работа, может убивать. Это сложно понимать, потому что это требует многих лет эмпатии, сожительства, чтения, обсуждений. Это требует внимания к тому, что такое насилие, что такое принуждение и подавление. Это сложно понимать и потому что такое насилие длится годами и подтачивает человека в основном по крупинкам, как вода камень. «Как же мне хочется сейчас обнять всех распластанных под грузом своего больного воображения и съедающей рефлексии, всех кто не может поверить в то, что этот ад когда-нибудь кончится» Если кому-то из вас нужна помощь в связи с вашим диагнозом, то вы можете обратиться ко мне и мы постараемся вам помочь, сочувствием или добрым советом. Постараться узнать больше о вашем диагнозе и обратиться за помощью — это уже огромная часть работы. Мысль о том, что вам могло бы быть лучше не так легко всем дается. « Я не знаю, сколько продлится моя ремиссия, случаев, когда она длится всю жизнь, практически нет. Но теперь я знаю, что это никогда не конец. Спустя отнятые годы это всё равно не конец. Никогда не поздно дать одному маленькому мальчишке повод в будущем гордиться мамой.» Я очень горжусь ей и благодарен ей за то, что она остается жива.

Артем Геллер участвует в очередной раз в мероприятии Единой России. На этот раз логотип Единой России на фоне не виден благодаря удачно совпавшему фокусному расстоянию. Благодарю Дениса Золотарева за техническую экспертизу фотографии.

Привет, мои боевые и агрессивные ✨ Сегодня у нас в эфире ностальгия по временам, когда мужчины были мужчинами, шрифт — мужественным, а диплом — с запахом бензина и разборок. На Дизайн-выходных ожидается лекция Андрея Климова под названием «Как из дизайна ушёл тестостерон». Андрей, если вы хотели байтом на секс привлечь внимание к унылой риторике — поздравляю, у вас получилось. Но теперь давайте поговорим по существу и разберем тейки из ваших постов. Во-первых, эстетизация, сервисность, эмпатия в дизайне — это не женский заговор. Это запрос времени, рынка, платформ и пользователей. Это не "смягчение" дизайна, а переход к другой форме силы. В экономике, где внимание — валюта, не «удар», а «прикосновение» управляет процессами. И это случилось не потому, что в профессию пришли женщины. Женщины пришли, потому что профессия уже начала меняться. UX-дизайн, минимализм, интуитивные интерфейсы — это влияние не гендера, а капитализма. Во-вторых, представление о «мужском» дизайне как о ринге с бензином и шрифтами, пахнущими потом — это не культурный анализ, а ностальгия. Вы не фиксируете изменения — вы их оплакиваете. Но знаете что еще? Агрессия — это не скилл, а симптом токсичной профессиональной культуры, где конфликт считается драйвером, а забота — слабостью. И эмпатия — это не отсутствие амбиций, а их другой вектор. Точность, последовательность, логика, внимание к деталям, умение слышать — всё это высокие профессиональные качества, а не особенности «женской энергии». А когда вы говорите, что «с уходом мужчин из дизайна ушли деньги» — вы даже не пытаетесь скрыть, что ваше «объективное наблюдение» — это банальный сексизм. Деньги уходят не потому, что женщины заняли пространство. А потому что рынок обесценивает работу, связанную с заботой, считая её «естественной», а значит — бесплатной. Так что, Андрей, если тестостерон ушёл из твоихяиц — не надо искать его в дизайне. Ты получил своё: внимание, лайки, приглашение на сцену, реакцию от медийных мужчин с душком. Байт сработал. Вот только давай не будем путать вирусность с уважением, а провокацию с авторитетом. В кругах, где действительно решается, каким будет дизайн — среди арт-директоров, исследователей, преподавателей, — тебя воспринимают иначе. Каждый, кто видит твой текст, видит и кто ты на самом деле — не ментор, не мыслитель, не герой ушедшей эпохи. А просто клоун, решивший, что мизогиния — хороший инструмент для байта. XOXO, ваша Сплетница 💋

Как приятно видеть хлесткий, короткий и умный ответ на глупый мизогинный лонгрид. Сам не находил слов, а Сплетница нашла, спасибо ей.

Ну и про классику, мои любимые Дизайн-выходные. Ближайшие Д-в. проходят в Казани, не знаю какого ребятам из Татарстана работать с Правдзинским, который считает что Татарстан нужно лишить своей государственности. Странно, что в этот раз не будет классических секций «Русский стиль» или «Дизайн для государства». Более того, даже планируют устроить публичные дебаты в конце конференции. Я прислал им немного вопросов, но почему-то их сразу удалили (не призываю кого-либо озвучивать эти вопросы кроме самих организаторов дебатов и Д-в.) Интересно как Правдзинский выбирает темы: попался рандомный мизогинный лонгрид, о котором он не слышал? Надо обязательно звать! Андрей Климов, конечно, только за — он же участвовал с Правдзинским в стратегической сессии в Сенеже. Каждый раз, натыкаясь на какой-то мизогинный, ксенофобский, имперский пост от дизайнеров, почему-то так быстро выясняется общность знакомств. Не знаю, есть ли в этом какая-то связь с тем, какие этические позиции допускают на публичные площадки крупных дизайн-конференций?

Людей сажают за книгоиздательство, а тем временем выставку «Время смыслов» с пропагандистскими плакатами теперь поддерживает едро. Параллельно на Тавриде студия Лебедева выступает на той же площадке что и бренд Putin team Russia. Этот бренд стал заметно скромнее в своем дизайне и теперь в этой одежде с скромным латинским лого PTR легко затеряться в городской толпе. Пока Олег Питецкий выступает от Студии Лебедева в Общественной палате, в том же месте проходит выставка «Время смыслов». Это те люди, которые берут на себя представительство профессионального сообщества. Видео-репортаж, как обычно, на высоте: говорят, что в плакатах заложен двойной и даже тройной смысл. Такие плакаты, по их словам, надо развешивать и в органах госвласти и в школах. К счастью, совершенно неожиданно для организаторов, на конкурс откликнулось больше тысячи человек, так что будет с кем работать.

До 8 июня можно подать заявку на стипендию Leaders in exile от John Smith Trust https://johnsmithtrust.org/applications/russia/