Мама мыслит

Пока Кирилл Евгеньевич посещает международный фестиваль семейной истории "ГЕНЭКСПО", я работаю "в поле", интервьюируя обеих бабушек, подписывая и копируя старые фотографии. Заметила, что у генеалогии очень много общего с OSINT - что там, что там нужно превратить минимум информации в максимум, используя открытые источники и действуя нелинейно. Однако напишу об этом подробно и системно я чуть позже, а сегодня просто покажу милых курвочек, которые по неизвестной мне причине удостоились чести оказаться в семейном альбоме.

Оказывается в Челябинске на набережной есть фонтан, который подсвечивается красным и играет имперский марш из звездных войн. Здесь прям просится классическая шутка: Челябинские мужики настолько суровы, что осуществляют романтический променад у воды подТАМ-ТАМ-ТАМ ТАМ-ТА-ДАМ ТАМ-ТА-ДАМ. А вы как, милые?

Листая старенький фотоальбом, разблокировала пласт детских трогательных воспоминаний. После непродолжительной ностальгии я еще подумала: как странно - второй Ермоловой из меня так и не вышло, даже несмотря на то, что большая часть моего розового детства прошла на сцене. Тут дело вот в чем. Бабушка моя, Маргарита Валентиновна, году эдак в 1997 привезла в наш городок методику раннего музыкального развития Карла Орфа, набрала группу деток в возрасте от 3 до 5 и начала их ранне музыкально развивать. Потом, кстати, часть этой группы вошла в основной состав ее скрипичного ансамбля и это был шикарный, звездный состав, успешно выступавший на конкурсах, но это я отклонилась от темы. Реперными точками детского музыкального развития были музыкальные спектакли (да, мы делали мюзиклы до того, как это стало мейнстримом). И так как у меня был очевидный блат талант, то и дефицита ролей я не знала. Ну вот этом фото я (в розовых мехах в стиле Бедросыча образца 2000-х) исполняю роль глупого маленького мышонка. Это была моя лучшая роль до тех пор, пока многими годами позже школьный театр не попросил меня присоединиться к труппе на одну роль. Одну, но зато какую! Я играла сумасшедшее нейроотличное (в современных терминах), прям таки нейрозамечательное дерево, не то с вялотекущей шизофренией, не то еще с чем. Моей актерской задачей было: сидеть на крыше фургончика рядом с муляжом дерева, в рандомный момент петь песни про осень авторства Розенбаума, Шевчука и Шуфутинского, по настроению кидать в других актеров листьями и уверять их в неизбежности зимы. Иногда орать. Именно после этого я поняла, что моя история лицедейства закончилась, лучшей роли я уже не получу. Все же со сцены надо уходить вовремя - на пике славы и возможностей, так сказать. Так что великой Ермоловой из меня не вышло, пришлось переквалифицироваться в управдомы историки.

В ответ на нарушение воздушных границ стран-участниц НАТО обещает принять некие «решительные меры». Об этом говорится в заявлении Североатлантического совета, сделанном после консультаций, проведенных по поводу инцидента с истребителями в небе над Эстонией. Всё потому, что российские истребители, из-за которых в НАТО подняли вой, совершали плановый и согласованный с Евросоюзом перелет в Калининград. Из этого очередного приступа панической атаки Североатлантического совета ясно следует, что по большому счёту для них не имеет значение, что именно сделала Россия, и сделали ли вообще. Перефразируя классика – была бы Россия, а повод для агрессии найдётся. На первый взгляд может показаться, что руководство НАТО живёт в каком-то бреду. Они сначала накручивают себя подозрениями, тщательно выискивая, выглядывая, надумывая вероятные угрозы, которые несёт для них Россия, а потом, как сейчас выражается молодёжь, загоняются на эту тему, бьются в истерике и грозят ответными карами и «решительными мерами». Конечно, «решительные меры» в эпоху Трампа уже не те. Сейчас на Западе в моде сыпать самыми жёсткими эпитетами, и тут же забывать о них, откатывать назад и дружелюбно раздаривать кепки, обещая позвонить по телефону, но сразу забывая и об этом. Это новый политический стиль западной внешней политики в этом сезоне, мы просто пока ещё не привыкли. Но у всей этой бредово-шутливо-шизофреничской манеры западного общения с самими собой в рамках НАТО есть и серьёзные онтологические основания, последствия которых вполне могут обернуться реальной, а не красно-бейсболочной войной уже в сезоне следующем. В течение примерно двадцати лет до начала СВО автор этих строк в любых полемиках и дебатах на внешнеполитические темы, указывая на угрозу со стороны НАТО и Запад, неизбежно сталкивался со следующей формулировкой, которая многим оппонентам казалась универсальной: «ой, да кому мы нужны?» Произносилось это, как правило, надменно-ироничным тоном, что должно было указать на отсталость, дремучесть и мракобесие того, кто пытается напугать «прекрасную Россию будущего» некоей мнимой угрозой – будь то противостояние с Западом, война на Украине или угроза НАТО. Сейчас, после того, что случилось, от прежней иронии не осталось и следа. Иные изменили свои взгляды на полностью противоположные, кто-то даже ушёл воевать с этим самым Западом, которому мы ещё недавно были не нужны, а те далече.. Не то, чтобы я торжествую насчёт своей правоты – я этого давно уже не чувствую, - но то, что онтологическое, неснимаемое, неотменимое противостояние Запада и России является данностью, в очередной раз подтвердилось самим ходом истории, прямо на наших глазах. Ещё 22 февраля 2022 года армия «да кому мы нужны» сидела по кабакам и ресторанам, изображая из себя хипстеров и офисный планктон, а уже на следующий (условно) день часть из них отправилась в ряды реальной, действующей армии, а часть уехала на велосипедах в сторону Верхнего Ларса. Реалити-чек подтвердил агрессивную злонамеренность Запада, начавшего против нас войну на Украине майданом 2014 года, и натравившего – через бесовселение – часть нашего народа на нас же самих. То же будет и с НАТО, иначе, зачем ещё было сохранять этот агрессивный военный блок после роспуска его прямого визави – Блока стран Варшавского договора? НАТО был создан и существует все эти годы лишь с одной целью – война с Россией. И идеология, как мы заметили, отказавшись от советизма, тут была совершенно не причём. Только геополитика (ныне совсем уже не осталось идиотов, готовых назвать её «лженаукой» или выдумкой конспирологов). Продолжение @Imperiumtalk

Не то, чтобы этот пост дивно сочетался с котом на фото выше, но в нем настолько емко и корректно все выражено, что ни прибавить, ни убавить.

Лежит себе... Сиротка-три-подбородка 😐

Ушла из жизни Татьяна Михайловна Горичева — выдающийся русский христианский философ, чей жизненный путь стал воплощением бескомпромиссного искания Истины и служения Христу в мире, где Христос уже никому особенно-то и не нужен. Её судьба — судьба мыслителя-одиночки, не нашедшего пристанища ни в советскую, ни в постсоветскую эпоху, сложно приживавшегося и во Франции, куда ее силой выслали из Союза. Её уровень как философа подчёркивает и известный факт переписки с Хайдеггером, которую она вела, ещё живя в СССР. Горичеву отличала абсолютная нетерпимость ко лжи и лицемерию: так, будучи одной из первых российских феминисток, она, оказавшись во Франции, прокляла западный феминизм, разглядев в нём подмену подлинной сущности женщины криво сколоченным интеллектуальным суррогатом. Её пронзительный взгляд, сформированный глубоким христианским мировоззрением, безошибочно распознавал неправду в самых утончённых интеллектуальных конструкциях. Во Франции, сойдясь с католической элитой, она увидела, как для большинства «консерваторов» вера оказалась лишь прикрытием для сохранения неравенства и защиты своих классовых привилегий. Помню, что особенным лицемерным ей казалось защищаемое ими право на охоту на лис — воистину христианская ценность! Онтология Горичевой была выстроена на предельной экзистенциальной ответственности человека за всякую тварь — защита животных была для неё неизбывным долгом перед Творцом. Эта установка определяла весь строй её жизни — предельно аскетичный, честный, по-своему панковский. Она была открытым и неформальным человеком, но абсолютно нетерпимой к пошлости, особенно интеллектуальной. Именно эта интеллектуальная цельность с одной стороны и абсолютная неформальность с другой, оказала решающее влияние на многих, включая Дашу Дугину, считавшую себя её ученицей, что Татьяне Михайловне было крайне приятно. Горячая любовь ко Христу, к Родине и «ко всякой твари» при абсолютной неуступчивости духу мира сего — главный урок, который она оставляет нам. При жизни Татьяна Михайловна не получала государственных наград, её не приглашали в Кремль, не снимали про неё репортажей, что вполне понятно — она была человеком, всегда готовым в лицо сказать правду, а правда редко бывает удобной. Но хочется верить, что её интеллектуальное наследие, ее христианское свидетельство обретет, наконец, должное звучание.

Ай гад зат самматайм, самматайм сэднэсс

Пока брала в кофейне утренний кофе, разговорилась с бариста о таком явлении как прозвища. Когда-то давным-давно я проводила очень много времени в нескольких кофейнях и у меня сложилось некоторое антропологическое наблюдение. А именно: в какой-то момент в кофейне с необходимостью складывается коммьюнити из постоянных посетителей (т.н. постоянщиков) и у них появляются прозвища, атрибутирующие их в локальном контексте. Ну например: с нами тусовался дядька, которого ребята прозвали "сенатор". И дело не в том, что он заседал в сенате (он же не конь Калигулы, ей-Богу) и даже не в том, что он одевался как чиновник, а банально в том, что он курил сигареты марки "Сенатор", и ребята, стреляющие у него сижки атрибутировали его по этому значимому признаку. Фируз, мой сегодняшний дискутант-бариста, счел, что это не вполне этично - давать прозвища малознакомым людям без их ведома. Я вижу несколько иначе. Всякое прозвище имеет смысл в определённом контексте и вне этого контекста оно не имеет значения. Ну в качестве примера вспомним расхожую байку с пикабушечки: У меня соседи в деревне в Кахетии: одного Копилкой зовут — шрам на лысой голове, второму трепанацию делали — Гиви Кабриолет. Ещё Илья Нерон — пьяный заснул и от сигареты 3 дома сгорело. И Гурам Красная Шапочка — у него волки бабушку съели. Вне пояснений прозвища звучат странно, но они несут в себе дополнительное семиотическое значение, дополняя образ человека в контексте определённой социальной среды. Это роднит прозвище с мифом в том плане, что если у человека есть прозвище, значит, о человеке есть миф. Причём, как и всякий миф, он принципиально недешифруем нигде, кроме пространства действия этого мифа. В случае кофейных прозвищ этим пространством становится сама кофейня. Существование о человеке мифа в пределах такого микро-комьюнити говорит о том, что он имеет определённую значимость в контексте локального бытия (кофейня-как-космос) и он "присвоен" этим локальным бытием, органически и нерасторжимо вписан в его структуру за своё постоянство (постоянщики возвращаясь, реструктурируют космос кофейни, это их функция в контексте циклического времени мифотворящего топоса) и за характерные функциональные признаки. Причем, что прикольно - если в контексте древнерусской ономастики прозвище выполняло защитную функцию (известны случаи, когда младенцам давали дополнительное обережное имя типа Беда, Лихой, Кривой, чтобы нечистая сила не сглазила дитятко и так обиженное родителем), то впоследствии оно десакрализовалось до емкой характеристики человека, передающей наиболее значимую для окружения суть (так, мы, ласковые детки, прозвали Марину Валерьевну - очень добрую и милую учительницу - Малиной Вареньевной, а другую, умную, целеустремлённую, острую на язык, но миниатюрную учительницу, которую я и сейчас побаиваюсь, называли Маленький Наполеон однажды она об этом узнала и мы дружно получили по башке. Оказалось, не все выпускницы филологического факультета ценят древнерусскую ономастику, надо же). Засим прощаюсь с Вами С любовью, СофьКруассанна по версии студентов факультета экономики и управления

Облака против земли: как Варуфакис и Панвар видят битву за будущее городов БРИКС На полях московского форума «Облачные города БРИКС» столкнулись не только две точки зрения, а две онтологии — два способа видения реальности. Грек Янис Варуфакис, бывший министр финансов Греции автор концепции «технофеодализма», и индиец Тикендер Сингх Панвар, практик урбанистики Глобального Юга и бывший мэр индийского города Шимла, показали фундаментальный разлом в понимании угроз и приоритетов. И в этом — ключ к нелинейному управлению сложностью. 🔻Варуфакис: Враг в облаках Экс-министр финансов Греции, бросивший вызов всей системе ЕС, видит мир через призму макроэкономики и глобальных трендов. Его диагноз: капитализм мертв, мы живем в эпоху «технофеодализма». Новые феодалы: Ими стали цифровые платформы (Google, Apple, Amazon). Они не производят товары, а взимают «облачную ренту» (до 30% с каждой транзакции в их экосистемах), как средневековые сеньоры. Новые крепостные: Это мы — пользователи, чьи данные и труд являются новым ресурсом для извлечения ренты. Угроза: «Облачная рента» высасывает 35-40% из мирового ВВП, разрушая традиционные экономики и демократические институты. Угроза системная, исходящая от глобальных корпораций-«государств в государстве». Для Варуфакиса битва ведется на виртуальном поле — за цифровой суверенитет, налоги на платформы и межплатформенную совместимость. Его война ведётся с неосязаемым «глубинным государством» глобальных финансов и данных. 🔻Панвар: Враг на земле Экс-мэр Шимлы (Индия), а ныне профессор и урбанист, смотрит на мир с уровня улиц и трущоб. Его диагноз: урбанизация Глобального Юга — «урбанизация бедности», а не прогресса. Разрыв с Севером: На Западе урбанизация шла вслед за индустриализацией (заводы → рабочие места → рост городов). На Юге она происходит вопреки ее отсутствию. Люди бегут в города не за работой, а от нищеты в деревне. Реальность: 40% городского населения Глобального Юга живут в ужасных условиях без канализации, воды и электричества. Их враги не алгоритмы из Кремниевой долины, а коррумпированные чиновники, спекулянты землей и частные компании, приватизирующие водопровод. Для Панвара битва ведется на физическом поле: за каждую трубу, каждый кран с водой и право не быть выселенным. Его война — с осязаемыми конкретными «феодалами». 💥Точка онтологического разлома Их взаимодействие на форуме — классический пример столкновения карт реальности, который можно сформулировать так: Прежде чем говорить об облаках (cloud), нам нужно решить проблемы на земле (ground). Варуфакис мыслит глобально и системно. Его инструмент — макроэкономический анализ, цель — изменение всей мировой системы. Панвар мыслит более локально и прагматично. Его инструмент — муниципальное управление, цель — решение конкретных проблем выживания. Их правды существуют в разных плоскостях. Урбанизация бедности — симптом, а технофеодализм — система, порождающая и усугубляющая такие симптомы. Проблема в том, что решение системных проблем Варуфакиса требует времени и и усилий для глобальной координации. 🟣Стратегический вывод для нелинейных реалий Для суверенных игроков (будь то государства БРИКС или крупные города) эта дискуссия — не теоретический спор, а руководство к действию: Многоуровневое картирование угроз. Нельзя выбирать между борьбой с «облачными» и «земными» феодалами. Необходимо выстраивать многослойную стратегию, которая одновременно: • Борется с коррупцией и развивает инфраструктуру (уровень Панвара). • Создает цифровой суверенитет и регулирует платформы (уровень Варуфакиса). Нелинейная связность. Нужно видеть, как цифровая рента, изымаемая Google, косвенно финансирует спекуляции на рынке недвижимости в том же Мумбаи. Система едина. Проблемы «земли» и «облаков» связаны сложными, нелинейными причинно-следственными связями. Иерархия применения. Ответ на вопрос «Что важнее?» контекстуален. В кризисной ситуации приоритет отдается «земле» (чтобы не было бунта). В стратегической перспективе — нельзя упускать «облака» (чтобы не стать цифровой колонией). #ОблачныеГородаБудущего#BRICSUrbanFutureForum @StratGum

Робот, пойми, ты всего лишь игрушка самовоспроизводящегося технопрогрессизма, если ты не служишь благу человека и не облегчаешь его земную юдоль. Робот? Робот! Ну куда же ты, робот?!

Вот вам... эммм... собачка?