Незабвенная

Читая новости о запретах книг, блокировке телеграма (вопрос времени), чувствуя себя крестьянином девятнадцатого века, который ждет конца света...

Мы сегодня поперлись с подругой на Куинджи в Русский музей, думая воспарить. Но нам не воспарилось: билеты по сеансам (наш стоил 700 рублей), однако народу как в советской бане. Организаторы решили уменьшить пространство, придумав фальшивые стены, к тому же помимо экскурсантов-сеансников пустили экскурсионные группы. Кто-то записывает кружочек, кто-то принимает фото на фоне пейзажей, кто-то пытается увидеть хоть что-то, помимо затылков и спин. Не надо так: это чес, а не выставка. В последние годы корпус Бенуа вообще не радует. А на фото я, ушибленная толпой и негодованием, утешаюсь едой.

Серафима думает, что она Анна Павлова. Да, она аллергична, по шерсти заметно, но какая самооценка!

Написала о романе Анны Лужбиной «Крууга», «Редакция Елены Шубиной» (АСТ) Почти у каждого героя в книге есть свой страх и боль. Дети весьма неуютно себя чувствуют среди взрослых. Вот в опустевшем селе по-прежнему живёт Урсула, которую местные звали ведьмой. История этой девочки звучит на контрасте с рассказом Ярика. Урсула – дочь пьяниц, чей дом напоминал «вывернутый старый свитер – швами наружу». Она слышала голоса и томилась в полнолуние. Другой сельский сирота, хулиган Елисей, боялся интерната. Урсула назвала его «волчонком» – как человека, который не сможет жить с людьми и водить круугу. Ломает общий танец и отец Ярослава, объяснивший свой уход в другой мир сыну: «Вот ничего не поделаешь, когда человек шестиногий, поломанный». Анна Лужбина очень бережно работает с чувствами, не перегружая текст магическим. Так, разлад в семье вполне зрим: в доме заводится плесень и темнеет серебро. Значит, «в мире творится что-то неправильное». И каждый из супругов пытается справиться с этими напастями по-своему, но молча, так друг друга и не услышав. А причину разлада можно видеть в разном – например, во внутренней пустоте или происках злобной калмы, вредящей живым. https://s-t-o-l.com/kultura/65284-malenkie-i-medlennye/

Сходила на квиз. Шибко сложно. Руинирована. Чувствую себя как Фунтик. Но не теряю надежды повысить соображаемость. Надо почитать Макдонаха

Отец для семьи — это как Иисус для христианства, а разведённые женщины не должны преподавать предмет «Семьеведение», заявили на круглом столе в Госдуме. Можно только позавидовать такой самооценке, конечно. Как же миллионы бедных женщин — вдов, матерей-одиночек, разведённых и просто не нашедших своего мессию, умудряются жить? Ведь они даже не понимают, где РЕАЛЬНЫЙ север. В ходе круглого стола «Отцовство в фокусе: личный опыт и общественный запрос», проходящего в Госдуме, обсуждалась тема осознанного отцовства, сообщает корреспондент Осторожно Media. Руководитель Московского отделения «Православного родительского комитета» Максим Бобков выразил мнение, что роль отца в семье сопоставима с ролью Иисуса Христа для верующих: Отец для семьи — это как Иисус для христианства. Если ты не понимаешь, что по тебе сверяют координаты, и ты не готов быть координатором, компасом, указывающим, где находится реальный север, а где юг, тогда все эти гендерные вопросы начинают отпадать. Потому что именно отец — как Иисус для верующих людей. Это не говорит о его обожествлении, а об ответственности. Поэтому для меня и для наших сторонников, для всех, кто современный, отец, каким бы он ни был — прогрессивным или нет, — это человек, который, а) разделяет эту ответственность и б) находится в радости от того, что ему доверили такую ответственность. Общественник также считает, что разведённые женщины не должны преподавать такой урок как «Семьеведение»: Часто преподают те же самые одинокие женщины, разведённые, которые где-то внутри очень не любят мужчин, не уважают отцовство. То есть это большой вопрос того, что вот этот инструмент, вот этот час, очень важно, чтобы его доносили те люди, которые не просто это прочитали и выучили, но и чувствуют это сердцем. Хочется спросить Максима Борисовича, нет ли у него догадок, почему многие женщины в России не очень любят мужчин и не уважают отцовство? На этот вопрос ответит статистика: по данным ВНИИ труда Минтруда России, доля неполных семей выросла почти в два раза (с 21% в 2002 году до 38,5% в 2021 году). В 81% всех неполных семей ответственность за материальное благополучие детей лежит на матери. Также можно просто заглянуть в публичный реестр недобросовестных алиментщиков. Видимо, внутренний компас этих отцов однажды указал, что надо свалить за хлебом. Но проще, конечно, опять обвинить одиноких женщин в беспричинном мужененавистничестве и сделать их людьми второго сорта, недостойными преподавать «Семьеведение».

Такими большими ушами молодой Александр Герцен наверняка хорошо слышал колокол

Книгу «Новейшее искусство» Виктории Косяковой и Дмитрия Позднякова штурмом брать не стала, пью маленькими глотками. Перечитала дважды про искусство третьего рейха, залипла на «вечно живом Ленине», очень интересно про концептуальное советское искусство. Порой кажется, что читаешь конспект лекций, потому авторов хочется остановить и попросить копать вглубь, а не вширь, но и этот обзор очень помогает структурировать знания об искусстве двадцатого века. Периодически ловишь себя на страшных параллелях, вздрагиваешь и читаешь дальше стоически.

Я посмотрела тонкий умственный фильм «Звук падения» Маши Шилински. Неторопливый, как зима в провинции, и амбициозный, как молодой менеджер. Это весьма эстетский очень красиво снятый фильм – размышление о девичестве. Немецкие девушки и женщины четырех поколений (от 1910 до 1980-х) живут на ферме. Они размышляют о смерти, жизни, поглядывают в замочную скважину, периодически всматриваются не только в свои и чужие тела, но и в семейные тайны. Это в принципе очень чувственное кино, снятое с ракурса подростка, отсюда такое внимание к телу – капли пота на животе, попытка привязать ногу, чтобы понять, каково это быть хромым, как дядя Франс (его изувечили родственники, чтобы не попал на фронт), разглядывание себя в зеркале и так далее. Детский глаз очень быстро привыкает к смерти, например, маленькая Альма узнает на фото свою умершую сестру, снятую мертвой. Девочка умерла в том же возрасте, в котором находится Альма, звали ее так же – мертвые рядом, а смерть – естественная часть бытия, потому прабабушка Альмы ее не боится, хотя и ей не удается спрятаться от смерти. Все истории «Звука падения» сняты как экспрессионистские этюды: режиссер выдерживает свой темп, интонацию, но последнее, что ей важно, – это понимание зрителя, который рискует завязнуть в этом потоке смыслов и образов. «Звук падения» рифмуется с Бергманом, Ханеке. (Параллель с «Белой лентой» с ее безжалостным миром взрослых и не менее жестоким детьми особенно очевидна.) Но разговор о травме, теряет объективность, когда право на боль и эту самую травму получают избирательно – по половому признаку. И это, как по мне, серьезный минус. О потраченном времени не жалею, но пересматривать "Звук падения", как Ханеке, не буду. Если вы смотрели и не поняли, не надо краснеть – с вами все ок. А потом я решила, что умственное меня утомило, и надо что-то простое и понятное посмотреть, причем такое, что совсем не претендует на арт-хаус, а оказывается триллером, который стебется сам над собой. Это я «Горничую» посмотрела. Вот так я гармонизировала баланс ощущений.

Что было в 2016? Леонид Юзефович выиграл «Нацбест» (фото в черном платье как раз в тот день – я ехала болеть). Первый раз съездила в Грузию. А лучшие фото делали коммерсантовские коллеги (фото в белой футболке на Валааме делал Саша Петросян). На телефон я тогда не могла снимать никак - у меня было что-то скромное и простое. Красное платье, в котором я сижу в Новой Голландии с Алиной, пока не знает, что я его надену на «Золотое перо». Хорошее было время.

Много раз я писала, что считаю "Господ Головлевых" романом великим, беспощадной мрачной хрестоматией русской жизни. Потому в новом тесте для "Сноба" вопросы о Головлевых тоже есть. Разве можно забыть о юбилее - 200 лет назад родился Михаил Салтыков-Щедрин. https://snob.ru/literature/russkii-ezop-test/

А вот:)