Записки на манжетах Платона

Одной из самых загадочных династий восточного Ирана по праву можно считать династию Паратараджей, или Пардан-шахов. Царскую власть они обрели после распада Индо-Скифского царства, став вассалами Кушанской империи. Они владели пустынными районами современного Белуджистана. Известно о большом количестве буддийских монастырей, основанных "благочестивыми" раджами, донаторы из их владений добирались до Центральной Индии в поисках духовных наставников среди монашеских общин Махараштры. Свою независимость они утратили во время триумфальных походов Сасанидов на восток в конце третьего века. Персидская буддийская династия на востоке Ирана, увы, практически не изучена, побережье Индийского океана практически не упоминается в античных источниках, а регулярные археологические экспедиции в этом регионе - большая редкость. И в качестве интригующего намека сохранились лишь многочисленные монеты, сохранившие бактрийские имена царей Пардана - Багамира (1), Арджуна (2), Виджаяпотасья (3), Козана (4) Козия (5-7).

Любимый пример, который лучше всего иллюстрирует странное состояние синкретизма уже в средневековую эпоху. Седьмой век. Египет накануне арабского завоевания, провинция - один из оплотов христианства в Восточной Римской империи. В Фиваиде в монастырском скриптории создается заклинание для исцеления от болей, в котором Иисус обращается к матери своей Исиде, после чего следует ритуальная формула Исиды, утешающей своего божественного младенца-Хора. В пограничном состоянии последних веков египетской религии, породившей очень сложные философские и мировоззренческие конструкты, мы сегодня попытаемся разобраться, памятуя, что речь идет об эпохе, "когда на форуме были видны тени уходящих богов" https://youtu.be/dA8ktiygsao

Любовный оберег из Египта 2-3 века нашей эры. Слева Гарпократ с локоном юности в цветке сешен - водяной лилии. Сюжет цитирует образ египетской космологии, когда из вод океана Нун появляется солнечное божество. Но ко времени создания амулета египетская традиция была сведена к набору практик. "Инструкция" по использованию подобной геммы содержится в PGM LXI 1-38, где нужно произнести заклинание над этим амулетом и оливковым маслом. Имя ΒΑΙΝΧΩΩΩΩΧ - тайное имя божества Гарпократа, указанное для того, чтобы божество смогло явиться и передать свою божественную силу проводящему ритуал. Гротескная связь египетской и греческой традиции на излете античности. Планировавшийся небольшой ролик о Гермесе сам собой превратился в цикл, который будет выходить по пятницам (первый - завтра), после которого обязательно вернемся в истории Центральной Азии.

"Боги покинут землю, оставляя Египет, старинное обиталище, вдовою религии, лишенной присутствия богов. Чужестранцы наводнят страну и землю и будут не только пренебрегать вещами святыми, но, что еще более прискорбно, религия, набожность, культ богов будут запрещены и караемы законами. Тогда земля сия, освященная столькими святилищами и храмами, будет изрыта могилами и усеяна мертвецами. О Египет, Египет! От твоих верований останутся только неясные рассказы, в которые потомки уже не будут верить, набожные слова, высеченные в камне. Скифы или индусы или какие-либо иные варвары населят Египет. Египет без богов и людей превратится в пустыню. Я обращаюсь к тебе, о пресвятая река, и я открываю тебе будущее. Потоки крови, оскверняя твои священные волны, выльются из твоих берегов, число мертвых превысит число живых, и если останется несколько жителей, то они будут египтянами только по языку, но чужими по обычаям. Зачем плакать, о Асклепий? Будут вещи еще более печальные. Египет, когда-то святая земля, любимая богами за преданность их культу, наставничество в святости и набожности, станет примером всяческого насилия. Тогда, исполнившись отвращения к вещам, человек не будет более иметь для мира ни восхищения, ни любви. Он отвернется от сего совершенного творения, наилучшего, который мог бы быть в настоящем, как и в минувшем и в грядущем. В тоске и утомлении души будет только пренебрежение сей огромной Вселенной, сим нерушимым созданием Бога, сим славным и совершенным строением, многочисленной совокупностью форм и образов, где божественная воля собрала все в неповторимое зрелище, в соразмерное сплетение, достойное вечного почитания, хвалы и любви. Но тьму предпочтут Свету, смерть будет считаться лучше, чем жизнь, и никто не обратит свой взор в небо. Человека благочестивого будут принимать за сумасшедшего, безбожного за мудрого, бешеного - за храброго, наихудшего за наилучшего. Душа и все, что имеет к ней отношение, рождена ли она смертной или только надеется заслужить бессмертие? - все, что я вам здесь изложил, над этим будут только смеяться, в этом будут видеть только тщеславие. Над теми, кто останется верен религии Ума, поверьте мне, нависнет даже угроза смерти. Будут установлены новые законы, но ничто святое, ничто набожное, достойное неба и тех, кто его населяет, не будет услышано и не найдет веры в душе. Прискорбный разрыв богов и людей! Останутся только злые ангелы, они смешаются с жалким человечеством, приложат к нему свою руку, толкая его на всяческие безрассудства, войны, грабежи, обман и все, что противно природе души"

Стоянка караванов в храме Ипет Ресит в Луксоре - прекрасная иллюстрация открывающего пророчества герметической традиции, написанного в последние века египетской цивилизации. Кризис Римской империи третьего века, древние храмы, лежащие в руинах, иероглифические тексты забыты. И все это выражено в пронзительном воззвании Гермеса Трисмегиста:

Много лет назад одному из профессоров Бухарестского университета, моему преподавателю, посчастливилось прослушать серию лекций знаменитого историка Теодора Моммзена. В то время, в начале 1890-х годов, Моммзен был уже очень стар, но ум его все еще был ясным, а память отличалась поразительной полнотой и точностью. В своей первой лекции Моммзен рассказывал об Афинах времен Сократа. Он подошел к доске и, не пользуясь никакими заметками, набросал план этого города, каким он был в V веке до н. э.; затем он отметил местоположение храмов и общественных зданий и показал, где были расположены некоторые известные водоемы и рощи. Особенно впечатляющим было его яркое воспроизведение места действия в «Федре».Процитировав отрывок, в котором Сократ спрашивает, где находится Лисий, а Федр отвечает, что он у Эпикрата, Моммзен указал на вероятное местоположение дома Эпикрата: у Платона сказано, что «дом, где раньше жил Морихий» находился «рядом с храмом Зевса-Олимпийца». Далее Моммзен графически изобразил путь вдоль берега реки Илис, по которому шли Сократ и Федр, а затем указал на то «тихое место» под «высоким платаном», где они остановились и где состоялся их достопамятный диалог. Потрясенный удивительной эрудицией, памятью и пониманием литературы, которые продемонстрировал Моммзен, мой профессор не спешил покинуть аудиторию по окончании лекции. Тут он увидел, как к Моммзену подошел старый слуга и бережно взял его под руку, чтобы помочь выйти из аудитории. Тогда один из присутствующих студентов объяснил, что знаменитый историк не знает, как добраться до собственного дома. Величайший из авторитетов своего времени по истории античных Афин совершенно не ориентировался в своем собственном городе Берлине в царствование Вильгельма! Случай Моммзена может служить восхитительной иллюстрацией экзистенциального смысла «жизни в своем собственном мире». Его реальным миром, единственным миром, действительным и имеющим для него смысл, был классический греко-римский мир. Для Моммзена мир древних греков и римлян был не просто историей, то есть мертвым прошлым, оживленным посредством историографического анамнезиса; «припоминания»; это был его мир -- то место, где он мог передвигаться, думать и испытывать блаженство жить и творить. М. Элиаде, Жизнь в своём собственном мире

Несколько наивный (будем снисходительны к стилю эпохи), но столь меткий отзыв о времени, которому посвящен наш канал. А.Ж.Фестюжьер: "Пытливая и захватывающая эпоха! Мироздание кажется целиком греческим. Памятники, разработанные в соответствии с греческими правилами, покрывают города Империи. В этих городах греческие учителя или, по крайней мере, образованные в греческих науках, просвещают детей. Это «энциклопедия» греков, делающая человека цивилизованным: всякий, желающий отличиться, должен пройти этим циклом, — Лукиан Самосатский, как Апулей из Мадавра, Галиен из Пергама, как и Климент Александрийский. И все же, сколь этот глянец хрупок! Рассудок, диалектика и гуманизм трещат со всех сторон. Внизу же - перемешанные в огромном вихре — всякие иррациональные силы, метущиеся, все эти духи, эти испарения, призывающие искусство пророка и мага, алхимика и некроманта. Хочется неведомых истин, форм новой жизни. Это время гнозиса, апокалипсисов и вымышленных оракулов. Но гнозис, апокалипсисы и оракулы обладают ценой лишь когда они приходят с Востока. Откровение Элхазая, принесенное в 200 году в Рим Алкивиадом Апамейским, выдает свое парфянское происхождение. Название Халдейских оракулов само указывает их родину; и Сивилла также родилась в Анатолии; это пророческий дух Леванта, выражающийся в Сибиллинах (Sibyllina)... Составленные на рубеже н.э. Оракулы (χρήσεις) Гистаспа предстают с начала времени Августа столь распространенными, что обеспокоенное этим правительство их осуждает: не объявляли ли они о разрушении Империи, прелюдии конца мироздания? Во всяком случае, во II столетии они обладают авторитетной значимостью. Святой Юстин и Климент Александрийский наделяют их такой же весомостью, что и Сивиллу. В рассуждении, произносимом Климентом о Святом Павле, проповедующем перед язычниками и увещевающем их признать истинного Бога, сказано: «Возьмите, — говорит Апостол, — книги Греков, посмотрите, как Сивилла раскрывает Единого Бога и предсказывает грядущие события; возьмите и прочитайте Гистаспа» "

Наконец-то сюжетные линии всех роликов понемногу сходятся в одну. Технически один из самых сложных сценариев, поскольку эпоха перенасыщена событиями и важными явлениями, и при этом очень плохо исследована - последующие кушанские слои практические полностью скрыли под собой удивительный пласт индо-скифской эпохи. https://youtu.be/sZh5LrwlmnY

В продолжение косвенно затронутой темы в ролике, часть историй пришлось вырезать, чтобы не переусложнять текст. Греческий Вавилон подарил миру двух философов, причем, тёзок, столь непохожих друг на друга во всем остальном. Справедливости ради, оба происходили из Селевкии-на-Тигре, громадного сателлита Вавилона, в определенный период ставшего гораздо более значимым, нежели ветшающий древний город. Первый из философов, Диоген Вавилонский, живший на рубеже III и II веков до нашей эры был стоиком. Поражают его не столько философские откровения, от которых остались пространные рассуждения "О Звуке", сколько величественные имена его учителей (например, он учился у Хрисиппа, второго основателя стоицизма), и был наставником Карнеада-скептика. Будучи самым ярким из афинских философов, он был послан от города в Рим, чтобы договориться об отмене штрафа в 500 талантов, наложенного на афинян за разграбление соседнего города Оропа. Он вел "изящные и изысканные речи" перед сенатом Рима и перед почтенной публикой, за что, как известно, Катон убедил сенат выслать философов из города, как главную угрозу римским отеческим нравам. А вот второму Диогену "изящества и изысканности" явно не хватало. Все, что сохранила о нем история - рассказ Афинея в "Пире мудрецов": "Ловкий в своем философском ремесле; он частенько бывал на приемах у царя (Александра I Баласа, Селевкида. прим.ЗНП) , который, впрочем, предпочитал стоиков. Александр очень уважал Диогена, хотя человеком тот был негодным и злоречивым и ради острого словца не щадил даже царского достоинства. Однажды Диоген попросил царя о милости, странной для философа, - разрешить ему носить пурпурную тунику и золотой венок с ликом богини Добродетели, чьим жрецом хотел он стать. Царь согласился и даже прибавил ему в подарок золотой венок. Диоген же, влюбившись в актрису-лисиодку, преподнес все свои регалии ей. Узнав об этом, Александр созвал на пир философов и самых достойных и уважаемых людей, а потом послал за Диогеном. Когда тот явился, царь предложил ему возлечь в пожалованных венке и облачениях. Диоген отговорился тем, что это было бы неуместной профанацией священных предметов. И вот дали знак к началу музыкального представления; вышли артисты, и среди них та самая актриса в пурпурной тунике и венке Добродетели. Раздался хохот, но Диоген, как ни в чем не бывало, продолжал расхваливать актрису. Позднее Антиох, (Антиох VII Сидет) наследовавший царскую власть, не вынес злословия этого Диогена и приказал перерезать ему горло.". Именно этот Антиох фигурировал в рассказе о парфянском походе и сложил голову в сражении близ Экбатаны. Есть ли в этом какая-то мораль? Стоики бы указали на нее, мы же ограничимся лишь тем, что в Вавилонии среди философов было очень популярно имя Диоген

Наконец-то домонтировал новую часть. С одной стороны, принципиально важный этап, без которого нельзя начинать беседу о конце индо-греческих государств и рождения глобальных торговых артерий, а с другой - довольно личная тема, поскольку именно раскопки парфянской Экбатаны стали для автора боевым крещением в археологии Ирана. Большую часть материала все равно пришлось вырезать для удобоваримости, что заняло еще больше времени: https://youtu.be/dA-8M5Y23_c

Монеты ябгу или хилитбераТохаристана - Незак (1) и Фромо Кезаро (2). Последний называл себя "победителем арабов" - в двух битвах в Забулистане он разбил Язида ибн Зийяда, остановив арабское завоевание на востоке. По одной версии, он принимал посольство еще одного победителя арабов, Льва III Исавра и в честь своего "союзника" назвался цезарем, но все несколько интереснее - культ цезаря был распространен среди пленных римских легионеров, после чего образ божественного цезаря утратил все исторические коннотации. В манихейских текстах Хотана на пехлеви ангел H'rm Ksr,Х'Ром Кесар, "Цезарь Римский"-просто воинственный хранитель Запада. В честь него, видимо, и назвался победитель арабов из Забулистана. Победные реляции были отправлены им в империю Тан и, что важно, в Хотан, где персонаж Хром Гесар попал в пантеон религии бон,как воинственный победитель демонов. И уже через пару веков зарождается эпос о Гэсэре, сыне Неба, правителе королевства Линг (3), аватарами которого считали себя императоры маньчжурских династий

Фагфур - собирательное имя императоров Чина в персидском языке, начиная с сасанидского времени. Он встречается в Шахнаме, а оттуда распространился по всей классической литературе. Происходит он он бактрийского слова βαγεποορο, "сын бога", так эфталитские и согдийские посредники и переводчики именовали китайского императора. Желая подражать китайскому императору, правители и сатрапы центральной Азии взяли на вооружение термин "девапура" - калька с тем же значением. Начиная с эфталитского времени правители Кабулистана сооружают невероятную башню из титулов аж на трех языках:" Девапура бага-шахи кайсар", где кайсар - след от культа Цезаря, как божества-воителя, победителя зла, попавший через эфталитов в религию бон, а бага-шахи - грамматически неправильная конструкция на пехлеви, что-то вроде "бог-царям". Стоит ли говорить, что в иранской табели о рангах Кабул-шахи были на уровне падгоспана - невысокого чина наместника среднего города