Scriptorium

Заявление Э. Макрона, который не исключил в будущем возможность отправки французских военных в Украину, – пока напоминает вброс и замер возможных реакций. Кремль тут же ответил максимально жестко: это будет означать прямое военное столкновение России и НАТО. Тактическая цель заявления президента республики: заставить французское общество обратить внимание на события в Украине, которые ушли на периферию общественного внимания из-за забастовок фермеров, Палестины и грядущей Олимпиады в Париже. В целом, такие заявления для внутреннего потребления, прежде всего. Они нужны для повышения готовности граждан тратить больше средств на помощь Украине, а также переключения внимания с внутренних проблем страны на внешние. Франция до недавнего времени тратила на Украину, согласно официальным данным, примерно 0,02% своего бюджета, однако, скорее всего, будет увеличение. Характерно, что власти Чехии и Польши заявили, что не собираются отправлять свои войска в Украину. Многие другие выступят соответствующим образом. И Макрон, скорее всего, не собирается, но сам нарратив направлен на усиление конфронтации, а это опасно. Глобализированные общества постиндустриального мира не любят воевать, но текущая секьюритизация направлена на коррекцию этих общественных представлений. В этой ситуации обмен даже такими вербальными ударами и «любезностями» опасен: формируется ситуация, из которой не может быть благоприятного выхода. Но пока так говорить не стоит и возможности деэскалации сохраняются. А США как бы дистанцируются от ситуации: история учит, что такая стратегия приносит им свои долгосрочные дивиденды. Но в нынешнем сценарии есть еще и потенциальный «третий радующийся» – Китай. Впрочем, и это очень условно, отсечение Китая от рынков Европы будет болезненным и для Пекина, а в случае эскалации, это произойдет.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук Аполитичность россиян: банальное, действительное и желаемое Тезис об аполитичности россиян набил уже оскомину и воспринимается не как аналитическое суждение, а как стереотип, банальность. Российское общество аполитично по многим критериям, но тут нужна явная спецификация, если мы хотим понимать суть происходящего. Если понимать аполитичность как нежелание/неготовность жителей страны вмешиваться в политику – то все вроде бы понятно. Большинство россиян так и живут и политикой не интересуются. В то же время, спустя два года с момента начала известных событий февраля 2022 г., можно констатировать: в обществе произошел резкий рост патриотизма и поддержки собственных вооруженных сил. Помимо всего прочего, в том числе и не только по патриотическим, но и прагматичным причинам. Большинство прекрасно понимает, что в случае каких-либо экстрасложностей в зоне боевых действий (чего исключать нельзя) дополнительная нагрузка падет на простых граждан. Этого большинство россиян искренне хочет избежать. Но, все-таки, главная причина - патриотичная позиция граждан и мобилизация вокруг флага в условиях внешнего врага: а это уже не аполитизм, а форма конвенционального (одобренного властями) политического участия. Далее, патриотическое воспитание в школах. Это тоже форма политизации общества, не только детей, но и их родителей. Она активно происходит и оказывает свой постепенный, но очень глубокий эффект. Следующее: рост антизападничества. Это тоже выражение определенной позиции. Вместо атрибутов западного общества потребления (типа дня Святого Валентина, который охотно поддерживали маркетологи по понятным причинам) приходят паттерны мобилизационного общества и режим военной экономии («давайте не будем тратить деньги на новогодние салюты»). Число граждан (в основном, в регионах и в региональной глубинке), которые помогали участникам СВО, на самом деле, очень значительно. Все это (и многое другое) говорит не об аполитичности российского социума, а о фронтальной обьектной политизации в соответствии с базовой идеологической парадигмой. А она у российского руководства есть и выражается в наборе идеологем, которые сформировали соответствующие публичные дискурсы и нарративы. Таким образом, власти требуют от российского общества не вмешиваться в политическую жизнь, но иметь (и иногда высказывать) политическую позицию в соответствии с базовыми установками. Эта интенция общественного сознания продолжится. Тезис «делайте, что хотите, но в политику не вмешивайтесь» остался далеко в прошлом. Сейчас российское общество имеет дело с объектной политизацией, в рамках которой десяткам миллионов россиян указывают, что им делать, как и когда. Им предстоит быть носителями базовых политических идеологем и высказывать их по мере запроса со стороны власти. Ну а в политику, на уровне активных граждан или субъектов этого процесса, по мнению правящего класса, действительно, вмешиваться не стоит: в этом плане общество остается аполитичным. Но это - только одна грань процесса, все отчетливее проступают и другие.

Армения, устами премьер-министра Н. Пашиняна, на прекрасном византийском языке обьявила о приостановке членства в ОДКБ. С точки зрения Кремля есть имиджевый урон, но в целом ситуация не столь критичная. «Умеющий в политику» Пашинян тут же заявил, что вопрос с российской военной базой в Гюмри на повестке дня не стоит: российские войска на территории Армении остаются. Вообще темп: шаг вперед, полшага назад – это фирменный стиль Пашиняна, который пытается пройти между струек уже давно. Приостановка членства в ОДКБ Армении нужна Пашиняну для того, чтобы списать часть армянского ресентимента от поражения в войнах за Нагорный Карабах на Россию. При этом Армения сама не признавала бывший Арцах, а устав ОДКБ говорит о защите признанных на международном уровне границ. Впрочем, на это тоже есть контраргументы, особенно с учетом того, что происходит, начиная с февраля 2022 г. И еще. Для ОДКБ как организации такая ситуация отнюдь не новая: Узбекистан при И. Каримове несколько раз входил-выходил в ОДКБ. В 1999 г. Каримов почувствовал значительный прилив суверенитета и дистанцировался от ОДКБ, но когда в 2005 г. ему «пришлось» пролить кровь в Андижане – гордый правитель быстренько прибежал за помощью Москвы. Ну а в 2012 г. снова вышел из ОДКБ. В этом плане аналогичные трюки может, видимо, проделывать и Пашинян, однако он, похоже, всерьез взял курс на прозападный вектор страны. Только делать это он собирается медленно и идет обходными византийскими дорогами. При этом Пашинян держится на общественной поддержке, которая не характеризуется тотальными значениями, но, тем не менее, очевидно, есть. Но вектор на улучшение отношений с Кремлем для Пашиняна почти закрыт: ему эти византийские маневры в Москве не простят. Впрочем, и дотянуться до него сейчас не так просто как раньше...

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О структуре социального недовольства и перспективах его выражения в современной России За последние полгода было несколько случаев, когда власти отработали достаточно оперативно и попытались купировать рост социального недовольства. Среди них – рост цен на куриные яйца и потенциально опасная тема с дефицитом бананов, которые, без всякого сомнения, являются одним из ключевых продуктов питания десятков миллионов россиян. В случае с авариями в сфере ЖКХ или ситуацией в сфере здравоохранения – ситуация намного сложнее, но очевидно, что среди правящего класса есть понимание обоснованности требований граждан в большинстве случаев. Однако спектр возможных реакций – ограничен. Тут вспоминается мнение одного зарубежного политолога, который предположил, что есть проблемы, по которым власти считают, что протест легитимен, а есть темы, по которым такой протест нелегитимен и должен подавляться. Думаю, это совершенно не так. Многое зависит от кураторов того или иного губернатора или, как некоторые называют, «крыши». Региональная и муниципальная власть подавляет то недовольство и протест, который может подавить. В российской Вертикали нет (и, скорее всего, не может быть) единых стандартов и общих канонов к допустимости выражения социального недовольства. Есть требование к губернаторам обеспечить управляемость и «тишину», а там, где это не удается – главам регионов обычно помогают силовым ресурсом. Помощь эта амбивалентного свойства: с одной стороны, жестко (и часто быстро) решается (или «заметается под ковер») проблема, а с другой, возрастает зависимость гражданских властей от силовиков. Учитывая тренды и параметры бюджета на ближайшие годы, расширение проблемного поля в здравоохранении, ЖКХ и многих других сферах выглядит как наиболее вероятное. Плюс извечная проблема – инфляция и рост цен: задача - не победить ее, а, по крайней мере, сдерживать, насколько это возможно. Соцопросы иноагента «Левада-центр» показывают: готовность граждан выходить на акции протеста резко снижается. Протесты с экономическими требованиями допускают 17%, при этом 11% сообщили, что готовы принять в них участие (в сентябре 2023 г. таких было 18%). Протесты с политическими требованиями считают вероятными 15% и лишь 8% заявили, что готовы принять в них участие (в сентябре 2023 г. таких было 13%). Динамика очевидна и не требует комментариев. Госвласть за последние два года много сделала с точки зрения снижения привлекательности/легитимности протеста в глазах граждан. Этот социально-психологический эффект значим: во многом он - часть патриотического консенсуса - «Как можно протестовать, когда идут военные действия и нужно сплотиться на благо Родины?». Однако, на уровне губернаторов можно отчетливо видеть, как они усиливают управляемость, но не эффективность госуправления. Соответственно, эффективность решения локальных проблем остается, в целом, невысокой. После разгрома несистемной оппозиции и, особенно, после февраля 2022 г., заметно как партии системной оппозиции почти перестали работать с социальным недовольством в регионах. В этих условиях сделано очень много для минимизации социального недовольства и протеста. И федеральный Центр (в лице некоторых, пока еще не всех) дает понять, что не заинтересован в жалобах с мест. Эту тему активно забирают на себя правоохранители и силовики, но общий тренд на минимизацию жалоб есть. До стандартов Екатерины Великой, которая запретила крестьянам жаловаться на дворян, еще далеко, но, тем не менее. Возрастают риски резкого роста социального недовольства по вопросам, касающимся базовых потребностей пирамиды А.Маслоу (жилье, еда, тепло и т.д.). По другим вопросам пролегает толстый слой бетонирования, но сквозь него может пробиваться межнациональное напряжение. Плюс есть риски радикализации несистемной оппозиции и соответствующая силовая стилистика действий. Решение этих проблем возможно за счет экономического роста, но такой сценарий в ближайшие годы носит, на мой взгляд, теоретический характер.

Смерть оппоционера А. Навального (внесен в список экстремистов и террористов) не создает никаких новых качеств в том, что называют внутренней политикой современной России. За исключением одного - иконизация самого умершего оппозиционера. Но пока рано рассуждать насколько эффективно этим качеством будут распоряжаться и кто именно. На сей счет большие сомнения в кратко и среднесрочной перспективе. В долгосрочной все более понятно, но совершенно непонятны сроки наступления этой долгосрочности. В то же время вектор на секьюритизацию планомерно и последовательно лишает политадминистраторов возможности управления общественно-политическим ландшафтом. Он займет еще некоторое время, но поколебать его пока мало что в состоянии. Если пытаться объективно оценить ситуацию: для российского общества, каким бы оно не было аполитичным, смерть Навального не является, строго говоря, новостью. Конформисты лишний раз удостоверяются в том, что нельзя выступать против государства. Лоялисты, для которых умерший враг и предатель, тем более. Инструментарий и ресурсы диссидентов и несистемщиков тоже весьма ограничены. Этот инструментарий выстраивался для противодействия власти в авторитарном режиме и основан на публичной критике и гражданском протесте. Но сейчас ситуация иная: для радикализации у нынешних диссидентов недостаточно ни воли, ни ресурсов, ни технологий. Однако их сфера влияния – уехавшие из страны россияне, релоканты и эмигранты. Борьба за них и их умы сейчас еще имеет значение, но противостоять тут децентрализованные и разрозненные группы диссидентов и несистемщики будут преимущественно силовому ресурсу российской власти. Но ключевое значение на процессы будет играть социально-экономическая ситуация. В этом плане попытки выбить почву, например, из-под главы Центробанка Э. Набиуллиной и прочих рыночников, работающих на власть, гораздо более значимы с точки зрения дальнейшего состояния политического режима в стране. Впрочем, дело не в Набиуллиной, а в том, что ресурс для развития рыночной экономики в стране сокращается. Это объективная реальность. Социалистическая Венгрия или Чехословакия в таком полурыночном виде существовали достаточно долго и у нынешней России тоже есть еще значительный запас инерции, но он не безграничен. P.S.Заявление Юлии Навальной о желании/готовности продолжить дело мужа - диспозицию не меняет.

Тот самый момент, когда византийские политологи превращаются в фаталистов и квиетистов. «На все воля Божья» вот и весь нарратив. А еще, конечно же, вежливые соболезнования. Без всяких ухмылок. Только секьюритизация уже окончательно победила. Это инвариантно. И последствия будут еще очень серьезные. Возможно, гораздо более серьезные чем мы видим сейчас. Бывают моменты, когда то, что происходит – почти никому не нужно, в том числе и среди правящего класса, но это происходит в силу созданных условий. Ну а так: жизнь продолжается и «завтра все забудут». Или «послезавтра». Надеждин может кому-то понадобиться, наверное, или безнадеждин. А какая, собственно, разница (без знака вопроса)…

Визиты В. Путина в регионы могут показать больше чем это кажется на первый взгляд. Советологи в период холодной войны определяли иерархию во власти советских вождей по расстановке на мавзолее в дни парадов (9 мая, 7 ноября). А сейчас уже второй (и не самый слабый) губернатор не допущен к главе государства во время визита в «его» регион. В начале февраля 2024 г. это был А. Дюмин (Тульская область), который знает лично В. Путина намного лучше всех остальных губернаторов (впрочем, Дюмин хорошо знал и, например, Е. Пригожина). А сейчас (условно)недопущен Е. Куйвашев (Свердловская область), который имеет очевидные сложности во взаимоотношениях с местной и очень ресурсной элитой. Все эти поездки главы государства в рамках предвыборной кампании и, в конечном счете, они не направлены на подсветку глав регионов. В прочее время, Путин регулярно встречается с губернаторами, выслушивает их презентации и благостные отчеты (в которых цифрами и показателями губернаторы жонглируют весьма активно) для того, чтобы сформировать позитивные инфоповоды в регионах и дать сигнал местным элитам – этот глава региона «нормальный», «пусть дальше работает». А с хромыми утками Сюзерен не встречается. Но сейчас иной расклад: губернаторы задвинуты глубоко на периферию и их роль в ходе предвыборных (по сути) визитов – минимальная. А недопуск («к телу»), как выражаются чиновники на своем жаргоне, формирует мучительные психологические переживания и провоцируют информационные атаки со стороны недоброжелателей. Правильная модель здесь была бы сохранение спокойствия и отказа от паники и манипулятивных конструкций на сей счет, но она практически невозможно в рамках Вертикали в которой внимание Сюзерена стоит слишком дорого. А некоторые губернаторы, в моменте, оказались его лишены: и им будут это припоминать. Тем более, Свердловская область регион с отчетливо выраженным недовольством, а Екатеринбург имеет репутацию протестного города. В отличие, кстати, от Тульской области.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О перспективах формирования российской версии антизападничества Условия для формирования враждебного антизападничества в российском обществе создаются уже давно, но может ли оно стать доминирующим в массовом сознании социума - это будет зависеть от позиции элит. Философ С.Жижек говорит о т.н. окцидентализме в аспекте идеологического видения Запада, который искажает западную реальность очень значительно. Эти искажения в виде господствующих в той или иной незападной стране нарративов и массовых представлений, несомненно, важны. С аналогичным искажением Востока со стороны Запада человечество столкнулось в Новое время и эпоху колонизаций. Сейчас же, в контексте российских реалий, стоит вести речь о потенциале коррекции образа Запада в массовом сознании. Многочисленные соцопросы четко показывают: уровень антизападных настроений в российском обществе очень высок. Более того, он самый высокий за весь постсоветский период: с учетом внешнеполитической конфронтации это ожидаемо. В то же время, согласно данным Russian Field (январь 2024 г.), 43% опрошенных положительно отвечают на вопрос о том, что сближение с Западом лучше всего выражает их мечту о будущем России. Те же количественные опросы показывают, что отношение, например, к Китаю в российском обществе очень хорошее, однако это не трансформируется на бытовой уровень. И тут можно сослаться на опыт республик Центральной Азии, в которых сильна синафобия, где нередко бывают конфликты с китайскими рабочими, а местные элиты давно уже являются проводниками интересов китайской «мягкой силы». У нас тоже недавно активно обсуждали участие мэрии Москвы в праздновании китайского Нового года. Собственно, так и действуют китайцы в регионах, где хотят расширить свое влияние. Но, например, китайские сериалы в российском обществе «не заходят», как, кстати, и в казахстанском. Потенциал влияния антизападных установок для жителей российской глубинки – очень высок: большинство из них не были ни в каких Европах и не собираются. Для образованных жителей мегаполисов и столиц с доходом выше среднего антизападные настроения «заходят» хуже, но свой эффект доминирующие нарративы оказывают. Понятно, что внешняя политика и торгово-экономическая деятельность России, с учетом экстенсивно-экспортного характера экономики, предполагают долгосрочные ориентиры не только на Восток, но и на Запад. Однако пока (в пределах ближайших, как минимум, лет) это крайне проблематично. И это значит, что правящий класс будет не только избавляться от западного влияния, но и станет активным проводником антизападничества. Сейчас это один из элементов усиления позиции правящего класса внутри страны. Причем, прежде всего, нужно говорить о силовиках и их политических лобби. В угоду политической ситуации подавляющее большинство граждан России примут (хотя бы формально) антизападничество. Однако в средне- и долгосрочной перспективе (5-10 лет) тезисы о более сбалансированных отношениях с Западом, в том числе и в плане культуры, экономики и заимствования эффективных социальных практик останутся. Но решающую роль в этом процессе будет играть, скорее всего, трансформирующийся и дрейфующий в сторону силовой составляющей правящий класс.

Борис Надеждин проявляет системность, причем полностью. Он храбро выслушивает отказ ЦИК РФ зарегистрировать его в качестве кандидата в президенты и решительно собирается обжаловать это решение. Подлинный Дон Кихот системы, который, впрочем, для большинства нормальных людей выступает, скорее, как позитивный персонаж. Как, собственно, и Дон Кихот. Но сумасшедшим (в отличие от героя Мигеля де Сервантеса) Надеждина никто не считает, и это очень хорошо. Сам же кейс зацикливается и постепенно будет сворачиваться, но эффекты остаются. В целом же, Надеждин сыграл свою роль хорошо. Был показан потенциал консолидации граждан России с аналогичной позицией. А он значительный. Не зря Гурулев говорил о «20% граждан, которых нужно «как-то уничтожить». Ведь Надеждина никто не знал еще 4-5 месяцев назад, а сейчас неовизантийские социологи Russian Field дают ему рейтинг 10,4%. Надеждин совершенно не врет, когда говорит о миллионах граждан, которые были готовы за него были голосовать. И ситуация (уже послезавтра она станет историей) с Надеждиным дала хорошую пищу для размышления о состоянии российского социума и соответствующих настроений. Ее будут тщательно анализировать аналитики, работающие на власть. Если же говорить на уровне элитных обобщений: политадминистраторы и методологи показали, что полной секьюризации/silovikiзации политики в стране быть не должно. Собственно, для этого им и нужен был Надеждин, а не для легитимности выборов.

Обзорный пост. Эхо январских коммунальных аварий постепенно уходит и на этом фоне заметен негласный мораторий на принятие непопулярных решений в преддверии президентских выборов. Информационное поле стабилизировано. Заметно и как уменьшается количество трэш-высказываний различных депутатов и прочих ЛОМов. В том числе и отсутствие предложений «как-то уничтожить» 20% россиян, не согласных с курсом действующей власти (о чем говорил депутат Гурулев). Отказ кошмарить граждан и социально-психологическое спокойствие – значимый ресурс, остающийся в арсенале руководства страны. Сейчас в повестке Такер Карлсон и меры стабилизационного характера. Главный смысл ожидаемого в скором времени Послания главы государства – все-таки внешнеполитический. Во многом 2024 г. будет определяющим с точки зрения дальнейшей конфронтации России и Запада и хода СВО. И сигналы Западу тут более чем актуальны. Помимо этого, нужно элитам показать стабильность курса («все будет как прежде»). Готовящееся послание главы государства ожидается содержательным в плане стимуляционных мер, которые будут направлены на усиление лояльности, прежде всего, граждан с небольшими и средними доходами. Социология последних лет четко показывает, что наиболее протестные и недовольные сейчас – это жители региональной периферии и, прежде всего, бедные. Протесты образованных с доходами выше среднего жителей столиц и мегаполисов уходят в историю (на этом этапе): в нынешней конфигурации возможности таких протестов сильно ограничены в силу многих и очевидных причин. А вот локальные проблемы, а также межнациональные и экономические могут служить значимым детонатором протеста. В этом плане имеет смысл детальнее посмотреть на природу таких конфликтов в Центральной Азии последних лет (каракалпаки, конфликты с этническими узбеками на юге Кыргызстана, недовольство в Казахстане ростом цен на бензин, которое привело к событиям января 2022 г. и др.). Российская глубинка уже подошла к такому состоянию, что такие вопросы как коррупция или произвол чиновников ее слишком не трогают. А негатив (причем неконтролируемый) и протесты возможны из-за этнических и религиозных факторов, а также из-за дороговизны продуктов питания и товаров первой необходимости. То есть, на уровне базовых потребностей пирамиды А. Маслоу. При этом стадия накопления противоречий продолжается и, так или иначе, регулировать этот массив можно либо за счет повышения экономической эффективности, либо за счет силовой. И те, и те ресурсы используются активно, но крен в сторону одного из них очевиден. Вряд ли что-либо изменится в ближайшие годы в этой диспозиции.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О пяти эффектах Бориса Надеждина в контексте политического процесса Сразу же оговорюсь: считаю целесообразным рассматривать феномен Б.Надеждина не в контексте его гипотетического участия в президентской кампании, а в контексте его роли в политическом процессе. Уже сейчас можно констатировать, что эта роль может быть краткосрочной, но достаточно заметной. Итак, ЦИК РФ выявил в подписях за Бориса Надеждина 15,348% брака, и рабочая группа рекомендовала не регистрировать его в качестве кандидата в президенты. Все это походит на сигнал: «мы готовы его снять, но ждем отмашки». Но нужно сосредоточиться не на домыслах, а на уже произведенных эффектах. 1. Первый эффект – элитный. Он главный с точки зрения конфигурации власти в стране и баланса властных потенций. Есть определенные элитные силы, которые вытаскивают на первый план фигуру, аналогичную Б.Надеждину. И это не только диссиденты и несистемщики, но и системные акторы. Точка зрения о том, что с помощью Е.Пригожина некоторые силы хотели, мягко говоря, существенно поменять конфигурацию власти в стране, мне представляется правильной. Сейчас видим не аналогичный, но типологически схожий эффект, хотя и с поправкой на процедуры (президентские выборы) и, соответственно, дозирование усилий. 2. Второй эффект – социологический. Б.Надеждин – кандидат для тех 15-20%, которые выступают за сворачивание СВО. Речь о тех самых десятках миллионов граждан, которых депутат Гурулев призвал «изолировать или хотя бы как-то уничтожить». Кураторы внутренней политики прекрасно понимают, что усиливать антагонизм в обществе сейчас не стоит. И, собственно, поэтому сейчас (по крайней мере, до окончания президентских выборов) мы увидим уменьшение трэш-высказываний и дискурсивного производства ненависти со стороны говорящих голов. Хотя коктейли ненависти для сегментарных слоев будут производиться, что называется, по расписанию. На сей счет беспокоиться не стоит. 3. Третий эффект – внешнеполитический. Он амбивалентен: с одной стороны, хорошо бы показать Западу, что в России есть легальные основания для выражения антивоенной позиции. С другой, есть высокая вероятность того, что за Надеждина будут топить несистемная оппозиция и диссиденты, а это для них – окно возможностей влиять на ситуацию в полузакрытой России. Это говорит в пользу того, что политика секьюритизации и минимизации рисков победит. 4. Четвертый – легитимность выборов. Сам факт участия Б.Надеждина в выборах президента в качестве кандидата в кандидаты – уже некоторый фактор легитимности, однако его недопуск, конечно, снизит легитимность, но вряд ли критично. Общественное мнение подготовлено, а «гурулевские» 20% могут быть обозначены как недовольное меньшинство. Тем не менее, проблема есть. В этом плане растет запрос кураторов внутренней политики на паллиативные решения: например, допуск со стороны ЦИК РФ Б.Надеждина к выборам, но снятие его самого по собственной воле по каким-то причинам. Однако, думаю и на это не пойдут. У кураторов есть заготовленное (и не одно) паллиативное решение в виде перетекания голосов недопущенного к выборам Б.Надеждина в пользу кандидата от «Новых людей» В.Даванкова. Однако этот вариант точно очень мало кого удовлетворит. 5. Пятый эффект – оживляющий. Как и в 2018 г. П.Грудинин (КПРФ) оживил интерес к выборам, так и Надеждин, с поправкой на реальность 2024 г., поспособствовал этому. Российский социум находится в аполитичном состоянии, но в спящем режиме и, при определенных раскладах, может быть пробудится. Плюс есть запрос у наиболее образованной части социума на конкуренцию и динамику. Все это, отчасти (ключевое слово), Б.Надеждин удовлетворил. Ролевой политик сделал свое дело и он может уходить, ну а вопросы и сложности остаются. Вывод: вопрос допуска или недопуска Б. Надеждина до выборов, на самом деле, очень и очень важен, однако каких-то выводов, отличающихся от мнения большинства экспертов, у меня нет. ЦИК не зря сигнализирует.

В столице Кыргызстана Бишкеке авария на единственной ТЭЦ: нет воды и электричества в городе, в котором живет ок. 1 млн чел. В том числе и, как минимум, 10 тыс. российских релокантов. И это в разгар зимы, которая в Бишкеке помягче чем в Москве, но тоже достаточно холодная. На этой неделе в Бишкеке было и минус 7 °C, хотя сейчас теплее. Глава МЧС Кыргызстана Б. Ажикеев сообщил, что причиной «нескольких хлопков» могла стать диверсия. И он, скорее всего, абсолютно прав: диверсию совершают ведь не только террористы и кыргызофобствующие экстремисты, но и «родные» чиновники, погрязшие в клановости и коррупции. Их деятельность разрушает не только государственность, но и нормальный ход повседневной жизни и даже безопасность жизнедеятельности. В Кыргызстане в последние десятилетия это заметно, что называется, невооруженным взглядом. Впрочем, с этими экстремистами (хоть в кавычках, хоть без) и так нынешняя власть в республике разбирается активно: многие видные бизнесмены уже прошли путь задержаний и выплат государству значительных сумм. Такой инструмент пополнения бюджета и приведения к лояльности работает и даже встречает общественную поддержку. Кыргызстанское общество вольнолюбивое и склонное к различным «майданам», но последние годы действующее руководство страны во главе С. Жапаровым взяло курс на единоначалие и порядок. Как у других центральноазиатских соседей. Произошедшее в Бишкеке ЧП вряд ли станет значимым политическим детонатором, но является серьезным стресс-тестом для действующей власти. Многое будет зависеть от способности оперативно исправить ситуацию. Потребность найти «козла отпущения» неминуемо будет удовлетворена.