Scriptorium

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О нормативности молчаливого большинства и побочных эффектах А.И. Герцен писал более 150 лет назад: «взявши все монополии, правительство взяло и монополь болтовни, оно велело всем молчать». С тех пор в этом сегменте публичной жизни России мало что поменялось. Ослабление или даже устранение из общественно-политической сферы страны рассерженных патриотов – вполне ожидаемая и реализуемая технология доминирования правящей власти, но сложности для нее составляет не это, а побочные эффекты от такой политики. Неудивительно, что многие критики политического режима, в том числе и диссидентские, высказали немало симпатий к арестованному недавно И.Стрелкову (Гиркину). Апелляции идут к тому, что он искренен в своих убеждениях, а это уже в византийских реалиях представляется как добродетель. А далее у критиков власти простой вывод: искренность и действующая власть – несовместимые вещи. Ранее аналогичные процедуры по устранению несистемной оппозиции и ослаблению системных либералов или русских националистов проделывались властями уже не раз. Для знающих реалии в нацреспубликах неудивительно, что аналогичные процессы фиксировались и в отношении национальных активистов. Сюда же можно добавить и экологов, и зоозащитников, и много кого еще. Провозглашенный уже давно концепт умеренного консерватизма долгое время являлся нормирующим принципом, сдерживающим общество. Причем, ключевым тут был не консерватизм, а слово «умеренный». Умеренный консерватизм (сравните с экономной экономикой эпохи брежневского застоя) воспринимается как отказ от резких и радикальных мер, но после 24 февраля 2022 г. его риторика стала восприниматься, скорее, как сдерживающий фактор для выражения живой искренности российского общественного сознания. В этом плане, конечно же, сдувание мыльного пузыря под названием рассерженные патриоты не является очень сложной операцией для властей, которые доминируют над социумом уже третье десятилетие подряд. Проблему составляют побочные эффекты. Каждый раз, когда власть состригает с поляны социума естественную поросль в виде рассерженных патриотов или, скажем, искренних пацифистов, усиливается не власть, а ее репрессивные функции, а вслед за ними и околовластные группы, которые снимают сливки с уменьшающихся объёмов ресурсного пирога и снижают общую эффективность управления страной. Многие обратили внимание как под ура-патриотической риторикой проявляются попытки обеспечить банальное рейдерство и раздербанивание остатков собственности западных фирм в России. Это очень показательный и даже симптоматичный тренд. В итоге формируется следующая ритмика процессов: любая идея или смысл, имеющий искреннюю поддержку части социума, ревностно удаляется из общественно-политического дискурса, а между тем, лишенные общественного контроля процессы ведут к накоплению ресурсов у акторов, имеющих за собой силовой ресурс и готовых действовать очень жестко. Это все ведет к накоплению противоречий и снижению качества управления, а также имеет побочный эффект в виде удорожания затрат на производство и потребление. Молчать общество давно уже научили, причем, очень хорошо. Но проблема в том, что индифферентные к общественному недовольству акторы власти и бизнеса и дальше будут провоцировать те решения, которые ведут к обрушению экономики, неконтролируемому росту инфляции и прочим стресс-факторам. Остановить этот процесс крайне сложно, в отличие от рассерженных патриотов, которых власти поставили на место достаточно легко и быстро. Хотя говорить о том, что точка в этом вопросе уже поставлена, было бы очень наивно. Этот фактор еще вернется в общественную повестку и, возможно, уже скоро.

«Мораторий» & Сигналы: что можно «продать» социуму (без знака вопроса) Ситуация, когда сам месседж важнее его содержания: разгоняется тезис о том, что власти перед выборами главы государства в 2024 г. обсуждают возможность «моратория на непопулярные решения». Главное здесь не сам, малопонятный и никак не конкретизированный «мораторий», а избегание новых волн мобилизации и обуздание инфляции, которая разгоняется все сильнее. Но ни про то, ни другое ничего не говорится. Росстат отчитывается о темпах инфляции, которые имеют мало отношения к реальности, особенно если сопоставить текущие цены на мясо, молоко или автомобили с ценами лета 2022 г. или лета 2021 г. А курс рубля по отношению к доллару и евро никак не укрепляется даже после повышения ключевой ставки Центробанком. С частичной мобилизацией у властей, учитывая грядущую президентскую кампанию, остается окно «возможностей» в виде первых двух месяцев осени, но и это выглядит как слишком рискованный и крайне непопулярный вариант, к которому постараются не прибегать. Сама формулировка про «мораторий» предполагает, что власть понимает: социум желает быть оставленным в покое и даже демонстрирует какое-то стремление это обеспечить, хотя бы на небольшой срок, но ничего гарантировать не может и не будет это делать. И где-то за гранью понимание остается вопрос, зачем же властям вообще принимать непопулярные решения… При этом главный смысл этого сигнала про «мораторий» не обществу, а бюрократии и околовластным группам. Нужно дать понять чиновникам, силовикам, бюджетникам и околовластным олигархам: президентская кампания начата, ведите себя тихо, спокойно и демонстрируете лояльность Сюзерену: ваше дело подчиняться, исполнять, а не мутить воду и шептаться по закрытым каналам в Telegram и рыскать по сторонам в поисках «преемника». То есть происходит некий нормирующий посыл, однако с учетом фактора скрытых бенефициаров 24 июня, все не выглядит так стройно и однозначно. Тем более, что СВО может поменять расклады в любой момент. И в сухом остатке то, что можно «продать» обществу: точнее, ничего.

Задержание «военно-народного» трибуна И. Стрелкова (Гиркина) вполне вписывается в тренд на сдувание пузыря под названием «рассерженные патриоты» и, конечно же, является неотъемлемым условием успешного проведения президентской кампании: хоть византийской, хоть официальной. Тем самым в качестве нормативного принципа постулируется философия молчаливого большинства («болота»), а планка ожиданий социума настойчиво понижается. Власти, в свое время надули пузырь под названием «рассерженные патриоты», а сейчас аккуратно и поэтапно сдувают, стараясь минимизировать побочные эффекты. Польза от таких деятелей как Гиркин власти очень сомнительна, а вред весьма очевиден. Гиркин – субъект той же военно-политической природы, что и Е. Пригожин, чтобы они не говорили друг о друге. Но природа этих субъектов такова, что они будут присутствовать в политическом поле политрежима и дальше, чтобы с ними не произошло. Их можно ослабить или задвинуть, но их сущность полностью вытекает из логики процессов и будет выражаться в том или ином виде дальше. А крен на снижение присутствия радикальных точек зрения (хоть правых, хоть левых, хоть диссидентских) в публичном дискурсе очевиден по причине воли на пролонгацию доминирования власти, с одной стороны, и по причине дефицита пассионарности у атомизированного и утомленного социума, с другой. Это в конце февраля – марте 2022 г. Гиркин со своей риторикой был уместен для властителей, но не сейчас. https://t.me/Scriptirum/1570

Либералы, рассерженные патриоты & маргинализированные разговоры про мир Одним из побочных эффектов событий 24 июня стало некоторое снижение внимания органов контроля за протестными сегментами и горсткой людей, которые внутри страны готовы выражать критику политического курса властей. Проще говоря: временно властям стало не до них. На фоне «прощения мятежников» проводить репрессии в отношении либеральных и антивоенно настроенных сегментов стало как-то не с руки, тем более, что весь социум и до этого не поддерживал репрессии против свободы слова, а сейчас стало очевидно, что угрозу национальной безопасности представляют не западники и либералы, а милитаризированные акторы, которые могут выпасть из-под контроля государства. Однако этот эффект лишь временный: устоявшаяся повестка и нажим на социум и дальше вероятен. В том числе и точечные зачистки тех, кто выступает откровенно против власти. Более того, вмешательство государства с помощью стримингового сервиса «Яндекс-музыка» в вопрос о том, что слушать россиянам – это не предел. Скорее всего, в скором времени депутаты Госдумы обеспокоятся и тем, что читает просвещенный сегмент российского социума. Вполне можно допустить, что легально выпущенные и распроданные книги посвященные, например, гендеру, вопросам Второй мировой войны, а также книги, написанные на другие темы, будут подвергнуты цензурирующим попыткам. И дело тут не в социальном эффекте, он минимален, а в распространении инерции государственного доминирования над социумом. Тиражи научных монографий интеллектуалов в 1-2 тыс. экземпляров с точки зрения общественных настроений почти не опасны, но борьба с ними возможна так как системе нужно с кем-то и чем-то постоянно бороться. Общество нужно держать в соответствующем тонусе… Впрочем, многие считают, что бороться в скором времени властям придется с рассерженными патриотами, а системные либералы типа Венедиктова тут окажутся очень востребованными. Но скорее власти будут опираться на утомленное аполитичное болото, которое позволяет проводить любые решения в любое время. Для того, чтобы рассерженные патриоты представляли собой силу нужно чтобы социум, был не только имперским, но и пассионарным. Российский же социум имперский по сути, но пассионарностью не обладает. Кстати, то же самое про пассионарность относится и к Украине, граждан которой консолидировали на основе антироссийской повестки, но там усталость от СВО еще большая, как бы не старалась их пропаганда и не кормила обещаниями о скорой победе и прогнозами о том, что Третий Рим вот вот падет. В рамках диалектической конструкции единства и борьбы противоположностей российское и украинское общества проходят примерно схожие стадии своей эволюции в рамках общей социосистемы, но и там, и там про достижение мира/перемирия не дают говорить властные структуры, которые доминируют в общественном сознании. Позволение ввести миротворческую повестку в масс-медиа означает коррекцию общественных настроений в течении буквально пары недель. Причем и в России, и в Украине, но пока этого делать никто не собирается.

«Прусские» методологи & Институционализация долгосрочного доминирования Значимое решение правящего класса, которое свидетельствует о планах долгосрочного доминирования вне зависимости от того, кто будет руководить страной дальше: объявлено о решении создать вслед за «школой губернаторов» и «школой мэров» еще и «школу учителей». Суть в создании кадрового резерва управленцев из системы педагогических вузов и из тех, кто работает в школьном и средне-специальном образовании. Учителя – это во многом опора режима, которая активно проводит выборы, а теперь и гиперактивно занимается воспитанием патриотизма. При этом зарплаты учителей во многих регионах крайне невысоки, а есть еще и субъекты федерации, где учителя получают на уровне прожиточного минимума, о чем много раз рапортовала Счетная палата. Понятно, что устроится учителем сложностей немного, но тут речь идет не о формировании школы, например, врачей, а о создании политико-институциональной подсистемы, которая будет работать на усиление патриотизма и идеологической корректности педагогов. Эта тема прежде всего для функционеров, но и учителям видимо собираются устраивать различные курсы и обучающие семинары в духе советских школ Марксизма-Ленинизма. Таким образом, речь идет о плавной идеологизации образования. Ключевым для долгосрочного удержания власти является «прусский вопрос» и учителя, которые воспитали настоящих патриотов Германии во второй половине XIX в. Такие же нужны сейчас и властям в России. Методологи, прекрасно зная настроения в юношеской и молодежной среде, уже активно пытаются переломить негативные тренды. Происходит, фактически, институционализация статуса учителя в качестве значимого субъекта идеологического воспитания подрастающего поколения. И тут не важно есть ли в Конституции запрет на идеологию или нет – всесторонняя политизация и идеологизация российского социума уже реальность. Пока не понятно, будут ли доходить выделяемые дополнительно средства для учителей, но, скорее всего, некоторые из них будут. Очевидно, что функционеры в сфере образования получат больше ресурсов и влияния. В их задачи будут входить всесторонняя реализация курса на патриотизм и пресечение «пузырей вольномыслия и аполитичности», которым до сих пор отличаются многие школы и вузы в мегаполисах и столицах. В этом вопросе многое зависит от директора и самих учителей, собственно, ими и займутся на институциональной основе профессиональные педагогические управленцы, которых будут готовить в «Школе учителей». Плюс пойдет работа по организации на институциональной основе преподавания в школах участников СВО. Все решения на этот счет приняты: остается реализация.

Усредненное постпотребление & Ханьцы с флажками Российский социум находится в переходном состоянии от общества постпотребления к обществу с ограниченным потреблением, а падение реальных доходов населения компенсируется усредненным положением для большинства граждан. С образом про европейский средний класс (с доходами на уровне бюргеров Чехии или Португалии) в масштабах всей страны расстались уже давно, примерно в 2014 г. Сейчас идет формирование среднего, точнее, усредненного класса северо-евразийского типа и тут аналогии с Китаем вполне отчетливы. Этот класс лишен всякой политической воли и субьектности, но хочет иметь возможность жить своей жизнью и зарабатывать путем сверхурочного труда и своего здоровья. Усредненный класс – это не классический европейский средний класс, который имеет возможности для выражения своей позиции и недовольства. Люди, отнесенные к усредненному классу, ощущают падение доходов или отсутствие роста, но обоснованно склонны считать, что так происходит со всей страной и надеются на улучшения в отдаленной перспективе. Последнее нужно для того, чтобы не опускать руки и выживать в условиях неблагоприятной экономической конъюнктуры. Это крайне востребованное качество для российских граждан в постсоветский период. Из основ социальной теории известно, что устойчивость положению общества придают не столько падение или рост доходов, сколько устойчивый средний или усредненный класс и национальная идея. Опросы показывают, что ответ «наши доходы такие же как и у других» характерен для 55-60% россиян. Это и есть усредненный евразийско-суверенный средний класс в условиях СВО, который укрепился сотнями тысяч семей участников СВО. Это основание пирамиды, на которой зиждится доминирование власти и нельзя сказать, что оно шаткое. Ни о каком обществе потребления речь не идет, и характеристика постпотребление тоже носит ограниченный характер. В этом плане замещение качественной западной продукцией китайским ширпотребом и фейками (от айфонов и бритв) – характерная черта текущего «параллельно-импортируемого» потребления. Китайское удешевление (с соответствующим качеством) создает условия для долгосрочного доминирования ханьцев в России. Тем более, что курсообразования юаня – это не курсообразование «токсичного» доллара: здесь ханьцы могут проводить свою политику и навязывать свои условия, но сейчас им важно закрепиться на российском рынке и расставить, что называется, флашки. Вывод: нынешнее общество с его обширным усредненным классом лишенным политической субьектности готово не только к диктатуре, но и к китайской системе рейтингования подданных с ее жесткими запретами для людей с низким социальным рейтингом. Сейчас это даже не осознается в качестве не только проблемы, но и вероятного горизонта развития российского социума. И даже если «никто 1937 г. не хочет» его вероятность в силу исторических законов возрастает по мере ухудшения экономического положения страны: эти процессы реализуется в силу закономерностей, а не желания отдельных акторов, лишенных исторической субьектности. Но это, по-прежнему, во многом вопрос воли Запада и номенклатурно-олигархических разборок, в рамках которых общий вектор еще полностью не сложился и может быть изменен.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О структурных дисбалансах управления страной и векторах трансформации Уже десять лет продолжается падение реальных доходов населения страны, однако власть от этого менее устойчивой не стала. Тем не менее, есть отчетливые дисбалансы, которые увеличивают структурные сложности в управлении страной, и в последние месяцы они усиливаются. Еще 10-15 лет назад мыслящие люди понимали, что тучные 2000-е годы долго не продлятся: без глубокой модернизации (не только технологической, но и социальной) поступательное экономическое развитие в долгосрочной перспективе невозможно. Следовательно, текущее падение многими осознавалось. Сейчас общество привыкло к медленному падению доходов, но проблему составляет увеличение его темпов, которые могут разгоняться и дальше. Другой уровень – гораздо более серьезный: внутриэлитный пирог и ресурсная база. Продолжение спецоперирования делает вероятным дальнейшее сокращение ресурсного пирога. Пропаганда давно уже оттанцевала свои лживые песни о крепком рубле и мантры про «выстояли под санкциями». «Хиты» прошлого сезона свое отработали и сданы в утиль. Сейчас разрушительные эффекты очевидны, хотя они проявляются постепенно и дают интервалы для передышек. В условиях сокращения ресурсного пирога, учитывая византийские реалии, можно ожидать различных вариантов, но главное, в том, что будет утрачиваться платформа для стабилизации управленческого курса. Самый простой путь, по которому может пойти руководство, – это сокращение самой прослойки элит и низведение номенклатуры до положения рядовых исполнителей. При этом сокращать бюрократию в этих условиях никто не будет: она обеспечивает управляемость, но ее аппетиты и притязания умерят. Это типичный путь милитаризированных диктатур с ограниченными возможностями экономического роста, но Россия пока не выглядит таковой в чистом виде. Именно поэтому северо-кореизация как тренд может работать, но проявляться это будет неявно и незаметно для большинства населения страны еще достаточно долго. Экономический запас прочности у государства и правящей верхушки есть, и он значителен. На нем пока государство и общество медленно и едут, хотя нисходящие тренды все более заметны. Симптомы утраты управляемости в последнее время многочисленны: инфоповоды, связанные с различными генералами, разборки телеграмщиков, отсутствие, мягко говоря, энтузиазма для активной политики у Центробанка, очевидные перспективы для разгона инфляции и упорно разгоняемые слухи о скрытых координаторах мятежа Е.Пригожина. И на этом фоне мы видим активное лоббирование строительства и прочих тем, бенефициарами которых является узкая группа лиц. Все это - отчетливые признаки дисбаланса. Управляемость и мета-позиция главного Сюзерена сталкиваются с серьезными вызовами, причем, не персональными, а структурными. Найти изменников и нелояльных элитариев можно, но проблема - не в них, а в структурной логике. Очевидно, что сейчас будут предприниматься попытки по усилению позиции главы государства, но тут многое будет зависеть от ситуации в зоне СВО. Повысить структурную управляемость в этих условиях можно либо путем замораживания СВО и договоренностей с Западом, либо путем жесткой диктатуры, которая предполагает сведение общественно-политического дискурса в стране до уровня туркменистанской политологии. Если ни то, ни другое не будет сделано (вероятность этого высока), общество и власть ждет изнуряющее ралли с угрозами постоянного обрушения и мультипликации структурных сложностей. На этом пути стоит ждать не только новых «черных лебедей», но и пробуждения номенклатуры, которая включит логику самовыживания и не захочет терять ключи от управления страной.

Философия терпения & Обволакивающее формирование вкусов СВО возвела в положение сверхценности российского социума статус патриотизма, под которым официальным дискурсом понимается прежде всего поддержка военных действий и вера в окончательную и непоколебимую Победу. Однако по мере затягивания ситуации понадобится и другая общественная ценность, которую можно обозначить как терпение. Здесь ничего нового нет, к терпению русского народа апеллировал и И. Сталин, да и В. Путин в мае 2020 года просил россиян «родные мои потерпите», имея ввиду коронавирус. Вообще, концепт терпение в российской социокультурной среде не противопоставляется обычной жизнедеятельности. Для западного общественного сознания характерна позиция: либо жить, либо терпеть, но для России иное. Общим местом в истории страны стало положение о том, что жить – это и значит терпеть. Лишения, ограничения, санкции, инфляция и далее по списку, все это уживается в общую линейку экзистенциального бытия десятков миллионов россиян. В этом плане у российского социума выработаны вековые алгоритмы терпения и адаптации к неблагоприятной среде (географической, экономической, эпидемиологической, политической). Однако сам стоический концепт терпения имеет ограниченный эффект с точки зрения апелляции к обществу, так как он очень четко отсылает к пацанскому «терпила», а тут негативные основания отчетливо проявляются. При этом значимость насилия в социуме возрастает (со всеми социальными последствиями), что очень симптоматично. Власти не часто сейчас апеллируют к терпению русского народа, а предпочитают делать вид будто все происходящее нормально и все спокойно. Неудивительно, что и утомленное общество вторит и откликается на эти симулякры стабильности и делает вид, что все, действительно, спокойно. Между тем очень высокий уровень бытовой агрессии порождает отчетливое либертарианство атомизированного социума в рамках которого наблюдается возрастающая готовность защищать себя и свою семью. Очевидно, что в этих условиях мобилизационный потенциал (не только в военкоматном, но и в более широком смысле слова) крайне ограничен на него и не рассчитывают, а вот терпеть социум готов и номенклатура это прекрасно понимает и чувствует. Социум готов терпеть, прежде всего, но терпеть социум готов. Прежде всего за счет ухода от государства в режим столь желанной оставленности в покое. Но опция «чем реже трогать народ – тем тише он будет» – не просматривается на горизонте. Общество продолжает быть объектом планомерной и мягко-обвалакивающей обработки: от репертуара постановки театров и содержания телесериалов и вплоть до модерации музыкальных стриминговых сервисов из которых неполиткорректное удаляется. Такая модель в условиях ликвидации возможностей для осмысленной исторической и общественно-политической рефлексии оказывается абсолютно работающей с точки зрения подконтрольности социума на долгосрочную перспективу. Ханьские социальные технологии управления общество плотно входят в жизнь Византии…

Заповедник свободомыслия VS Площадка для спецоперования: траектории политической телеги Возобновившиеся разборки крупных сеток провластных телеграм-каналов выходят за пределы рядовых и характеризуют значимые политические тренды. После 24 июня стало понятно, что в чрезвычайные периоды интерес к альтернативным масс-медиа и Telegram в аполитичном социуме резко растет. Телевидение в стране давно уже оформилось как институт массовой пропаганды, который плохо коррелирует с реальностью. Повышенное внимание власти к Telegram и «совещания по Интернету» на самом верху означают убежденность административной элиты в том, что разборки в стилистике 24 июня в будущем вполне вероятны. Конечно, в политических телеграм-каналах масса провластной казуистики, но в экстренные периоды общество идет за правдой именно туда и в YouTube. Телевидение гораздо более одномерно и ориентируется на пропаганду, а в телеге тоже свои ограничения, но пока еще есть место многообразию точек зрения и подходов, которое позволяет политизированной части социума найти созвучную их представлениям позицию. Не важно будет она истинной или нет. В этом плане сохранение многообразия в политическом заповеднике под названием Telegram отвечает интересам власти как некоего монолита, если он будет сохраняться. Если же этого монолита не будет – война кланов перенесется в этот сегмент, и он станет, возможно, значимой площадкой для политических баталий. Такую симптоматику уже можно было наблюдать совсем недавно. Жесткая попытка исключить из лояльного Кремлю поля либеральных масс-медиа после 24 февраля 2022 г. обернулось тем, что сформировался пул диссидентских масс-медиа различных иноагентов, который имеет значительную аудиторию и влияние. Тем более, западные СМИ дают им возможность высказаться. Раньше, до СВО, для выражения альтернативного мнения использовались подконтрольные ресурсы типа «Эхо Москвы», а сейчас их заменяет западные и неподконтрольные СМИ типа французский Liberation, которая слила инфу о встрече главы государства с Е. Пригожиным и Кремль опровергать это не стал. Попытки жесткого регулирования политических телеграм-каналов в стране неминуемы, но они будут работать на усиление влияния на внутреннюю политику России информресурсов извне. Тем не менее, такие попытки будут, так как определенный сегмент элиты готов действовать очень жестко. Но даже если этого не будет в ближайшее время спокойствия в лоялистких telegram-каналах ждать не стоит. Там уже идет свое «спецоперирование» в рамках транзитной логики.

Постсистемная реальность: дисбалансы, насилие & ханьцы на горизонте Затянувшееся спецоперирование логично переходит в состояние трансфера власти, который броско можно обозначить «византийская президентская кампания». Сроки и нюансы этой кампании не ясны, но то, что она идет – сомнений нет. Между тем, внутри страны постепенно складывается новый консенсус общества и власти. Его можно было бы определить так: кланы внутри верхушки разбираются сами с собой и не апеллируют к обществу, а простой народ живет своей глубинарно-аполитичной жизнью. Живет и выживает несмотря на инфляцию, СВО и другие сложности. Этот консенсус всеми осознается как желаемый и необходимый, но вряд ли он может быть соблюден полностью в условиях постоянной чрезвычайщины. Об этом свидетельствует не только события 24 июня и предшествующие ему апелляции к глубинной справедливости со стороны Е. Пригожина. Насилие, согласно философу Х. Аренд, последний и самый неэффективный инструмент политики, но его время в России пришло. Другие социальные регуляторы просто не действуют. В условиях дисбаланса власти никакие прозрачные правила игры не работают и работать в принципе не будут. Более того, проигравшая президентские выборы в Византии сторона, с высокой долей вероятности, будет апеллировать к обществу, но не найдет понимания у аполитичного болота. Внутри т.н. элиты возможны самые драматичные реконфигурации и формирование альянсов. Согласно данным иноагента «Левады» 58% респондентов считают, что худшие времена еще предстоит пережить. Аполитичный российский социум отнюдь не лишен политического чутья и прекрасно понимает логику процессов, хотя и предпочитает не вникать в их нюансы. И эти цифры опроса лучше всех остальных показывают комплексную оценку обществом происходящего. Для придания устойчивости системе нужно не закручивание гаек, а широкая коалиция бенефициаров и удовлетворение общественного интереса. С этим с каждым месяцем (учитывая падающую динамику поступления валюты в страну) все сложнее. Ресурсный пирог сужается и становится доступным все меньшему кругу лиц. Реконфигурации неизбежны и все в верхних эшелонах власти готовятся к ним. Уже заговорили о включении Китая в союзное государство, наряду с Белоруссией. Понятно, что такие проекты пока выглядят как торг с Западом которому такой авторитарный мега-альянс в Евразии никак не нужен. Однако постсоветский демократический транзит со стороны США был прерван провальным вторжением в Афганистан в начале 2000-х гг. и в целом оказался не очень успешным (в орбиту Запада включилась только Восточная Европа). Сейчас все это оборачивается тоталитаризацией авторитарной Северной Евразии и новой холодной войной.

Фронтальное сокращение расходов & Византийская кампания по выборам главы «Фронтальное сокращение расходов», которое провозгласил Минфин, свидетельствует: т.н. сислибы по-прежнему нужны правящему режиму и будут востребованы дальше, впрочем, на не слишком престижных позициях. На фоне сокращения ресурсного пирога эти деятели режут расходы гражданской номенклатуры и дают возможности для роста военных расходов. Проблема нехватки финансов у государства решается бухгалтерскими методами: опускается курс рубля и сокращаются (примерно на 250 млрд руб. в год) объёмы реализации нацпроектов. Эта тема является кормовой для многих влиятельных группировок и, понятно, энтузиазма сокращение не вызывает, но и не подчинится высшей воле пока нельзя. От девальвации рубля, которая продолжается, пострадает все общество, а от сокращения финансирования нацпроектов прежде всего ключевые бенефициары. 2022-й год характеризовался резким ослаблением сислибов, многие из которых на фоне начала СВО уехали из страны, ушли в тень или потеряли свои должности. Однако тактика тех, кто еще хочет работать во власти (или не может уйти) основывается на выжидании и уверенности в том, что их услуги пригодятся. Еще год или два назад глава ЦБ Э. Набиуллина активно выступала против продления программы льготной ипотеки, однако даже в условиях 2023 г. вице-премьер М. Хуснуллин получает почти все что хочет. Застройщики торжествуют, а обещанного мультипликативного эффекта для экономики нет, есть только перманентная инфляция. Сокращение ресурсного пирога идет достаточно быстро и мало сомнений в том, что в ближайшие месяцы темпы увеличатся. В этих условиях все что можно/разрешено – это работа бухгалтерскими методами, сокращение расходов и ослабление суверенного рубля. Но главную статью расходов уменьшать не дадут, а недовольство верхушки по поводу сокращения средств на реализацию инфраструктурных проектов рассматривается лишь как побочный эффект. Не говоря уже о росте инфляций – народ должен «потерпеть». Однако перспективы накопительного эффекта негатива, который приведет к структурным последствиям, постоянно растут: все это идет на фоне кулуарно разворачивающейся византийской кампании по выборам президента страны. Но здесь ключевым будет не только расклад внутри российских элит, но и позиции внешних акторов и, прежде всего, США и Китая. Укрепление суверенитета до предельных стадий обычно этим и кончается. Китай во время визита Си Цзиньпина в Москву в марте 2023 г. свою ставку уже сделал: китайский лидер прямо, в нарушение всякого этикета, сказал о том, что российский народ поддержит действующего главу государства на выборах 2024 г. Саммит НАТО в Вильнюсе показывает, что стратегия поэтапной эскалации против правящего в России политрежима реализуется в качестве основной, но возможности для деэскалации на выгодных для США условиях постепенно вызревают. Этот фактор является ключевым для византийской кампании и отношения к происходящему ресурсных группировок политноменклатуры в ближайшие месяцы: в этом плане недавнее заявление главы Службы внешней разведки С. Нарышкина о том, что он в контакте с главой ЦРУ США У. Бернса очень важно. В нем сам факт наличие контакта не менее важен, чем объявленный предмет переговоров («что делать с Украиной»). Вряд ли коллективный Запад смирится с тем, что огромная Россия отходит к Китаю, хотя внешне все идет именно к этому. Поэтому в ближайший год стоит ожидать усиления влияния западников на византийско-кулуарную политику с молниеносными и точечными действиями. Не факт, что это увенчается успехом, но такие попытки обязательно будут.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук 500 дней СВО как условие трансформации социума Одна из официальных концепций российского социума в условиях длительной СВО заключалась в том, что произойдет переплавка, исключение непатриотичных сегментов (релоканты, эмигранты, ушедшие во внутреннюю оппозицию несогласные и «западники») и кристаллизации социума милитаризированных патриотов. 24 июня она потерпела очевидный крах. Именно эти милитаризированные патриоты представляют собой наибольшую опасность для власти. Члены правительства (и не только) активно отчитываются о том, что половина релокантов вернулись в страну. Посыл простой: социум постепенно становится таким, как был раньше, но это не так. Ключевые процессы, меняющие социум, на мой взгляд такие: 1. Усиление цензуры/самоцензуры. Общество «очистилось» от значительного элемента критики со стороны структур социального недовольства, но качество госуправления от этого не выросло. Это видно по муниципальному, региональному и федеральному уровням. Серая зона в виде параллельного импорта выросла значительно, равно как и неподконтрольность чиновников социуму. Уровень цензуры и самоцензуры эффективно укрепляет патриотический консенсус и ведет к минимизации публичного несогласия. Обществу навязывается оптика монолитности. 2. Усредненные глубинарии вместо среднего класса. Власть и до СВО своей политикой размывала средний класс, а сейчас этот процесс стал особенно заметным. Главной опорой власти ожидаемо стал глубинный народ и жители региональной периферии, которые оказались наиболее отзывчивыми на мобилизационные планы. Деньги пришли на региональную периферию. Понятно, что это сопровождается и смертями мобилизованных родных и близких, но в целом такое положение дел, скорее, устраивает, чем не устраивает глубинариев. 3. Уход «западников». Впервые со времен позднего сталинизма выражать позицию сотрудничества и развития мирных контактов с Западом просто некому. Есть диссидентский дискурс, но внутри России эта позиция почти никем не представлена. Истощающийся российский средний класс не может воспроизводить уровень и образ мыслей западного среднего класса, а на уровне привилегированных слоев происходит замена западного образа мысли на эмиратско-китайский. В нем есть место роскоши, нарциссическому превосходству, мегапотреблению и множеству психологических комплексов, но нет места таким благам как социальный прогресс, конкуренция общественных мнений, равенство, экология, постматериальные ценности, качественное гуманитарное образование и т.д. Проще говоря, «Бентли» и «Гуччи» - да, раздельный сбор мусора и публичные слушания по вопросам местного самоуправления - нет. 4. Демография и аномия. Социум не уверен в своем будущем, и лучшим показателем тут является не византийская социология, а динамика роста рождаемости, которая по этому году одна из самых худших за последние десятилетия. Потенциал для развития аномии в социуме возрастает. Кстати, и роль выходцев из Центральной Азии будет возрастать. Возможно, и до притока северо-корейской рабочей силы уже недалеко. 5. Проникновение государства в частную жизнь. Долгое время правящий класс давал понять, что не вмешивается в частную жизнь россиян. Сейчас государство меняет не только политические вкусы россиян и через подконтрольные структуры демонстрирует готовность цензурировать музыку и досуг общества. Эта интервенция идет успешно, и позиция правящих технократов относительно того, что социуму можно навязать не только любую оптику, но и любые вкусы, получает все большую поддержку. Тоталитарным социум не стал, аполитичность по-прежнему доминирует, но утрата многообразия и милитаризация вкупе с антизападным и прокитайским векторами делают неминуемым дальнейший дрейф в сторону тоталитарности. Эта тоталитаризация (не резкая, но постепенная) нужна всей номенклатуре, в том числе и тем, кто отчетливо пытается провоцировать трансфер власти до 2024 г. и «раскачивает лодку» бунтами, девальвацией рубля и прочими действиями.