Scriptorium

«Экспортократы» & Крупный разговор Обсуждаемая проблема с курсом доллара и евро по отношению к рублю указала и на тех, кто придерживает валютную выручку и скупает «токсичную» валюту внутри страны. Очевидно, что в условиях высоких рисков девальвации нацвалюты крупный бизнес будет ориентироваться на такие стратегии. Однако никаких «экпортократов» в стране нет. Крупный бизнес подконтролен руководству, но не всегда торопится выполнять его поручения. Россия (в отличие от Северной Кореи) имеет устойчивый профицит с 1998 г. и это позволяло ей всегда иметь валютную выручку. Сейчас, после введения беспрецедентных санкций и в связи с широко анонсированным переходом к расчетам в рублях и национальных валютах, возникли структурные сложности. В этих условиях у демагогов и пропагандистов есть значительный соблазн обвинить во всем физических лиц и ужесточить нормы вывода капитала из страны, однако это ничего не даст. Жесткие меры приведут к усилению серых схем и росту криптовалютных вариантов, а также посеют в стране новые панические волны. 70% россиян следят за котировками курса долларов и евро: это существенный показатель, игнорировать который очень сложно. Крупный бизнес и олигархат давно уже научился обходить все границы, в том числе и в плане вывода капитала, а объём наличных долларов и евро у простых граждан постепенно, но снижается. В этих условиях наиболее вероятное тактическое решение властей: крупный разговор с экспортерами и указания им продавать валюту с учетом пропорций курса, который желателен правительству. А это, как обозначил вице-премьер А. Белоусов 85-90 рублей за доллар. На какое-то время это поможет, но риски новых структурных сложностей будут нарастать.

Есть еще некоторые надежды, что введение обязательств на продажу выручки со стороны экспортеров будет в скором времени введено, но приказать экспортерам можно, а реализовать эту меру и заставить возвращать в страну доллары и евро – нет. Практика продаж нефти за рупии и дирхамы полностью проваливается, впрочем, в этом мало было сомнений изначально. Выгоды от такого «перехода» получают только агенты и дельцы, кричащие о патриотизме и работающие в режиме серых схем. Там, где нет стабильности, – деньги бегут из страны, а инвестиции не предвидятся. Это очевидно. Если в ближайшие дни резкое повышение ставки ЦБ 12% не приведет к укреплению рубля по отношению к долларам и евро – это будет означать структурный кризис в экономике. А, похоже, никакого укрепления рубля ждать не стоит. Тем более, что мера по повышению ставки – явление временное, возможно даже краткосрочное. Многие ждали экономического кризиса давно, но на достаточно продолжительный срок его удалось отложить. И не из-за заслуг Набиуллиной, а из-за инерции и запаса прочности. Теперь ресурсы исчерпываются, а новая инфраструктура экспорта ведет страну к ситуации столь желанной для ура-патриотов дедолларизации. При курсе в 150-170 рублей за доллар дедолларизация будет проходить успешнее. Дальше только командная экономика со всеми «прелестями», но этого почти все хотят избежать. Однако иногда бывают в истории ситуации, когда все против, а избежать какого-то явления не получается. Интересно будет посмотреть, как рынок недвижимости в столицах будет расти несколько недель, но потом вновь начнет затухать. Поддерживать стоимость цены жилых квадратов в долларах более не представляется возможным. В 2008 г. средняя цена за квадратный метр в Москве достигала 5,3-6 тыс. $. В 2020 г. - 2,7 тыс. $. Сейчас будет 2-2,3 тыс. $ с прогнозом в сторону ухудшения. https://t.me/Scriptirum/111

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О губернаторском управлении в условиях геополитической конфронтации Как и ковидные годы, начало СВО и особенно - проведение частичной мобилизации осенью прошлого года, доставили губернаторскому корпусу очевидные сложности, но, скорее, положение губернаторов за этот период укрепилось. Главы регионов получили повышенные полномочия во взаимодействии с силовиками и фактически вывели себя из-под периметра попадающих под удар в связи с коррупционными расследованиями чиновников (в отличие, например, от мэров городов). Конечно, такая постановка вопроса условна: от антикоррупционных расследований в стране не застрахован ни один чиновник, однако случаи арестов замов губернаторов или членов региональных правительств не переходят на губернаторов, и это показательно. Другой аспект регионального госуправления: расширение возможностей контроля за общественно-политическими процессами и минимизация роли партий в региональной жизни. Еще 5-6 лет назад КПРФ или даже «справедливороссы» доставляли серьезные проблемы некоторым губернаторам: региональные отделения партий договаривались с региональными контрэлитами и выступали единым фронтом, сейчас этого кратно меньше. Ныне губернаторы почувствовали себя полноценными наместниками, которые имеют возможность отчитаться перед руководителем страны нужными показателями. Более того, многим позволяют откровенное публичное жонглирование цифрами. Здесь логика центра понятна: у регионов сокращаются возможности для повестки развития, не растет (мягко говоря) их собственная доходная база, а сложностей социально-экономического характера все больше. Еще один уровень – информационная политика. Региональные администрации получили возможность после начала СВО активно подавлять голоса несогласия, и это привело к ожидаемой картине. Критики и публично выраженного недовольства стало меньше, а качество регионального и муниципального управления не улучшилось. Политическая управляемость и зачистка информационного пространства не приводит к экономической эффективности. Власть слышит и видит проблемы граждан (благодаря ЦУР и прочим автоматизированным системам), однако готова решать только некоторую часть из этих проблем. Пределы повышения эффективности тут давно уже достигнуты. Выборы регионального и муниципального уровня в этих условиях вообще превратились в способ сбережения административных сил. Обществу выборы неинтересны, партии парламентской, так сказать, оппозиции, активно региональным властям не противодействуют, а необходимые результаты власти научились обеспечивать, в том числе и за счет кулуарных договоренностей. Хакасия – исключение. Отсюда вывод: происходит укрепление не столько вертикально-управленческой субъектности губернаторов, сколько их возможности доминировать над социумом. Губернаторы и главы нацреспублик, за редким исключением, по-прежнему критически зависят от ресурсов центра и жестко встроены в вертикаль, которая нарезает им одно задание за другим. Однако в нынешних условиях отчетливо проявляется простор в виде превращения губернаторов в полноценных наместников территорий, которые будут усиливать свое влияние за счет социума и черпать в этом процессе свою политическую энергию. Центр четко дает понять, что готов держать на своих постах губернаторов очень долго, если они справляются со своими обязанностями. Это тоже дает сильным губернаторам возможности для долгосрочного усиления. Но сейчас на горизонте для них видится другая задача: поучаствовать в демонстрации достижений общества и власти в режиме консенсуса и достойно провести выборы главы государства в 2024-м году. Уже в ноябре это станет не просто задачей №1 для губернаторского корпуса, но и призмой, сквозь которую оценивается работа каждого из ее представителей.

Что означает курс доллара в 101 рубль и евро в 111 рублей в социологическом смысле? Дальнейшее уничтожение среднего класса в стране, ориентированного на глобалистский путь развития. Впрочем, вряд ли власти об этом печалятся. Такое ослабление рубля означает падение доходов всего населения и разгон инфляции, но и это в нынешней ситуации рассматривается как меньшее зло. Крупный бизнес выкрутится и из этой ситуации, тем более, что оставленная на счетах компаний экспортеров выручка сохраняется в валюте. А учитывая продолжающуюся девальвацию рубля желания покупать российскую валюту у экспортеров не возникнет. Обязать их можно, но выполнять они будут далеко не все. Параллельный импорт наладили, но дисбалансы в условиях санкционной экономики заложили очень серьезные. Нынешнее ослабление рубля – это отложенный и нелинейный эффект санкций. Представлять ситуацию как паническую – значит искажать реальность. Никакой паники не наблюдается, как и особой готовности регулятора и правительства вмешиваться. Это усиливает точку зрения о том, что обвал рубля плановый, ожидаемый и неминуемый. Не потому, что так хотели, а потому, что ничего другого не могли сделать. При этом речь идет о ползучем ослаблении рубля. С таким страна давно не сталкивалась. Приток валюты в страну пересыхает: медленно, но верно. Курс западных валют падает каждый день на 1,5-2 рубля уже несколько недель подряд. И это на фоне небольшого уровня продаж: значительного объёма долларов и евро в стране нет и не предвидится. Этим «токсичным» валютам пока в рамках реальности параллельного/серого импорта неоткуда взяться. Иран все это уже проходил и ему понадобились годы (если не десятилетия) для того, чтобы обеспечить в страну приток «токсичных» долларов. P.S.С повышением ключевой ставки (15 августа) курс рубля чуть укрепится, однако букет негативных факторов для экономики от такого решения тоже понятен. https://t.me/Scriptirum/1576

Диффузия протеста & Локализация энергии недовольства Социология (даже византийская) говорит о 15-16% граждан, готовых протестовать по экономическим и, реже, политическим причинам. Однако в условиях атомизации социума и геополитической конфронтации протест локализован и не имеет институциональной основы. В таком состоянии социальное недовольство и протест не доставляют властям серьезных проблем и очень опосредованно влияют на рейтинги власти. Еще 3-4 года назад протестными кейсами занималась не только несистемная оппозиция, но и политические партии типа КПРФ или «Справедливой России». Однако за последние полтора года происходило планомерное избавление региональных отделений партий от протестных ЛОМов и сама повестка работы с голосами недовольства сокращалось. Например, КПРФ ее ведет, но далеко не во всех регионах и очень осторожно. Как следствие, недовольным, например, экологической политикой местных властей остается только жаловаться главе государства или выходить на локальные акции протеста. Обычно, в нынешних реалиях, локальным протестом занимаются непосредственно губернаторы или кураторы внутренней политики. Протестными остатками, выступающими с диссидентских позиций внутри страны, занимаются силовики. На самом деле, есть немало кейсов, когда региональные власти вынуждены уступать требованиям граждан в виду очевидных нарушений (например, по экологии или ЖКХ). Такие кейсы недавно были в Ленобласти, Белгородской области, Марий Эл и ряде других регионов страны. Однако в нынешних условиях резко уменьшены возможности для выражения недовольства по общественно-политическим вопросам. В рамках новых стандартов поддержка, например, региональным отделением КПРФ протеста против работы мусорного полигона в Краснодарском крае означает политизацию проблемы, а это уже не допустимо. У кураторов внутренней политики и губернаторов есть соблазн в этих условиях объявить всех протестующих продажными или агентами Запада (как это было с протестующими в Шиесе или Куштау). Однако это самый глупый из возможных вариантов развития событий. Он не ведет к решению проблемы и даже способствует все большему озлоблению протестующих. Локализация протеста и отключение энергии недовольства от политической сферы и ее акторов формирует удобную для власти конструкцию, в рамках которой протест будет или локальным или диффузным, и, как следствие, не окажет никакого влияния на общественно-политическую жизнь в стране и не повлияет на отношение общества к власти. Это и происходит сейчас, причем власти действуют достаточно гибко, хотя риски усиления давления на готовых выражать недовольство возрастают.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук Об экологии как новой религии современного Запада и позиции России Россия после начала СВО фактически уже игнорирует экологическую повестку, которую активно развивает Запад. Почти пропали разговоры о декарбонизации: за этим мировым трендом власти в стране следуют, но не слишком охотно и активно. Признание запрещенными и нежелательными ряда экологических организаций и вовсе вызвали иронию: «экология не есть традиционная ценность», как остроумно пошутил политолог М. Виноградов. Для России, точнее, правящей верхушки, снимающей сливки с рентного пирога, экология изначально рассматривается как второстепенный фактор. Но не для общества. Если внимательно посмотреть на акции протеста в регионах за первое полугодие 2023 г., то лидируют именно экологические вопросы. Этот фактор сильно беспокоит население, особенно в промышленных центрах, но ни одна партия не играет на этой теме (хотя еще 3-5 лет назад было иначе). Вопросы экологии будут в диффузном виде определять общественные настроения очень долгий срок. По сути, экстенсивная (по методам развития) Россия до сих пор не отошла от парадигмы Нового времени «бери у природы все». Понятно, что подрастающее поколение россиян больше других ориентировано на экологию, так как хочет, чтобы им в зрелом возрасте достались чистые леса и реки, а не устаревшие промышленные артефакты с уровнем технологий ХХ – начала ХХI в.в. Промышленный туризм в Воркуту или Чернобыль интересен, но не этого хочет молодое поколение. Между тем, экстенсивная стратегия и вывоз ресурсов из страны – это, по-прежнему, ключевой фактор экономического развития России. Западные сообщества как страны центра мир-системы не могут существовать без ресурсной периферии и полупериферии. Еще десять-пятнадцать лет назад в России Запад видел нужную ему и очень ресурсную полупериферию, но сейчас он от этого отходит. С помощью технологической революции западные страны и, прежде всего, США рассчитывают на новый рывок. Отсюда западные центры силы заинтересованы в формировании из экологии новой религии со своими адептами, со своей философией и этикой, которая основана на минимизации человеческого следа в природе и многих ограничениях, а также дорогостоящем переходе на экологические чистые источники энергии. Дочь руководителя Давосского экономического клуба Николь Шваб предрекает миру постоянные экологические карантины/локдауны, которые очищают природу от техногенного следа. Это вообще может означать экологическую диктатуру для стран первого мира. Планы жесткого соблюдения экологических стандартов уже стали камнем преткновения позиции России и Запада в Арктике. Эколого-мировоззренческие противоречия между российским руководством и западным имеют тенденцию к нарастанию. Тем более, что Россия в условиях санкций, как показывает статистика, наращивает экспорт и имеет ограниченные возможности для экологической модернизации. Чем дальше будет длиться эта ситуация, тем сложнее будут перспективы мирного диалога на основе цивилизационных, долгосрочных позиций. Западу как цивилизации явно невыгодно выключение из экологической политики околоевропейской России, но в нынешних условиях вопрос о возобновлении нормального диалога пока даже не стоит. И это работает на задвигание на второй план вопросов экологии в российском социуме, что на руку, по большому счету, группе известных дельцов в стране, а также Китаю. Против Чернобыля (как катастрофы 1986 г.) нельзя не только оградиться, но и ввести санкции. И чем быстрее Запад поймет, что их экологическая политика невозможна без активного взаимодействия с Россией - тем лучше. Но пока, к сожалению, реализуется модель взаимного дистанцирования России и Запада друг от друга по всем вопросам, в том числе и экологическим.

Автопромом по бюрократии & Одинаковость чиновников Глава государства заявил «все чиновники страны должны ездить на отечественных автомобилях»: президентская кампания в публичной ее фазе началась. С точки зрения экономики мера протекционистская, однако на этот раз она касается в основном чиновников, а не простых россиян. Хотя и обычных людей тоже, ведь таксопарки тоже планируется постепенно пересаживать на отечественные авто. Для чиновников – это явно ожидаемая, но вряд ли приятная новость. Впрочем, они могут себя утешать несколькими вещами: например, тем что пересаживаться на российские авто нужно не сразу, и, к тому же, все-таки речь идет об автомобилях, а не велосипедах. Еще один несомненный плюс: продавать на аукционах свои служебные мерседесы и лэнд крузеры чиновникам высокого уровня не надо, хотя вырученные деньги можно было бы направить на помощь детям или решения вопросов с предоставлением жилья сиротам, которые выпускаются из детских домов. Во многих регионах с этим вопросом очевидные сложности. Чиновникам фактически уже запретили демонстрировать свой достаток в соцсетях, под неформальный запрет попадает и отдых за границей, теперь вот и в служебных авто нужно проявлять патриотизм. Как это было у советской номенклатуры, которая ездила на черных «Волгах», а чиновники рангом повыше, имели «ЗИЛы-117», «Чайки», а чуть ранее «Победы». А в целом же отчетливо фиксируется тренд не только на внешнюю скромность бюрократии, но и одинаковость ее внешнего вида. Советская номенклатура, как известно, еще и носила однообразную, серо-черную одежду и в целом выглядела примерно одинаково. Да и современная уже давно практикует варианты с заклеиванием на своих пуховиках лейблов брендов недружеских стран. Условную спецодежду для чиновников власти в некоторых регионах тоже давно практикует, хотя пока не централизованно. Номенклатура не субьект этого процесса и сделать она ничего не сможет, хотя, как показывает история, там, где правящую верхушку притесняли она искала способ изменить баланс сил. Пирог для правящего класса уменьшается, но это компенсируется за счет увеличение доли в этом пироге. Ну а региональные министры или заммэры поездят и на Lada Aura: «игра» для них, по-прежнему стоит свеч. А для несогласных или, точнее, не очень осторожных, можно будет провести пару показательных порок как это было с региональными депутатами, решившими на новогодних праздниках продемонстрировать свой шикарный отдых в Мексике и ОАЭ.

«Профсоюзы» верхушки & Госкорпоративная реальность Обязательное вступление бизнес-компаний с госучастием в т.н. общероссийские союзы работодателей – это укрепление вертикали корпоративного государства и задел на расширение базы сторонников власти за счет лояльных трудящихся. Вице-премьер Т. Голикова дала поручение Минфину и Минтруду проработать этот вопрос. В России где профсоюзное движение, фактически, находится в мало активном состоянии, – создание такого союза выглядит вполне реализуемо. Аналогии со средневековыми гильдиями, функционирующими не самостоятельно, но под властью сильного Сюзерена, напрашиваются. Так было далеко не во всех средневековых государствах, но лишь в тех, в которых была сильная централизация и позднее осуществился переход к абсолютизму (например, во Франции). С одной стороны, властям нужно жестче контролировать частных собственников и проводить единую политику в отношении работодателей. После начала СВО министр промышленности Д. Мантуров собрал весь крупный бизнес и, фактически, прямым текстом дал понять, что увольнять сотрудников нельзя. С тех пор прошло уже много времени, однако потребность в усилении государственного контроля за крупным бизнесом (в том числе и остающимся частным) возрастает. В том числе и в плане специфических поручений крупному бизнесу. Создание этой структуры вводит дополнительного актора на рынок труда и, как следствие, вырисовывается следующая конфигурация: будет позиция государства, которую усилит союз работодателей (по сути, тоже выразитель воли государство): что-то возражать работодателям-частникам будет очень сложно. Впрочем, тут речь идет не о противостоянии, а о повышении оперативности реализации принятых решений в верхних эшелонах власти. Однако не стоит говорить, что новая структура усилит принуждение для простых трудящихся. Скорее, наоборот: речь идет о создании условий, когда крупный бизнес будет сидеть смирно и не высказывать недовольства, ведь у него легко можно найти различные нарушения трудового законодательства и жалобы трудящихся. Российская реальность переходит в состояние близкое к советскому где трудящиеся имели реальные права, а уволить их было сложно: они, на самом деле выступали опорой власти. Все это откровенно плохо сказывалось на производительности труда, но лояльность основания пирамиды власти (то есть трудящихся рабоче-крестьянских масс) обеспечивалось не одно десятилетие. Понятно, что в нынешних условиях власти не собираются активировать профсоюзное движение и давать работающим вольницу и возможности самоорганизации, но и притеснять их избыточно государство не собирается. Тем более, что в стране дефицит рабочей силы и через новый орган будет осуществляться регуляция этих вопросов, в том числе и за счет корпоративного взаимодействия крупного бизнеса с вузами и ссузами. Политические аспекты учреждения нового органа также значимы. В Белоруссии протесты 2020-2021 гг. были подавлены через наделение ответственности работодателей за своих сотрудников и инфорсмента (усиленного принуждения к ответственности) относительно увольнения или выдачи силовикам «бузотеров». В России протест, фактически, на минимальных значениях, однако повышение ответственности собственников за общественное поведение трудящихся, наверняка, пригодится в долгосрочной перспективе. В целом же в этой перспективе все отчетливее видятся ханьские траектории отношения власти с бизнесом, который можно назвать частным только с использованием условно-предположительного «как бы». И это «как бы» очень важно, так как позволяет крупным бизнесменам и собственникам по-прежнему учитывать свой личный интерес хотя и с возрастающими потерями и стремительно растущей необходимостью учета интереса Государства.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О евразийскости вместо европейскости в современной России Перепрошивка идентификационной стилистики социума и отход от позиционирования России как европейской страны (наиболее заметное в 1990-е и 2000-е гг.) в сторону евразийскости проходит вполне успешно, но долгосрочные перспективы у такой стратегии, что называется, поднебесные. Согласно историософу А.Д.Тойнби, Россия – это цивилизация, имеющая родственные связи с западной. Корни у них одни: греко-римские и христианские. Учитывая современные реалии можно говорить о России как государстве околоевропейском, наряду, например, с Турцией. Но если, например, Р.Т.Эрдогану нужно амортизировать негатив в крупных мегаполисах страны – он заигрывает с Евросоюзом, а В.В.Путину в нынешних реалиях целесообразнее подчеркивать евразийский путь страны. Налет вестернизации российский социум стирает с себя достаточно успешно. Западно-европейские автомобили сменяются китайскими, поездки в Европу бомонду заменяет Дубай, западных фильмов в стране стало меньше, но все равно они есть и, при острой потребности, посмотреть их можно. Ну а про участие российских футбольных клубов в Лиге чемпионов можно пока забыть, хотя спортивные функционеры не торопятся переходить в азиатские лиги. Заменители «Coca-Cola» и «McDonald’s», с некоторыми финансовыми и качественными потерями, найдены. Нынешнее состояние – явное переходное. Правящий класс активно пытается импортозаместить досуг российского общества и уменьшить влияние западных моделей потребления и стилей жизни. До китайских сериалов по центральному ТВ (как в Казахстане) пока еще не дошло, но это в будущем совсем не исключено. Еще одна тенденция, вымывающая из российской социальности остатки европейскости: отток из страны образованных граждан, ценящих не только красоты Дубая и Пекина, но и культуру европейских городов и местное самоуправление. Самостоятельный и свободолюбивый средний класс в европейском понимании слова заменяется усредненным, как в Китае или в СССР, главная добродетель которого – много работать. Все эти процессы осуществляются безболезненно по причине высокого уровня антизападных настроений, которые после 24 февраля 2022 г. набрали свои обороты. Это - с одной стороны, а с другой: Россия остается государством с экстенсивной экономикой, ориентированной на отток ресурсов. В этом плане лишать себя западного крыла и замыкать все на Восток – не самое лучшее стратегическое решение. Реанимация контактов с Западом и возобновление нормального экономического взаимодействия в перспективе 5-10 следующих лет выглядит как достаточно вероятная, тем более, что это же необходимо для снижения зависимости от поднебесных ханьцев. За последние четыре века только, пожалуй, правление Ивана Грозного ознаменовалось жестким разрывом с Западом и борьбой с латинянством на фоне провальной Ливонской войны. Даже в период Холодной войны взаимодействие с Западом шло, тем более, что Восточная Европа была под контролем СССР. Повторение изоляционного сценария маловероятно, однако, антизападные настроения выступают значимым фактором сохранения власти правящим режимом и будут поддерживаться ими. Конструкция имеет возможности стать устойчивой на долгосрочную перспективу, так как удовлетворяет экспортные аппетиты номенклатуры и позволяет держать социум в самобытно-мобилизационном состоянии. Но тут многое будет зависеть не столько от хода СВО, сколько от контура глобального противостояния США и Китая. Вполне возможно, ханьцы будут активнее провоцировать изоляцию России от Запада, так как это отвечает их интересам.

Дедолларизация & «Зеленый виноград» Райффайзенбанк, который похоже застрял в России, принял решение отказаться от приема наличных долларов и евро у населения: внести «токсичную» валюту на счета физических лиц можно, но для этого ее нужно купить за рубли по курсу на 5-6% выше того, что есть в обменниках. Пример показывает: европейский банк очень быстро приобретает вкус к ситуациям близким к монополистическим и диктует свои обоснованные (с помощью натянутых формулировок) правил игры. «Все для удобства клиентов», знаете ли. Власти же успешно проводят курс на дедолларизацию и, действительно, тут делают значительные достижения. Ситуация уже все отчетливее походит на советскую реальность 1980-х гг., хотя там операции с валютой были запрещены в принципе. В современной России такое мало вероятно хотя бы потому что принятие любых жестких и невыгодных решений дает новые импульсы для развития криптовалют, которые будут и дальше развиваться все активнее и активнее. Можно было бы сказать, что общество забывает про доллары и евро, но забыть не дает высокий уровень инфляции и ослабление рубля. Котировки валют по-прежнему очень важны для экономики страны, хотя подавляющее большинство долларов не видит и не планирует их покупать. Тут работает закон «зелен виноград» до которого не может дотянуться лиса. В этом плане формулировка «токсичные валюты», которую проводят власти оказывается расхожей. Это образованный сегмент смеется по этому поводу, а министр финансов А. Силуанов произносит слова «токсичные валюты» с некоторой…эмоциональной подготовкой. А вот для большинства россиян, действительно, психологически комфортнее считать, что доллары и евро токсичные, а до китайских юаней им дела нет. Между тем, курс юани по отношению к рублю чреват массой рисков: ханьцы в нужный момент могут подкручивать курс к таким значениям, которые им выгодны. А отток капиталов из страны продолжается. Наряду с созданием инфраструктуры для параллельного импорта создается и инфраструктура (естественно, серая) для вывода капитала из страны. Трудно было бы ожидать чего-то иного…

Амортизация неравенства & Правая повестка Левые настроения в России часто характеризуют посредством термина «социальная справедливость», популярность которого есть, во многом, следствие реакции всех слоев социума на высокий уровень экономического неравенства. С начала СВО идет отчетливое усиление правого крена в идеологии и апелляция к национальной гордости как таковой. Это в чистом виде правая повестка, которая, тем не менее, способна впитывать концепты левых настроений и, например, представления о социальной справедливости. В рамках этой логики все преломляется в неизбежность столкновения России и Запада для обеспечения национального суверенитета и справедливости в мир-системе (многополярное мироустройство). Марксизм как система знания проник в Россию в 1870-х гг., а уже примерно через десять лет семена идей оформились в систему политического действия левого толка, которая привела к протестам, политтеррору, а в конце концов революции и формированию узкой прослойки номенклатуры, которая под этикеткой Марксизма-Ленинизма правила страной семьдесят лет. Высочайший уровень экономического неравенства, действительно, заставляет некоторых говорить о потенциале классовой борьбы и рисках, например, прекаризации современного социума. Прекариат, как класс трудящихся, не имеющий постоянной занятости и не уверенных в завтрашнем дне, в нынешних условиях не растет и это добавляет российскому социуму некоторой устойчивости. Сейчас на рынке труда ситуация такова, что спрос на высококлассных специалистов высок, а рабочие места для остальных есть. Это напоминает советский период, когда большинство получало мало, но про риски потери работы думали еще меньше. Что-то подобное постепенно формируется сейчас и это деактуализирует прекаризационные риски. Другой риск актуализации негатива из-за неравенства был заметен с начала СВО, но был купирован тем, что региональные и муниципальные чиновники начали уходить в зону боевых действий (по очень разным причинам и в разном фактическом положении). Социуму было показано, что участвуют в военных действиях и люди с должностями и деньгами, а не только глубинный народ. Все это успешно нивелировало возникший было негатив. При этом СВО привела к тому, что деньги пошли к категориям населения (в основном жители региональной периферии), которые ранее их не получали. Это работает на некоторое снижение тренда на рост экономического неравенства, которое увеличивается после каждого кризиса в России (1998 г., 2008 г., 2014 г., ковидный). Сейчас же идут процессы усреднения социума и консолидации вокруг право-патриотической повестки. Теперь же, похоже, трансляции этого мейнстрима не должен препятствовать никто из интеллектуалов.