Scriptorium

На пути к «облачному Левиафану», или каким может быть разумный синтез между централизованным государством и блокчейн реальностью в ближайшие 10-15 лет. Много обсуждений идеи, которую популяризует сооснователь Ethereum В. Бутерин. Концепция «крипто-государства» или сетевых государств (Network States) с прозрачными правилами, исполнением программного кода вместо бюрократии и с прямой демократией. Эти идеи высказываются мыслителями современности (Г. Вейл, Л. Лессиг, Р. Нозик и др.), но преимущественно в логике идеальной рамки, к которой могут частично приблизится государства в будущем. Технологический прогресс порождает такие нарративы, в которых содержится некритичный оптимизм относительно социальной справедливости (яркий пример, социалисты-утописты во Франции конца XVIII-XIX вв.). Вот и сейчас наблюдается наплыв утопичности в футурологических нарративах, возможно,ради кликабельности и пиара. В конечном счете вопрос о противодействии Децентрализованной Сети и Централизованных государств. В будущем, достаточно отдаленном, возможны разные варианты, но на уровне мейнстрима ни одна из сущностей не победит, а, скорее, выиграет синтез. Хотя в отдаленном будущем сетевые структуры могут победить. Классическое госуправление бюрократиями сформировалось в III-II тыс. до н.э. (Древний Египет, Месопотамия), а покрытие госаппаратов бюрократиями во всем мире произошло лишь в Новое и Новейшее время (XIX-XX вв.), то есть через четыре тысячи лет (плюс-минус 500-800 лет). Да ритм истории убыстряется, но до господства децентрализованных (более прогрессивных с точки зрения структурно-функциональности систем) еще очень далеко. Лучше рассуждать о более достигаемых с точки зрения прогнозирования сценариях. Блокчейн как политическая реальности сталкивается со структурными противодействиями: монополия на насилие госаппарата и интерпретацию правды или постправды. Блокчейн не гарантирует правдивость данных на входе (можно грузить мусор или фейки). Еще один фактор – элитарный ценз, который выстраивают элиты во всех странах мира для отчуждения остальных от управления (происходящее с ИИ тут отличный пример). Аргументы за блокчейн как политическую реальность менее рельефные, но тоже есть. Среди них кризис доверия к бюрократии, снижение издержек и конкуренция юрисдикций. Да, блокчейн выгоднее и оптимальнее, но этот аргумент наталкивается на политическую волю элит, а также политическую культуру и традиции. Запрос на демократизацию формируют в основном развитые общества, а большая часть мир-системы находится под контролем авторитарных режимах. И тут немногое поменялось с момента Афин времен Перикла (V в. до н.э.). Конечно, демократии расширились на страны золотого миллиарда, но в целом они всегда в устойчивом меньшинстве. Где возможно политическое применение блокчейна в ближайшие десятилетия? 1.Блокчейн как невидимая бюрократия и ИИ вместо рядовых клерков. Процесс характеризуется активной модернизацией госаппарата и, так или иначе, им занимаются все государства в мире прямо сейчас. 2.Двухуровневое гражданство – можно быть гражданином одной страны, но состоять в глобальном сообществе, которое управляет вашими инвестициями, страховкой и, в конечном счете, идентичностью. Эти структуры прорастают и формируют феномен «горизонтальных людей», которые заинтересованы в снижении значимости бюрократии и барьеров между государствами. Это один из вариантов глобализации, сейчас уже с помощью блокчейна. Он порождает космополитизм. Эксперименты с блокчейн-демократией возможны, но, скорее, это избранные локации (Южная Корея, Эстония, Ирландия или Швейцария). Мейнстримом блокчейн как политическая реальность может стать очень нескоро, в непрогнозируемом будущем. А вот вшивка блокчейн технологий в практику госуправления при сохранении привычного рисунка Левиафана (с расширенной облачностью) – уже сейчас стала важнейшим вызовом для современной бюрократии.

Сценарии вокруг Ирана: Д. Трампу важно поставить на колени аятолл, Израиль явно делает ставку на смену режима. Риски сириизации и гражданской войны в Иране – достаточно высоки. Переброшенные в регион авианосные ударные группы USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford, а также дополнительные истребители и стратегические бомбардировщики – значительно повышают вероятность новых ударов по Ирану. Тегеран фактически стал «пороговым ядерным государством» (МАГАТЭ) и его противники терпеть это не намерены. Дипломатический трек почти провалился, хотя еще не свернулся полностью. В этих условиях вероятность точечных ударов – очень высокая. Только на этот раз будет запущен эффект мультипликатора. США и Израиль будут призывать народ к восстанию. Тем более Трамп обещал поддержку. Стоит ожидать массированной кампании по уничтожению верхушки КСИРовцев и действий по организации системного протеста, нерв которой будет формироваться желанием мести правящей верхушке. Конечно, многое говорит в пользу того, что Д. Трамп хочет лишь заставить аятолл отказаться от разработки ядерного оружия (прагматичный результат + демонстративное унижение), но ювелирную точность тут проявить крайне сложно. Логика войны диктует свои законы. В случае военных ударов есть риски перекрытия Ормузского пролива и резкий рост мировых цен на нефть, однако у Ирана нет возможности эффективно сопротивляться ударам со стороны Израиля и США. Москва (устами С. Лаврова) предупреждает о вероятности ядерного коллапса в регионе в случае ударов. Вероятность смены режима (в случае военных ударов) есть, но ее не стоит переоценивать. Опыт жесточайшего подавления восстания, тем не менее, показал способность граждан самоорганизовываться. В этой ситуации эффект консолидации вокруг флага работать не будет, а армия не сможет подавлять протесты (впрочем, ее силы и в недавних протестах почти не были задействованы, КСИРовцы справились сами). В Иране индоктринирована идеология мученичества, но усталость от аятолл и желание перемен гораздо сильнее. Да, военные удары редко приводят к смене режима, но в Иране все идет к тому, что конфигурация власти поменяется, или вовсе разрушится. Отчетливые риски межнациональных конфликтов и сепаратизма (белуджи, азербайджанцы, курды). И еще нужно учитывать: смена режима в Иране – это сам по себе огромный бонус для Трампа. В случае контроля над огромными нефтяными запасами Трамп сможет продолжить вытеснять Россию с нефтяных рынков, а также диктовать свою цену в ближайшие годы. В случае формирования в Иране лояльной к Западу верхушки вопрос с продажей нефти Индии будет решен автоматически. Контроль над нефтью Ирана – это не только хотелка Трампа, но и желание большей части политического истеблишмента в США. И это усиливает вероятность такого сценария. Пока все это лишь сценарии, но самый вероятный из них – смена режима с мягким переходом и умеренной оттепелью в Иране. Но и жесткий сценарий с гражданской войной и хаосом тоже вполне вероятен. Третий сценарий – Иран (потрепают и все останется как сейчас) кажется маловероятным. Похоже, на этот раз этим всем не ограничится.

Из заявлений главы Роскомнадзора следует, что обвинения против Telegram российские власти выдвигают очень тяжелые. Сам М. Шадаев оправдывается, что Telegram еще не заблокирован, но это, скорее, репутационный ход и нежелание быть могильщиком популярного мессенджера, по крайней мере, ассоциироваться с этим публично. Итак, что было заявлено (в коротком пересказе). 1.Есть прямые подтверждения того, что доступ к перепискам Telegram имеют иностранные спецслужбы. В том числе и к переписке российских военных. 2.Администрация Телеграм проигнорировала более 150 тыс. запросов со стороны российского государства. 3.Контакта у Минцифры с администрацией Telegram, по словам Шадаева, нет. Каждого из этих пунктов достаточно для того, чтобы вынести блокирующее решение (в логике российских властей). Хотя есть много сообщений о том, что администрация Telegram удаляет нежелательный контент по требованию российских властей (необязательно РКН). Поэтому какой-то контакт точно есть и взаимодействие тоже. Ждем заявление от П. Дурова в духе «мы готовы сотрудничать», но без серьезной эмоциональной и репутационной вовлеченности. В этой партии у Дурова мало возможности для игр и есть твердое нежелание ссориться с российским руководством. Поэтому от него возможны лишь риторические обороты в духе высокого пафоса сторонников свободного интернета и прочего цифрового либератрианства. А сущностно - тактика увей, недеяния и дистанцирования. С точки зрения сомневающихся – (заблокируют или только замедлят) сегодняшние заявления Шадаева явно говорят в сторону блокировок, но с отложенным сроком действия и тактикой длительного истощения мессенджера. По примеру YouTube. В пользу невозможности полностью пресечь обходные маневры говорят технические параметры и много что еще. Словом, это длительная сага, которая началась не сейчас, а в августе 2025 г. с блокировкой звонков в Telegram и которая продолжится и весной и летом этого года. Шадаев тоже заявил, что речь не идет о 1 апреля 2026 г. Процесс подготовки к блокировкам и само окукливание телеги займет больше времени. Реальные требования - деанонимизация каналов и перенос серверов в Россию - непоеемлемы для Дурова. Вчера вокруг «1 апреля» был сформирован стремительный и внушительный каскад фейков, которой политизированная часть социума будет переваривать еще какое-то время. Так случается в цифровой реальности и на фейковую основу наметываются прочие размышлизмы и прогнозизмы. В чем-то реалистичные, но в своем большинстве – фейковые и надуманные. Они только затуманивают оптику обьективного наблюдателя и чем быстрее будут отметены - тем лучше для самих наблюдателей.

Многие в Telegram сейчас обсуждают вирусный вброс о том, что мессенджер будет полностью заблокирован к 1 апреля 2026 г. Инсайды здесь искать не стоит, стоит понимать логику исторического развития, а она говорит в пользу мощнейших и возрастающих по силе попыток государства полностью истощить и сломать телегу. Да, полностью заблокировать Telegram так, чтобы его было невозможно использовать крайне сложно, в реалиях России – это почти нереалистично. Таких «успехов» добились «солнечные» туркменские власти (за счет суверенного «изолентанета») и афганские «коллеги» (там выключен интернет в принципе, уже несколько месяцев, так как талибам очень не нравятся увлечения масс порнографией). Однако социальности этих стран никак не сопоставимы с российской. Иранский сценарий существования Телеги - вот он, уже близко. Telegram в Иране с 2018 г. заблокирован, но с VPN работает. Госслужащим запрещено использовать, но государственные (в том числе и пропагандистские) СМИ и блогеры ведут свои каналы, как ни в чем не бывало. Телеграм-«инсайдеры» любят получать информацию с задранным вверх рылом» (фраза А.И. Герцена) и сейчас удивляются: сверху приходит противоречивая информация. А законы истории более понятны и они показывают: Telegram будет заблокирован. Причем заметно, что эта кампания уже не ради продвижения Мах (VK – это, во многом, тактические бенефициары), а ради запрета. Россия – не Иран и мощностей для принуждения, дисциплинирования и подчинения социума у государства кратно больше. И нет никакого кризиса легитимности. Поэтому борьба с VPN и прочими подпольными инструментами российского информационного общества пойдет активнее и, возможно, результативнее. Есть ли цель полной блокировки? Скорее всего, на текущем этапе нет. Есть цель создать невыносимые условия и убрать из российской телеги деньги (рекламу, коммерческие отношения). Например, запретить не только губернаторам и мэрам вести каналы, но и СМИ. На бизнес-организации государство может надавать быстро, физические лица – это вторично. Стоит задача создать из российского сегмента Telegram – ледяную пустыню или заброшенную мега-агломерацию. Перспективы полной блокировки – не очень высоки, хотя и не нулевые. Прогнозировать реально что будет в 2027-2030 гг. очень сложно. Есть несколько инструментов значительно затруднить использование мессенджера. Активное сканирование и DPI – распознавание почерка VPN и разрыв соединения. Расширение практики черных списков известных облачных провайдеров. Но нужно учитывать, что на Западе уже нашлись силы, которые сейчас будет стимулироваться проактивное развитие инфраструктуры, позволяющее обходить эти ограничения. Такова диалектика внешнеполитической конфронтации в цифровом измерении. Однако это уже не первая и не вторая попытка замедлить/заблокировать Telegram, при всех неудачах, блокировка звонков реально действует. Прогноз: иранский режим функционирования Telegram с возрастающим потоком государственной мощи, направленной на полную блокировку Telegram. Ее не случится, но отток аудитории в 2-3 раза в пределах этого года – наиболее вероятен. Telegram – российское цифровое подполье. Либеральный сценарий предполагает его оставленность в покое (пусть там копаются себе, никому они не мешают), жесткий сценарий предполагает додавливание. Мало оптимизма в прогнозах? Зато много реализма. Не понимаю тонких игр? Посмотрим. Буду рад ошибиться. P.S.Вброс про 1 апреля считаю абсолютным фейком, который выполнил свою задачу, создал инфоповод на ровном месте.

Футурология: как культура использования ИИ повлияет на социальную стратификацию высокотехнологичных социумов. Переход от эпохи цифрового разрыва (наличие или отсутствие интернета) к эпохе когнитивного разрыва (качество алгоритмов, принимающих решения). Высокотехнологичные общества будут структурироваться в том числе и по культуре использования ИИ. Бесплатного, качественного и бесцензурного ИИ не будет и это объективная реальность, которая усиливает политическое значение структур-пионеров в ИИ. Помешать этой тенденции в ближайшие годы может Китай, который демпингует и предлагает мощные модели (DeepSeek) бесплатно или по низким ценам. Логика догоняющей, точнее, преследующей модернизации может быть очень привлекательной для полупериферии идеей, которая принесет Поднебесной столь необходимую ему мягкую силу. Китай практически не отстает от Запада в разработке ИИ, но может сбрасывать по геополитическим соображениям вчерашние модели в бесплатный доступ по всему миру. Тем самым Западу навязывается изматывающая конкуренция, а самих техногигантов Китай лишает ресурсной базы. На Западе большая четверка (Big Tech) конкурирует друг с другом. Институциональная конкуренция создана и это страхует западные страны от антиутопийных сценариев. Однако для всех ИИ-систем бесплатные пользователи – это топливо для обучения нейросети. Товаром является сам пользователь, его привычки и данные. Это часть развития ИИ, но повлиять на нее массы не могут. Уже сейчас есть критичный взгляд, показывающий, что западные гиганты тратят непомерные средства на развитие ИИ-инфраструктуры. То есть, играют если не в ва-банк, то в all in. Это лишний раз подтверждает, что ставки очень высоки. Эта диспозиция заставляет говорить о том, что такой параметр как культура использования ИИ будет значимым фактором социальной структурации уже через 5-7 лет. Предварительно, пользователи ИИ могут быть сегментированы следующим образом. 1.Премиум, проактивная стратегия. Имеют доступ к передовым моделям с глубоким и своевременным анализом медицинских данных, юридическим сопровождением, качественной психологической помощью и эффективными мерами оптимизации повседневных трат. Стоимость такой подписки будет возрастать, это станет элементом статусного потребления или даже life style. 2.ИИ-мидл-класс (реактивная стратегия). Хороший уровень ИИ, но с ограничениями по мощностями, уступками (в виде рекламы или необходимости регулярно проходить детализированные опросы). Стратегия здравого смысла, с ограниченными возможностями предвидения. 3.ИИ-массы (теленомическая стратегия). Будут потреблять устаревшие и «галлюцинирующие» модели, которые выдают позавчерашние данные и рецепты, которые не представляют ценности с точки зрения премиум и мидл-класса. Носители скрытой пропаганды и «полезные идиоты» метанарративов (про экологию, религию или геополитическую конфронтацию). Они получают не актуальные рецепты, а психологическое утешение, а вместе с ним и усиленное ценностное форматирование их образа мыслей. 4.ИИ-изоляционисты (игнорирующая стратегия). Будут играть на фобиях использования ИИ. Эта политически активная группа будет популярна среди пенсионеров и носителей тревожного сознания. ИИ-изолционисты будут использованы государствами для управления ИИ-гигантами, а также как средство борьбы с конкурентами на рынке ИИ. P.S.А еще ИИ стал обширным полем по распространению конспирологии. Актуальные слухи вокруг взломов в компании Palantir прекрасно это иллюстрируют.

В выходные. «Волшебник Изумрудного города», цветные революции и добрый тоталитаризм. Книга А. Волкова – это изначально авторский перевод текста американского писателя Л.Ф. Баума про волшебника из страны Оз, с незначительными добавлениями. Но Волков был советским интеллектуалом, который думал о том, как вписать свои тексты в современный ему идеологический мейнстрим. А в 1960-е гг. поколение советских детей воспитывались на верности идеалам революции и справедливой классовой борьбы. Элли и ее друзья (Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев) – маргиналы, захватывающие власть во всей Волшебной стране (Страшила в самом ее центре – Изумрудном городе). Элли чужестранка и именно она главный Демиург революционных изменений. Исторические аналогии: Фидель Кастро и Че Гевара на Кубе, или французские революционеры в 1789 г. Даже если отбросить эти аналогии и считать их натянутыми – трудно опровергнуть, что в книге описаны процессы революций. Гудвин – образ «голого» не совсем легитимного правителя, который также чужестранец (он из Канзаса, как и Элли). Goodwin (показательная фамилия) захватывает власть в Изумрудном Городе за счет хитрости, манипуляции и газлайтинга («зеленые очки», «исправляющие» оптику обязательны для ношения в Городе). Харизматичное господство, построенного на имитации магии. Позднее, когда власть передается Страшиле Мудрому (ИИ?) жители Города продолжают верить в его мудрость, что следствие идеологического диктата. Страшила не великий и ужасный, но Мудрый. Волков на стороне Страшилы и в следующих книгах наделяет его способностью принимать взвешанные решения. Стражник Дин Гиор и солдат Фарамант – сервисная бюрократия, которой не важно кому служить. Длиннобородый Солдат – единственный силовик в Городе, что показывает счастливое правление и минимизацию насилия. Дин Гиор безмятежен, не кровожаден, образован и красив. Он самовлюблен, но когда Городу грозит опасность (во второй книге, со стороны Урфин Джюса и его деревянных солдат) стражник проявляет доблесть и смекалку. Сам же Изумрудный город – классическая утопия-симулякр. Волков не Дж.Р. Толкиен, его образы не слишком продуманны и не так культурологичны. Интерпретации тут могут быть разные (потемкинская деревня, паразит-метрополия, офшор). Анализируя тексты этот вопрос нельзя прояснить, можно только додумывать. Возможно, Изумрудный Город – это добрый тоталитаризм, некая застойная Москва, в которой жить неплохо, но никакой свободы и развития нет. В отличие от Баума Волков вложил в книгу советский коллективизм. Его главные герои не просто везунчики (как в арабских сказках), они постоянно что-то делают, трудятся, создают коалицию друзей (живуны, мигуны). Self-made, нетворкинг и мягкая сила. Элли успешно договаривается с добрыми феями. Герои боятся Гудвина, но после второй встречи с ним перестают верить в сказки и берут дело (и власть) в свои руки. Гудвин сдается добровольно, не имея (после атаки на него Тотошки) возможности поддерживать далее свою идеологему «Великого и Ужасного». Он ретируется, сервисная бюрократия не вмешивается. Элли же расставляет своих людей по всей Волшебной стране и телепортируется домой. Тексты Волкова заиграли новыми красками благодаря каноническими иллюстрациями Л. Владимирского. Качественно прорисованные, детализированные, оригинальные – они внесли значительный вклад в популярность всех шести книг, посвященных Волшебной стране. Для советских детей 1960-1980-х гг. эти книги были очень привлекательны. Владимирский помог Волкову выйти на тот уровень, который сами тексты не предполагали. Сейчас «Волшебник Изумрудного города» вновь (благодаря современному фильму) проходит реинканацию, только его смыслы не слишком вписывает в политическую коньюнктуру. Ведь власть там сменяема и ее нельзя сакрализировать. Детей книга учит тому, что власть договор и декорация (идеология). Тот, кто контролирует очки (СМИ/восприятие) и имеет волю (настырность), тот и правит. Но если ты при этом «хороший парень» и защищаешь друзей — твоя диктатура будет называться «справедливым правлением».

День святого Валентина: от массово-потребительского ивента до праздника «частной жизни». Ценностный смысл в романтической любви и праве на нее у современных людей. В логике западной цивилизации это трактуется как право на личное пространство, удовольствия. Проще говоря: «жить так как хочется». Праздник органично вписался в структуры потребления welfare state, так как стимулирует траты и потребление. Любовь в обществе потребления выступает как инвестиция в эмоции, требующая материального подтверждения (подарки, ужины), а также цветы (воспринимаются, скорее, нематериально). Valentine`s day подчеркивает значимость индивидуальных чувств и аккуратно, но настойчиво противопоставляет их метаструктурам (государство, религия, глобальные проблемы) и их нормативам. Он постулирует право на индивидуальность и частную жизнь. В России нет официального запрета, но есть негласный дискурс нежелательности. Альтернатива (или заменитель, более подходящий к государственным задачам) – 8 июля (День семьи, любви и верности). РПЦ называет праздник чуждым, такой же нарратив поддерживается и некоторыми пропагандистами. В этом контексте высвечивается очевидный социальный смысл любви как антитезы ненависти. Сейчас валентинов день действительно стал менее публичным. Но коммерческие структуры (ритейл, доставка цветов, рестораны) продолжают активно его эксплуатировать. Он не исчез, но стал камерным и только для тех, кто желает его праздновать. Для многих россиян это теперь не повод для публичных деклараций, а просто удобный календарный маркер, чтобы уделить время близкому человеку вне контекста большой идеологии. Праздник, убранный с витрин официальной жизни, остается для тех, кто помнит и желает его праздновать. Или пока остается. Сама судьба Дня святого Валентина в России показывает, что государство достаточно методично способно переваривать представления целых поколений россиян и предлагать им импортозамещенные смыслы. Они будут все глубже прорастать в структурах социальности и становится естественными для нее, так как альтернатив им нет. Так формируются представления, стандарты и нормы для поколений. Сейчас этот процесс заметен отчетливо. Эссенциальное - это не сам праздник, а способность человека, общества и цивилизации сохранить любовь. Она, как говорят философы, онтологична и выживет, так или иначе. Но в какой форме и путем каких затрат… P.S.Всех читателей канала, отмечавших этот день - с праздником! Любите и будьте любимы!

❤️О любви с точки зрения медицины В медицине любовь – это не одно чувство, а разные состояния, за которые отвечают разные гормоны и нейромедиаторы. И это не новая идея. Ещё в Древней Греции различали несколько видов любви: • эрос – страсть • филия – дружба и близость • сторге – привязанность • агапе – глубокая забота и принятие Современная медицина, по сути, пришла к тому же, только на языке гормонов и нейрофизиологии. 💥Страсть и влюблённость Это фаза эмоций, драйва, бабочек в животе и постоянных мыслей о человеке. За неё отвечают: • дофамин – удовольствие и мотивация • адреналин и норадреналин – возбуждение, энергия, «искра» • снижение серотонина – эффект фиксации на объекте Это яркое состояние, но оно физиологически не может быть вечным. Организм просто не способен годами жить в режиме постоянной стимуляции. 🤍Привязанность и близость Когда отношения становятся устойчивыми, химия меняется. На первый план выходят: • окситоцин – гормон доверия, нежности, близости • вазопрессин – гормон стабильных связей и долгосрочной привязанности Это уже не про "бурю", а про спокойствие, безопасность и ощущение "мы". 🧠Устойчивая любовь Это не эмоция, а состояние связи: • спокойствие • поддержка • доверие • ощущение надёжности • синхронизация ритмов жизни и привычек, а по данным недавних исследований в семейных парах происходит даже синхронизация сердечного ритма. С точки зрения медицины, это самая здоровая форма любви для нервной и сердечно-сосудистой системы. 📌 Любовь бывает разной — и это нормально. Страсть, влюблённость, привязанность, близость — это не этапы "лучше/хуже". Это разные физиологические состояния, управляемые разными гормонами. Поэтому любовь не «"заканчивается", она меняет форму. 💙 В День Святого Валентина хочу пожелать вам не только эмоций, но и настоящей близости, доверия и устойчивых отношений. Берегите свои чувства так же, как здоровье. И то, и другое – результат заботы, внимания и времени. Ваш сосудистый доктор, Богдан Олейник #СосудистыйДоктор#БогданОлейник#любовь#влюбленность#14февраля#Silverage#Здоровье55плюс

ИИ не может быть альтернативой соцсетей, но его активное использование формирует личностей другого типа: сконцентрированных на себе и своем развитии, но атомизированных и даже отчужденных. Соцсети – это античный форум и люди там кричат чтобы их заметили. Это желание лайков (и дофаминов) глубоко вошло в ткань современной цивилизации. Некоторые, как известно, ездили недавно в Куршавель и организовали дорогостоящие тусовки в том числе и для того, чтобы получить 1 млн подписчиков в запрещенном Моднограме. Этот карикатурный (но реалистичный) пример показывает, насколько соцсети вошли в ткань социальности. ИИ – это лаборатория личностного роста и огромный резервуар человеческого опыта (соцсети тоже, но ИИ тут имеет огромный и еще нереализованный потенциал). В этом контексте ИИ – это кабинет алхимика, мыслителя или лаборатория мастера. ИИ не замена форуму (соцсетям), но влияет на практику использования соцсетей в мире. Если фокус сместится на ИИ, граждане могут стать более «самодостаточными», но в то же время и более атомизированными или даже отчужденными. Рост цифрового индивидуализма ведет к общей самодостаточности. Со всеми позитивными (способность решать бытовые проблемы и улучшить заботу о своем здоровье) и негативными последствиями (мультипликация безразличия в отношении окружающих). Общение с ИИ (как и ведение дневников) заставляет человека возвращаться к себе. Чтобы получить ответ, нужно задать вопрос. Это развивает субъектность. Гражданин будущего в такой модели — это не потребитель чужого контента, а режиссер собственных смыслов. По крайней мере, такие возможности открываются сейчас перед интеллектуальными пассионариями. Один из рисков в том, что человек может стать менее зависимым от мнения соседей, но более зависимым от собственного комфорта. Если ИИ всегда соглашается с вашими гипотезами, общество может фрагментироваться на «одиночек в коконах», каждый из которых живет в своей идеальной интеллектуальной реальности. В случае с ИИ – эти риски усиления атомизации и интеллектуальной сегрегации отчетливы. В соцсетях статус определяется образом жизни (где был, что ел, о чем подумал). В мире, где доминирует ИИ, статус может вернуться к интеллектуальному капиталу. Если «казаться» больше не перед кем (так как все сидят в диалогах с ИИ), обществу придется вернуться к категории «быть». ИИ станет тренажером для развития: люди будут соревноваться не в количестве подписчиков, а в сложности проектов, реализованных с помощью ИИ. Смещение акцента на ИИ – это переход от внешнего контроля (что скажут люди?) к внутренней навигации (чего я хочу достичь?). Это шанс на интеллектуальное возрождение, но с риском социальной атомизации. Конечно, никакой «смерти форума» (соцсетей) не случится. Люди всегда будут хотеть представлять результаты своей деятельности. Но ИИ и обозначенные тут тенденции повлияют на ткань социальности и соцсети будут вестись уже с учетом этих, во многом, тектонических изменений. В частности, усилится запрос на личностный рост и условия его достижения. Но все это для мыслящей и стремящейся к развитию пассионарных интеллектуалов. Для остального большинства поменяется не так много.

На фоне замедления Telegram мнение о рисках вытеснения ИИ политической аналитики в Telegram заслуживает внимания. Только в контексте общемировых процессов и без византийской конъектуры. В западных странах активно обсуждается концепция «разложения» (unbunding) традиционных соцсетей. ИИ не заменяют соцсети, но фундаментально меняют способ потребления политической информации. Переход от эры «платформ» к эре «функций и агентов». Прогнозируется, что пользователи через ИИ-чат-боты будут получать больше политической информации чем через прямые переходы на сайты СМИ или ленты в соцсетях. То есть, это общий тренд и замедления Telegram в России тут лишь усиливает процесс, но не меняет его сущностно: переход идет. Тем более, что все больше авторов анонимных (и не только) каналов используют ИИ для подготовки текстов. Это усиливает запрос аудитории на аутентичность и человеческий взгляд, но пока это проявляется не столь заметно. По мере ИИ-зации нарративов и политической экспертизы это станет более заметно. Слухи о «смерти классической аналитики», конечно, это лишь фигура речи. Но ИИ уже сейчас успешно (хотя процент ошибок в фактологии очень большой) справляется с мониторингом и написанием простых, линейных текстов. В плане, например, социально-философских или антропологических обобщений ИИ тоже может предлагать хорошие варианты, но часто (порой слишком часто) оторванные от реальности формулировки. Тем не менее, никто не сомневается, что сам инструмент будет стремительно дорабатываться и в реалиях 2027-2028 гг. (то есть совсем скоро) будет заметен качественный рост. В аспекте политической и экономической экспертизы главным активом становится ценность стратегического суждения. В этом плане понимающих историю цивилизации людям ИИ сослужит хорошую службу. Профессиональные историки редко говорят «я хорошо знаю историю». Считается, что знать историю невозможно, а понимать можно и нужно. Вот эта историческая или, точнее, историософская оптика очень важна: ИИ не способен ее заменить. По крайней мере, на текущем этапе. И, пожалуй, самый важный в этом плане вопрос – управления ИИ-алгоритмами. ИИ можно настроить идеологически, а можно нейтрально. Можно в логике открытых систем, можно в логике закрытых систем (то есть, в модели условного телевизора, когда все обсуждение будет идеологически выверено). Тоталитарные и авторитарные режимы будут стремиться к созданию именно таких ИИ-моделей. А в демократиях будут бороться парадигмы различных элитных проектов (например, глобалистов и трампистов). Борьба за свои ИИ модели и устранение иностранных – это следующий этап борьбы за суверенитет. Открытые ИИ модели позволят людям, мыслящим самостоятельно формировать свои кабинеты мысли, с высокой степенью продуктивности. Умение быть с самим собой и грамотное управление запросами ИИ станет не менее важной компетенцией чем бесконечное листание лент соцсетей. О том насколько значим ИИ в плане социального опыта и в каких аспектах он быть альтернативой соцсетям – еще поговорим.

Telegram замедление: плановая реальность, разбитая по этапам. Для самостоятельного размышления. В стоической интонации, с полным спокойствием. В России происходит централизация всего и создание фактических монополий. На уровне госуправления (давно уже создана). На уровне экономики (рыночная экономика сохраняется, но стремительно теснится централизованно-государственной). На уровне масс-медиа (фактический возврат «в телевизор»). Почему стоит ждать исключения в плане мессенджеров? Реализуется точно такая же фрактальная логика. Отсутствие консенсуса в элитах по вопросу Telegram – это либо фигура речи, либо не ключевой вопрос. И мусолить его (как это делают анонимные телеграм-каналы) смысла не вижу. Есть продуманный и централизованный курс, который идет своим чередом, что называется, по плану. Конечно, он не может реализоваться быстро, но в течении ближайших 2-3 лет реализуется с высокой долей вероятности. Понимаю, что сейчас у Telegram-аудитории есть запрос на оптимизм, однако объективный и институциональный анализ этому не способствует. Относительно оптимистичный взгляд в том, что Telegram сохранится, но скорее, как платформа для политической коммуникации (полуподпольной) для небольшого сегмента граждан (5-10%). Для остальных Telegram станет невыносим и/или непривлекательным. Мы уже видим как некогда самый популярный в России мессенджер напоминает цифровые руины в России. Он превратился в пустой и некогда великий заброшенный город античности (Рим или Афины в VII-VIII вв.). Люди там живут, но их многократно меньше, а на форуме пасутся козы. Мы получаем очень сильный опыт, осмысляем и перерабатываем его. Важным маркером следующих этапов давления на политический сегмент Telegram будет демонстративный уход оттуда системных политологов (которые по факту имеют кратно меньше заявленной ими же аудитории, и все про эти лукавые цифры знают), а также губернаторов или мэров. Пока этого нет, но это не за горами. В этих условиях объективный и публичный политический анализ становится крайне затруднен, но это не новость сегодняшнего дня. Можно еще заниматься антропологией, анализировать массовую культуру или политические события в мире. И много чего еще, например, социологию мультфильмов по выходным. И экзистенциальный вывод. В этих условиях важнейшую ценность приобретает изобретенный в античности способ коммуникации с самим собой – дневники, послания к самому себе или своим потомкам. Лайков там нет, но возможности упорядочить свои мысли и быть честным с самим собой и со своей нравственностью и сохранить достоинство. Жизнь продолжается, весна скоро (только как время года). Но не стоит унывать, нужно адаптироваться и жить дальше. P.S.Допишу тут. Некоторым не понравилось про накрутки, кое-кто даже объясняет что это «нормально» и «правильно». А по мне накрутки - это медийные фальсификации, обман читателей, неуважения к ним. А кое-где и следствие политических комплексов у авторов. Один из очень немногих, относительно позитивных эффектов происходящего в том, что сейчас эту труху почистят. Впрочем, в дискуссии вступать не буду и продолжать не хочу. Пусть живут как хотят или как могут. Накрутки явно не самая серьезная проблема происходящего. Гораздо важнее сохранить площадку для диалога.